— Так не возвращайте! Это мой риск…

— Ты с ума сошла⁈ — теперь разозлился Риш. — Я не могу тебя не вернуть! Мне что, после этого потом сдохнуть на месте?

Они замерли напротив друг друга. На лицах обоих застыло упрямое выражение.

— Господин, у нас нет других зацепок, — Лирка постаралась продолжить разговор более спокойным тоном. — Прошло слишком много времени, про артефакты семьи Иш-хадри-сс никто уже не помнит. Мы… я либо воспользуюсь тем, что есть, либо… Других вариантов нет. Безумному богу могло показаться, что спрятать драгоценности на дне озера у ног статуи другого бога — прекрасная идея. Болот тогда, возможно, ещё и не было. А у хоёторцев необъяснимое боязливое почтение к воде. Многие даже плавать не умеют.

— Почему же необъяснимое? — наигранно удивлённо поднял брови Риш. — Если бы в Салее было столько ядовитых вод, я бы тоже не любил купаться.

И, обойдя женщину, двинулся в сторону комнаты Ханёна. Не сдавшаяся Лирка потопала следом.

— Шансов, что бог соврал, столько же, сколько на то, что он сказал правду. Он нам помог и рассказал про кое-какие события. И Иррес подтвердил, что так и было! Он мог сказать правду и здесь.

Резко повернувшись к женщине, Риш склонился и прошептал прямо ей в лицо:

— Я и не утверждаю, что он соврал. Он не сказал точную правду, а твоё предположение вызывает у меня сомнения. Прошли тысячи и тысячи лет. Даже если артефакты были отнесены к статуе, их могло течением отнести в сторону и уж точно должно было занести илом.

— Город не занесло, — упрямилась Лирка. — Значит, там есть оберегающие заклятия.

— Затея дурная! — Риш отвернулся и принялся резко разворачивать и встряхивать сложенные одеяла, расстилая постель.

— Но другой нет. Да и почему дурная? — магичка сердилась. — Спутники могут передвигаться только по воде…

— Тебе не приходило в голову, что он мог назвать спутниками не только своих рыб, но и кого-то другого? Он сумасшедший, и прошло слишком много времени.

— Вот именно! Более чётких указаний у нас всё равно не будет, — у Лирки голос дрожал от возмущения.

— Так, — Риш развернулся, выпрямился и сложил руки на обнажённой груди. — Во-первых, предположение, что артефакты спрятаны в забытом даже местными духами подводном городе, слишком ненадёжное, чтобы я мог тобой рисковать. Во-вторых, на стороне хоёторцев и так волнение. А мы ещё и наследили. Соваться глубоко на их территорию сейчас опасно. Да и сами болота очень опасны, а мы про них почти ничего не знаем.

Но Лирка не собиралась отступать. Упрямо склонив голову, она чуть ли не сквозь зубы процедила:

— Я больше девяти лет ходила на разведку в Хоётор и могу сказать, что хоёторцы всегда настороже уже из-за того, что постоянно между собой воюют. Не здесь, так в другом месте кучкуются. В Хоёторе не опаснее, чем в Салее. Просто опасность здесь другая, более дикая, и больше полагается на силу, зубы и когти. Не то что в Салее, где тебя обдурить пытаются. Но я выжила в Салее, хотя из защиты у меня были только сила, зубы и когти. А вам, господин, стоит прежде всего думать о стране, а не о своих чувствах ко мне.

Лирка почти сразу поняла, что вышла за границы допустимого. Нижняя челюсть мужчины напряглась, глаза налились холодным колючим светом, а морозный запах начал кусать холодом.

— А ты многое знаешь о правителях и их обязанностях? — медленно протянул мужчина. — Правда? Откуда бы? Ты меня и узнавать-то не хочешь, бегаешь и закрываешься. Думаешь, что если я хайнес, то мне не нужна ни семья, ни друзья… никто не нужен? Раз я хайнес, то должен жертвовать всеми, лишь бы стране было благо? Хайнес и так раб своей страны. Да, Кая, я не только господин, я ещё и раб Салеи от рождения. Тот, кто с колыбели всегда должен своей стране больше, чем кто-либо. И я люблю эту страну. Но если ради её блага я должен буду отказаться даже от той малости, на которую имею право как обычный смертный, я её возненавижу. Ни один оборотень не сможет всю свою долгую жизнь служить стране, если за его спиной не будет тех, в чьи объятия он может вернуться.

Злость мигом улеглась, и накатила вина.

— Простите, — извинилась Лирка. — Я… просто ваши чувства ко мне… Мне сложно поверить, что это всерьёз и… — она замялась.

— Надолго, — подсказал Риш. Выражение его лица ничуть не смягчилось. Лиркины извинения злость не сгладили.

— Да, — женщина смущённо потёрла шею. — Мне кажется…

— Лучше не продолжай, — прищурился хайнес. — Если ты сейчас скажешь, что мне стоит ещё раз подумать, что ты точно мне не подходишь, то отправишься связанная в Жаанидый. К Ханёну. К нашему, между прочим, сыну. И, если ты не забыла, я ему обещал, что у него будет живая и здоровая мать.

Злость опять зашевелилась. Лирка, как военнослужащая, привыкла быть в подчинении, но во всём, что касалось личной жизни, она начальников не имела. Хайнес имел право запретить ей ходить в Хоётор как служащей. Но когда он заговорил про сына, ею овладели смешанные чувства. С одной стороны, она не могла не признать, что Сильнейший радеет о благе Ханёна. Но, с другой стороны, она не привыкла, чтобы кто-то решал за неё хоть какие-то вопросы, связанные с сыном. И ей ужасно хотелось возмутиться, но… Ханён был их общим ребёнком.

И отчего-то сейчас, когда в груди клокотала злость, её взволновала мысль, что перед ней отец её ребёнка. Что вот этот сильный и красивый, но ужасно упрямый и властный мужчина отец её Ханёна. Именно от него она родила своего прекрасного мальчика.

И могла бы родить ещё нескольких красивых медвежат.

Шани благостно заурчала. Гнева разумной половины она не разделяла и перепалку воспринимала как брачную игру. Именно с её почина у Лирки ужасно зачесались зубы и невозможно сильно захотелось искусать этого… хайнеса. Запреты он ей тут ставит. Шани настрой одобрила. Да, медведя надо проучить. Несильно, но чтобы помнил, что самка у него сильная и характер имеет.

— На болота отправлю отряд во главе с Трешкой, — всё ещё недовольно продолжил Риш. — Он видел, куда ты упала и откуда я тебя вытащил. Сам помогал мне с поисками. Если Леший захочет, пусть летит с ним. Но ты останешься в Салее.

На самом деле у него была более веская причина держать Лирку при себе, чем все озвученные ранее.

Совиный дар вопил, что отпускать Лирку на болота — затея очень и очень плохая. Лететь самому — тоже идея неважная. И Исешку отпускать нельзя. Дар не указывал причину, но из этой поездки лис мог просто не вернуться. Поездка же Трешки и Лешия должна была обернуться тревогами, но в целом дар не считал, что опасность для их жизней высока.

— И вы не могли сказать мне об этом сразу?

Риш посмотрел на Лирку и изумлённо распахнула глаза. Как же та была зла! Из-под кудрявой чёлки на него смотрела сама бездна, голодная и жадная.

— И упустить возможность услышать всё, что ты обо мне на самом деле думаешь? — игриво спросил он.

Нет, он не собирался изначально дразнить Лирку и выводить её на злую откровенность, но сейчас, когда перед ним стояла тёмная госпожа, удержаться от поддразнивания не смог. Женщина качнулась было в его сторону, но всё же осталась на месте. Только зарычала и попыталась отвлечься на своего лохматого друга.

— Где, Тёмные его побери, Иррес⁈

— О, он сказал, что сегодня слишком жарко, и захотел ночевать на улице.

Лирка бросила на хайнеса недоверчивый взгляд. И напряглась, увидев на его лице наглую, довольно хитрую улыбку.

— Ладно, это я попросил его дать нам возможность поболтать наедине, — милостиво признался Риш.

Это стало последней каплей для и без того злой Лирки. Она качнулась к хайнесу с поднятыми кулаками. Бить она его не собиралась, это был больше бездумное проявление силы, попытка морально надавить грозным видом. Но мужчина с готовностью шагнул навстречу и перехватил её руки. Дёрнул на себя, Лирка устояла, и тогда Риш резко развёл её руки в стороны, и потерявшая равновесие женщина звучно пришлёпнулась щекой к его обнажённой груди.

Звук вышел столь громким, что Риш невольно ослабил хватку, и Лирка тут же вырвалась и отскочила, прижимая к щеке ладонь с таким видом, будто ей пощёчину отвесили. Риш пытался сдержаться, но не смог. Улыбка расползлась по губам.