«Ничего ему не говори, пусть сдохнет от любопытства! — мстительно прошипел Иррес. — И вообще, не общайся с ним. Игнорируй, будто его нет. Не нужно с ним связываться. Он… какой-то… Он даже по нашим меркам странный! Я сам не рискну с ним связываться и тебе запрещаю!»

«Не так давно ты хотел убить его», — напомнил господин Наэш.

«Это были эмоции! Так и будешь мне о всякой бредятине напоминать? Ты посмотри на него! Я же тебе про них рассказывал. Два чурбана, которые вообще не в состоянии понять, какую боль причиняют, и один неуравновешенный псих. Да у Исхедиара раньше даже нормального лица не было! Ходячий кокон для бабочки, вот кем он был!»

«Ну вот бабочка и вылезла», — не удержался от шутки господин Наэш. А, может, и нарочно пошутил, чтобы разрядить обстановку.

«А сейчас погляди, — Иррес будто и не слышал друга. — Улыбается… бр-р-р! Ссадашилий-то ещё примороженный, а этот какой-то… отмороженный».

— Это очень долгая история, — деликатно ответила Лирка на вопрос духа. — Я бы не хотела о ней рассказывать.

— Я бы тоже так хотел, чтобы всегда быть со своей Женой, — мужчина мечтательно прищурился, а потом скривился. — А то мой любимый, но ужасно вредный и злой ребёнок не позволяет мне быть рядом с ней слишком долго.

«У него есть дети? — заинтересовался господин Наэш. — Я думал, это такая редкость…»

«Нашёл, о чём спрашивать! Я не в себе был столько времени. Думаешь, меня интересовало, что там у других происходит? Про Исхедиара вроде что-то такое слышал… Но у меня от его имени приступы безумия начинались. Слышал, что плодится. А как и сколько…»

— Я не слышала, чтобы духи заводили детей, — Лирке тоже было любопытно.

— Духи редко размножаются, — признал господин Исхедиар. — И совершенно зря! Быть мужем и отцом — это самое прекрасное, что может случиться с любым существом. Когда у тебя и твоей Любви есть продолжение — улыбающееся, плачущее и гневающееся. У меня много детей. Моя Жена родила двоих из них, они породили ещё четверых, а те ещё и ещё… Моя семья самая большая в мире бессмертных, — с гордостью заявил дух.

«Кошмар какой! — ужаснулся Иррес. — Это ж как он их порождал? Или это всё бедные женщины?»

Лирка и её спутник подошли к калитке, и разговор стих. Прямо в проходе стояла грозная бабушка Ехи. За плетнем на соседнем участке Лирка заметила любопытную соседку.

— Чего ты так рано со службы? И это кто такой? — бабка подозрительно посмотрела на мужчину.

— Это господин Исхедиар. Он… — Лирка постаралась взглядом намекнуть волчице, насколько важен и опасен гость, — … знакомый Ирреса.

— Тыквоеда?

«О, боги, чего она меня позорит перед врагами⁈» — рассердился Иррес.

Исхедиар непонимающе захлопал глазами.

— Ну пусть проходит, — старуха посторонилась и прикрикнула на соседку: — Чего глаз востришь?

Та фыркнула и с достоинством опустилась в смородиновые кусты.

При виде незнакомца Исешка приподнялся и опустился под строгим взглядом бабки. В избе Иррес тут же выскочил из Лирки и оскалился на Исхедиара. Но нападать не спешил. Стоял у самого окна, яростно стегал воздух хвостом и рычал.

— Друг, видать, давний, — сообразила бабушка.

— Да чуть ли не с сотворения мира, — не чувствовавший никакой неловкости Исхедиар опустился на лавку и принюхался к оставленному на столе горшку.

— Чего ты таскаешься за нами⁈ — негодовал Иррес. — Катись на все стороны подальше отсюда! Принёс хвыбу? Молодец! Иди, плодись дальше.

— Не могу, — печально отозвался Исхедиар. — Моя Жена переродилась не так давно и ещё юна.

— Так она смертная⁈ — Иррес в ужасе распахнул глаза.

— Ага, — дух улыбнулся. — Из детей мира. Они меня пленили, делали больно, а я её полюбил.

— Ещё и из моего народа⁈ — морда искривилась злобно и скорбно.

— Ты её даже мог знать в том воплощении! — спохватился Исхедиар.

— Я, кажется, понял кто… — оторопело пролепетал Иррес. — Она же тогда пропала… Мало того, что проклял их, так ещё и стащил жемчужину нашу! — разъярённый зверь шагнул было к духу, но Лирка преградила ему путь. — И детей ей сделал, чудовище! Ты хотя бы знаешь, на какие муки её обрёк⁈

— Дети рождаются в боли, — с лёгкой грустью признал Исхедиар.

— Вот бы сам в этой боли и рожал!

— Я не против, — легкомысленно отозвался дух. — Если бы Она пришла в мир в мужском облике, я бы изменился ради неё. Мы же духи, Ирресашау. Нам это подвластно.

Иррес в ужасе отшатнулся к стене и уставился на Исхедиара с таким возмущением, словно тот сказал нечто кошмарное.

— Что? — тот непонимающе посмотрел в ответ и полез в горшок. — Ты тоже так можешь.

— Я слишком консервативен для этого! — огрызнулся Иррес.

— Ой, ты стал так похож на смертных. Перенял их заморочки и ограничения. Мы созданы свободными, Ирресашау.

— Ты не Исхедиар, — убеждённо заявил Иррес.

— Просто прошло очень много времени, — дух подмигнул и засунул в рот картофелину. — Пфавда, мои дети тоше пееняли эши смелтные замолочки.

— Лучше заткнись, — интонация была просящей. — Я уже понял, что прежний Исхедиар сдох!

— Хватит ор разводить, — встряла бабушка Ехи. — Садитесь есть, раз пришли. Молча есть, — добавила она, когда Иррес раскрыл пасть.

— Молчаливый гость — плохой гость, — заметил Исхедиар. — Могу рассказать забавную историю. У меня их много. Мой любимый ребёнок…

— Ты лучше давай про кого-нибудь нелюбимого расскажи, — хмыкнула старуха, но затыкать духа не стала. Пусть действительно разбавит напряжение шутейской историей. — Про нелюбимых детей обычно истории интереснее.

Исхедиар растерянно взглянул на неё, прожевал картофелину и убеждённо заявил:

— Нелюбимых детей не бывает.

Почему-то именно эти слова заставили всех замолчать и взглянуть на духа с недоверчивым изумлением. Иррес и вовсе уставился на него с малопонятным выражением на морде, а затем досадливо зарычал и повернулся к нему задницей.

— Да и иди ты! — выплюнул он с досадой.

— Эй, господин, — с улицы донёсся необычайно ласковый голос соседки, — ищите что-то?

— Да, уважаемая. Жену свою ищу.

Услышав голос мужчины, успевшая сесть Лирка так рьяно подскочила, что долбанулась коленом о столешницу, и, шипя от боли, на одной ноге поскакала к двери. Иррес мигом перетёк к окну и прижался к нему огромным левым глазом.

— Тёмные! — ужаснулся Исешка и принялся поспешно что-то выискивать в складках одеяла.

Насторожившаяся их поведением бабка на всякий случай прихватила топор из угла.

— Так у наших замужних такого красавчика в мужьях нет, — пропела обычно склочная соседка, — а из свободных только продажные, старухи и вдова Лирка.

— Вот вдова мне и нужна! О, милая, а я тебя ищу!

— Я ему не жена! — рявкнула выбравшаяся на крыльцо Лирка. — Живо внутрь!

— Это я на тебя рычать должен, а не ты на меня! Почему я опять ищу тебя по всем окрестностям?

В сенях послышался шум и топот. Первой в комнату зашла сердитая и красная Лирка, следом за ней, пригнув голову, вошёл хайнес. И замер почти на пороге перед грозной бабкой.

— Это ещё кто? — старуха скосила суровый взгляд на внучку.

— Вы, наверное, бабушка Ехи, — Риш ослепительно улыбнулся, но старуха мужским чарам была неподвластна. — Хаварий успел рассказать про вас много хорошего.

— Ничего хорошего эта линялая рыжая шкура про меня сказать не могла, — не поверила бабка. — Ты кто такой?

— Жених вашей внучки, — Риш показательно ласково улыбнулся недовольной Лирке. — Позвольте представиться. Узээриш Ийехаидый.

— Ийехаидый? — старуха насмешливо приподняла брови. — Как хайнес? Чего ж не Ваирак-то?

— Какие тут все недоверчивые, ничего не поменялось, — Риш оттянул ворот в сторону, показывая печать хайнеса на груди.

— И чего ты мне свои вазюкалки показываешь? Или думаешь, в нашей глуши никто не знает, как печать правителя проверяется?

— Обычно не спрашивают, — признался Узээриш и тихо что-то прошептал.