— Чего? — Иррес неверяще вытаращил глаза на метку и подступил ближе, пристально, даже не моргая, всматриваясь в неё.

— Что? Рубить? — голос Исешки подрагивал.

— Да погоди… — растерянно отозвался дух. — К окну его ближе.

Лирка послушно подтянула Исешку ближе к солнечному свету, и Иррес придирчиво, почти прижимаясь глазом к руке, осмотрел черноту.

— Знакомо? — не выдержала Лирка.

— У тебя демонов-зверей в роду нет? — спросил Иррес у Исешки, и тот непонимающе заморгал.

— Да… боги знают, — пробормотал оборотень. — Ближних предков мы ещё знаем с Лешием, а вот было ли что в дальнем прошлом, то ведают одни боги.

— Да ничего они не знают, — Иррес отозвался без привычного раздражения, с которым обычно говорил про богов. — Слушай, Лирк, похоже это на одну дрянь. Это не гниль, но лучше бы была она.

— Всё-таки рубить, — упавшим голосом произнёс Исешка.

— Не, — Иррес мотнул башкой. — Если я прав, то рубить уже бесполезно. Ходила тут по Хоётору одно время страшенная отрава, только вот била она по тем, у кого кровь оборотней-демонов в жилах есть.

— Противоядие есть? — сразу поинтересовалась Лирка.

Иррес как-то неопределённо сморщил морду.

— Было где-то, — туманно ответил дух. — Только я… ну… когда безумным-то был, постарался уничтожить все упоминания о нём.

— О яде? — не поняла Лирка.

— О противоядии, — Иррес тяжело вздохнул. — Видишь ли, этот яд… если это он… создал… ну, вроде как бы я.

В глазах Исешки тут же вспыхнула надежда.

А вот Лирка помрачнела. Пусть она знала о прошлом Ирреса не так много, как господин Наэш, но прекрасно понимала, что хорошего в жизни сумасшедшего найдётся мало. Добро и зло, правильное и неправильное — все эти понятия не для разума безумных.

— Его называли Пожирающее Солнце, — продолжал неохотно рассказывать Иррес. — И противоядие к нему вроде было, но создавал его не я. Истаридан, — дух выдохнул имя старого друга почти через силу, — он знал, как бороться с ядом. Но он…

Дух не договорил. Лирка растерянно посмотрела на Исешку.

Что теперь делать? Искать потерянного всеми бога?

— У вас опять что-то случилось? — на пороге появился хайнес, и все взгляды направились на него. Увидев тревогу в глазах Лирки, Риш тут же уставился на Исешку, а затем и перевёл взор на его вытянутую руку. Странное пятно сразу бросилось в глаза. — А это что?

— И ты не смог сразу рассмотреть собственное изобретение? — удивлялся господин Наэш.

Подселенец метался взад-вперёд среди стеллажей, и бывший хайрен с Ирресом попеременно разговаривали друг с другом.

— А как бы я тебе его узнал? — злился дух. — Его полагается через рот вливать, а не иглами в тело втыкать! И не каплями, а целыми глотками, чтобы точно подействовало. Да и проявляется оно обычно быстрее, а не… а не вот так!

Исешка сидел в кресле мага за конторкой и смотрел прямо перед собой остекленевшим взглядом. Сгорбившаяся бабка Ехи заняла табурет у окна и мрачно поджимала губы. Казалось, парень смирился с грядущей участью, а старуха уже представляла его похороны. Смотреть на них было тяжко, и Лирка глядела на бесчисленные стеллажи с ящичками, в которых хранились всякие магические штуки, и тупо повторяла про себя все надписи, что попадались на глаза.

Рассказ Ирреса не занял много времени.

Когда-то давно, в пору, когда Истаридан ещё не потерял надежду отвоевать Хоётор у обезумевших духов, место истреблённого правящего рода Иш-хадри-сс пытались занять и удержать другие семьи. Страна ещё не была столь разрознена, как сейчас, и борьба за трон имела смысл. Пошёл слух, что Истаридан изготовил новые атрибуты власти взамен утерянных. И ими мог воспользоваться оборотень, носящий в себе демона-зверя или его наследие. Как раз самые сильные семьи, занявшие сторону бога, были оборотнями-демонами. В ответ на это Иррес создал яд, который выжигал из крови смертных неугодное духу наследие.

— Меня тогда Пожирающим Солнцем называли, — неохотно признался Иррес. — Или ещё Пожирающим Солнце. Иногда Затмением.

Ходил слух, что Истаридан изготовил противоядие.

— Хотя может и не изготавливал ничего, — напрасную надежду дух давать не хотел. — Дарованные ему силы позволяли поворачивать вспять любой недуг. Излеченные от яда точно были. Помню я одного… неубиваемого… Но вот как лечили… На это теперь, наверно, только сам Истаридан ответить сможет. Эх, нам бы того мужика, который тебя с хайнесом в ловушку заманил. Да я его на тот свет отправил. Поторопился…

Хайнес молча выслушал всё, что рассказал Иррес, и, сказав, что скоро вернётся, куда-то ушёл. Лирка даже растерялась. Именно сейчас она очень хотела, чтобы кто-то более знающий помог и подсказал ей, в какую сторону двигаться, чтобы помочь Исешке. А участь того ждала незавидная.

— По телу выскакивают метки, похожие на чёрное солнышко, — Иррес виновато смотрел на уже почти серого Исешку. — Они выжигают-выедают кровь демона-зверя. У тебя, видать, наследие не очень большое, да и яда было маловато. Так, кроха. Что там на кончике-то поместится? И кровопусканием уже не вымоешь. Яд крепко сцепляется с наследием демона-зверя, даже размножается вместе с ним. В конце концов отравленный весь становится чёрным и мучается так сильно, словно в огне ежесекундно горит.

— А смерть? — едва слышно спросил Исешка.

— Он не убивает, — тут Иррес отвёл взгляд, и сердце Лирки совсем упало. — Мучает только. Но мучает так, что отравленный сам жизни себя лишает.

— Значит, оно самое, — уверенно протянула бабка Ехи и пристально взглянула на Лирку. — Мы и пришли потому, что у него рука болеть начала.

— Может и не оно! — Иррес отчаянно взмахнул хвостом. Не очень-то хотелось верить, что давнее прошлое вот таким образом нагнало его. — Синь обычная или гниль та же. Леший вернётся, ещё раз кровь пустим.

— А если оно? — прямо спросила Лирка.

Дух не ответил сразу. Замялся, фыркнул-рыкнул и боднул башкой стеллаж.

— Пока оно одно и лучик у него всего один, — наконец выдохнул дух. — Боль сильной не будет. Так, как если бы синяк ныл.

После ухода хайнеса воцарилась унылая тишина. Иррес терпеть не мог давящего молчания, так что между ним и господином Наэшем уже через несколько минут закипела оживлённая перепалка. Лирка прислушивалась к ним вполслуха, когда бывший хайрен заводил разговор о том, как справиться с ядом, но больше была погружена в собственные мысли. Разработать противоядие им с господином Наэшем вряд ли удастся: они не находили яда в крови Исешки. Сам Иррес разрабатывал яд так давно, и его душевное состояние было таким плохим, что он даже состав яда не помнит. Помнит только, что часть ингредиентов вообще не из мира смертных. Но если яд до сих пор существует и его используют хоёторцы, значит, эти ингредиенты заменили какими-то другими. Или же они появились-выросли на территории Хоётора.

Дверь решительно распахнулась, и Лирка слегка оживилась, увидев, что вернулся хайнес. Мрачный мужчина замер посреди комнаты, склонив голову набок, будто прислушивался к чему-то, затем смерил взглядом не отреагировавшего на его возвращение Исешку и почему-то с раздражением взглянул на Лирку.

— Я был сейчас у За-ши-си, хоёторца, который протащил с собой отраву, — наконец сказал Риш, и взгляды всех обратились к нему. Даже оцепеневший Исешка малость ожил. — Он мне изначально сказал, что эта отрава свежую кровь травит. Сказал в тот день, когда вы всем отрядом слинять изволили. Но мы тогда решили, что это какое-то подобие уже известного яда, которым травят ту кровь, которая ярче всего проявилась. За-ши-си уже не помнит, когда появился этот яд и кто его создал, знание очень старое, полузабытое, да и приготовить зелье очень сложно. Некоторые травы можно только на севере Леса найти. Но им травят тех, у кого зверь подобен духу. Думаю, так в Хоёторе демонов-зверей зовут. Про противоядие он ничего не знает.

Исешка совсем поник. Глядя на него, Лирка едва не пришла в отчаянии. Она привыкла держать чувства в себе, но тут губы задрожали и от злости подступили слёзы к глазам. Женщина резко отвернулась, чтобы никто не видел, но Риш заметил. И помрачнел ещё больше.