— Нет, ты пусти! — рыжий вырвался. — Доколе это можно терпеть? Он наших девок невинных под себя тянет, а потом статусом своим высоким отмахивается да прикрывается. Трус!!! — не сказал, выплюнул в лицо черноволосому нахалу оскорблённый отец. — Только и можешь за подолом Господина прятаться, как мальчишка за спиной папаши!

— Повтори, — черноволосый смертельно побледнел и подался вперёд, яростно сверкая глазами.

— Трус! — ещё более распалился рыжий. — Тебе печать вверили, а ты ею пользуешься только, чтобы грехи свои творить! Как на защиту народа выступить, так тебя нет. Тьфу! — рыжий смачно плюнул на сапог жреца. — Да ты даже к Господину своему соваться боишься!

— Это я трус⁈ — оскалился жрец. — За слова свои ответить придётся, Лин…

— Я-то отвечу, — зло усмехнулся рыжий, — а вот ты-то… Ты уже вьёшься как хаба̀т, перебрасывая весь позор на мою дочь. Сама под тебя пошла? А ты ей за это чуть ли руку не сломал!

Собравшиеся зароптали. Видимо, жрец популярностью не пользовался.

— Эй, Лин! — крикнул кто-то. — Да даже если примет бой, по чести он драться не умеет!

Разозлённый жрец волком осмотрелся, но говорившего выделить не смог: на него все смотрели с неприязнью.

— Это я-то не умею по чести? — окрысился он. — А не боишься говорить это избранному Господином?

— Да какой ты избранный⁈ — заорал рыжий Лин. — Все и так знают, что Господин тебя не звал. Ты просто с прошлого жреца печать снял. Прибрал к лапам то, что не для тебя береглось! Выходи на бой! Прямо здесь! Я не убоюсь драться под оком Господ! Пусть видят и меня, и то, за что я бьюсь, и сами решат, достоин ли я победы, а ты — смерти и унижения за свои злодеяния.

— О, Е-мин-х, тебя вызвали на бой?

Толпа всколыхнулась, и все разом повернулись к говорившему. По образовавшемуся проходу прошёл высокий мужчина, одетый несколько странным для хоёторца образом. В длинное белое одеяние, расшитое, впрочем, хоёторскими обережными узорами. Он неторопливо прошёл вперёд и остановился рядом со спорщиками. Идеально прямой, безукоризненно-аккуратно одетый и тщательно причёсанный. Мхян даже проморгался, думая, что ему что-то привиделось. Но нет, мужчина продолжал стоять и спокойно взирать на черноволосого жреца и обиженного им отца.

— Это не касается тебя, Ша-ван-х, — недовольно, но всё же вполне сдержанно сказал Е-мин-х.

Ша? Мхян с большим интересом всмотрелся в лицо пришедшего и не без зависти отметил, что тот очень хорош собой. Черты тонкие, изящные. Нос прямой с хищно трепещущими ноздрями. Разрез серых глаз несколько удлинённый, вытянутый, отчего взгляд казался проникновенно хитрым. Светло-русые волосы опускались чуть ниже груди и даже немного блестели на солнце, такими ухоженными выглядели. Мхян понял, почему его посчитали похожим на этого красавца, хотя сам он усматривал сходство только в цвете волос. Красавец выглядел так чужеродно на фоне остальных хоёторцев, что Мхян рядом с ним действительно родной кровью казался.

Но нет, про своего отца Мхян знал. Причём не только со слов матери — тут можно было ожидать, что мама соврёт, чтобы уберечь дитятко, — но и со слов жителей деревеньки, где родился и вырос. Папаша помер ещё до его рождения, так что знакомства не случилось. На матери его он не женился, так с ней жил. Был даже имянным и вроде бы собирался сыну родовое имя дать, но ушёл на тот свет раньше. Благо их с матерью в деревне не травили за то, что та его вне брака прижила. Мхян уже потом, когда уехал из родных мест после маминой смерти, понял, какие всё же хорошие оборотни у них там жили. Даже жалели их, а к маме с сочувствием и пониманием относились. Безымянную бесприданницу в жёны-то брать никто не хотел, а тут мужик хоть жениться не собирался, но сыну имя дать хотел. Какой же редкостью оказалась сердечность, с которой их привечали в родной деревушке.

— Если дело касается Господ, а они здесь упомянуты, то это касается и меня, — не согласился Ша-ван-х. — Я прослежу за ходом боя, чтобы ни у кого не возникло сомнений в его честности.

Шум за его спиной окончательно стих. Мхян отметил, что этот жрец пользуется большим почётом и уважением у собравшихся. Рыжий Лин приободрился, а вот черноволосый жрец пришёл в себя, перестал злиться и уже серьёзнее посмотрел на злорадно скалившегося противника.

Место вокруг них расчистилось в полном молчании. Собравшиеся окружили Е-мин-ха и его противника. Ша-ван-х замер неподалёку, тоже в границах круга, и спокойно наблюдал за поединщиками.

— До смерти или до мольбы о милосердии, — озвучил условия боя Ша-ван-х.

Смерть или унижение.

Поединщики вытащили длинные кинжалы и неспешно закружились, присматриваясь друг к другу. Жрец определённо был ловчее и быстрее, но рыжий куда сильнее и явно не собирался щадить себя. Мхяну казалось, что жрец не очень-то хочет рисковать. А тот, кто трясётся за шкуру, теряет в силе и сноровке.

Первым выпад сделал рыжий. Просто чирканул перед собой лезвием, метя в горло, но на самом деле больше прощупывая противника и вынуждая его действовать. Тот отшатнулся, причём довольно поспешно, чем вызвал у настроенной против него толпы улюлюканье. Зло стиснул зубы и пошёл в нападение. Клинки засверкали, крест-накрест полосуя воздух, пару раз с лязгом скрестились. Жрец двигался быстрее, но рыжий бил сильнее. Один раз Е-мин-х смог полоснуть противника по руке, но удачный удар заставил его подставиться. Кулак рыжего врезался в его плечо, и жреца отшвырнуло назад. Он едва смог устоять на ногах, и его нелепые пританцовывания вновь вызвали злорадство толпы. Что вывело его из себя.

Он набросился на противника с яростью, разгневанно полыхая глазами. Рыжий почти не сходил со своего места, словно корни в землю пустил, и, сосредоточенно нахмурив брови, отбивал удары, но сам почти не нападал. Жрецу ещё раз повезло полоснуть его по руке, но тот будто и не заметил.

Ждёт, когда ловкий и проворный жрец выдохнется? Да того злость измотала сильнее, чем бой. То-то дядька Хабдир постоянно твердит, что в драку с холодной головой идти надо.

Жрец как-то особенно неловко взмахнул кинжалом, и рыжий тем воспользовался. Поднырнул под его руку и что есть дури долбанул лбом в нос. Хруст. Вопль. По лицу жреца хлынула кровь. Он слегка отшатнулся, споткнулся и начал заваливаться на спину, но успел схватить рыжего за одежду на груди и утянуть с собой наземь. Повалившись друг на друга, они принялись кататься по земле, без всякой красоты, но зато очень зрелищно мутузя друг другу морды. Подкатились в самые ноги невозмутимого Ша-ван-ха, но тот и не подумал отступить, продолжая взирать на них сверху холодно и спокойно.

Похоже, не всё между жрецами было ладно. Лицо подмятого под рыжего Е-мин-ха исказила злоба, когда он увидел, как на них сверху смотрит Ша-ван-х. Зарычав, он пнул противника коленом в живот и сбросил его с себя. Рыжий покатился по земле, поднимая пыль, а Е-мин-х вместо того, чтобы броситься на него, вскочил и замахнулся кинжалом на невозмутимо взирающего на него Ша-ван-ха.

Толпа встрепенулась возмущёнными криками. Даже Миана неодобрительно вякнула, и опомнившийся Мхян закрыл ей глаза ладонью. Ша-ван-х даже руки из-за спины не вытянул. Просто отступил в сторону, пропуская удар, и спокойно посмотрел на разъярённого Е-мин-ха. Словно ничего предосудительного не произошло.

— Обернись, — тихо произнёс он, и Е-мин-х, опомнившись, резко повернулся.

Рыжий, вскочив на ноги, тут же бросился к нему и занёс кинжал, чтобы полоснуть жреца по спине, от левого плеча наискось до правого бока, перерезая мышцы и жилы. Но жрец успел повернуться, слегка отступить вбок, и лезвие резануло его по шее слева, входя в плоть на полвершка и выводя косую линию вниз почти до правого соска.

Мхян успел увидеть, как с шеи жреца соскользнул какой-то медальон, нить которого перерезало лезвие. А затем рыжий завопил и тряхнул ногой так яростно, словно отпинывая ядовитую гадину. Толпа шарахнулась в разные стороны. Сопровождающие Мхяна тоже бросились кто куда. Только оторопевший парень остался стоять на месте. В пяди от него наземь упал тот самый кулон. Восьмигранный, с шероховатой поверхностью. Мхян даже подумал, что он из глины сделан. Только спустя пару мгновение он сообразил, что побрякушка что-то ему напоминает. И удивлённо приоткрыл рот, когда понял, что видел похожее у Лирки.