— Резая тут днём сложно найти, — поделился сомнениями Редий. — Мы по долгу сыскной службы порой имеем с ним дело. Писари же постоянно снуют по городу, иногда знают кое-что интересное. Делятся только неохотно… Интригу для себя берегут. Как будто мы используем где-то кроме, как для нужд сыска. А, может, газету сыскную сделать? — оборотень повернулся к Ашию.

На взгляд Лирки, названные братья Редий и Аший очень походили друг на друга внешне, хоть родными по крови и не были. Оба крепкие, роста среднего, темноволосые. Только Редий пошире в плечах, а Аший малость выше и в стане тоньше и гибче. Улыбчивый Редий охотно разговаривал, подшучивал и молчаливость Лирки ему ничуть не мешала. Аший казался более серьёзным и строгим и чаще смотрел по сторонам, а не на своих спутников: черта охранителей, от которой они потом за всю жизнь избавиться не могут. Лирка помнила их ещё по школе, когда они Майяри сопровождали. Поменялись они мало, только вид стал более опрятным, представительным, как у служащих, которые не только за господином везде ходят, но и работу бумажную делают. Истинно помощники, а не охранители.

— Их всех днём сложно поймать на месте, — поморщился Аший. — Или ближе к вечеру, или утром, когда газеты выходят. Надо было обождать.

— Да ты погоди киснуть, — осадил его брат. — Сейчас самая горячая тема — Шхаелые! А тех в городе пойди поймай. Хочешь не хочешь, а придётся сидеть на месте да измысливать новую статью из головы и на домыслах…

Он говорить не закончил, как дверь типографии распахнулась и на пороге оказался невысокий, слегка полноватый оборотень. Мрачный и чем-то недовольный. Его заросшее бородой лицо скривилось, когда он увидел Редия и Ашия, явно ему знакомых. Завёрнутую в плащ Лирку он окинул мало заинтересованным взглядом, хотя сперва даже немного испугался. Видать, принял за Майяри, а потом сообразил, что для помощницы главы сыска фигура высоковата.

— Чего надо? — недружелюбно вопросил писарь.

— Доброго денёчка, Резай, — Редий широко улыбнулся. — По делу к тебе решили зайти.

— Ещё б вы просто так явились! — оборотень отступил, пропуская незваных гостей.

С большим удовольствием писарь бы погнал их в шею, но с этой парочкой такое не пройдёт.

В типографии оказалось ужасно пыльно. Может, не успели убраться после замены выбитых окон, но Лирка подозревал, что с уборкой тут не морочатся вовсе. Печатных станков она не увидела, наверное, в другой комнате стоят. Помещение же, в котором они оказались, больше смахивало на архивный зал какой-то заброшенной библиотеки. Везде столы, шкафы, полки. Все поверхности завалены книгами, свитками, стопками серой газетной бумаги, на полу под ногами хрустели скомканные письма и обломки грифеля. Сероватая стена виднелась только в одном месте, где висел портрет какого-то бородатого мужчины, выглядевший несколько несуразно со своей золочёной рамой. Судя по блеску, рама — единственное, что иногда протиралось от пыли, которая столь плотным облаком кружила в полосе солнечного света, щедро проникавшего через не успевшие загрязниться окна, что Лирка против воли начала сдерживать дыхание.

— Чего явились? — грубо повторил вопрос писарь.

— Мог бы хоть травяного отвара предложить, — попенял ему Редий. — Вроде нечужие уже, работаем вместе вон сколько…

— Одно разорение от вас! Вон, окна мне все ваши сыскари побили, стену изувечили! Единственной на всю округе красе ноги переломили!

— Зато теперь какая красота, — степенно заметил Аший. — Сам-то ты когда бы ещё на ремонт деньги нашёл? Дело твоё не очень-то процветает, соперники, слышал, прижимают.

Подцепленный за живое писарь разъярённо задышал, отчего пыль на солнечной дорожке завихрилась.

— Дело у нас к тебе есть, — продолжил Аший. — Денежное.

— Деньги на стол сразу! — мигом выставил Резай.

— Эк ты торопишься! — Редий возмущённо заморгал. — Мы тебе новость хотим денежную дать, а ты с нас деньги за неё взять желаешь? Неправильно это как-то, да, госпожа?

Оборотень посмотрел на Лирку, и та стащила с головы капюшон. Писарь сперва с непониманием на неё посмотрел, потом нахмурился, подступил ближе, напряжённо всматриваясь в строгое лицо магички, и малость оробел. Лирка ещё и нехорошо прищурилась: всё же статьи о себе она не забыла. Но выбора-то особого и не было. Они успели уже пройти почти по всем типографиям, кроме тех, что издавали дорогие газеты. Лирка сама не говорила, общались Редий и Аший, но им сразу дали понять, что материала у них горы, а желания печатать то, что уже покупает население, ещё больше. Тут уже и гадать было нечего. Такую приверженность единой цели можно было добиться только просьбой очень влиятельного лица или большим кушем. Аший полагал, что тут сошлось и то, и то. Только «Птичий вестник» не выпустил ни одной даже самой крохотной заметки о Шхаелых. Но Резай был в оппозиции не только к правящей семье, но и вообще ко всем знатным семействам.

— А, дана Лиркаа, — может, писарь и хотел напустить в голос пренебрежение, но не очень-то вышло. Было видно, что госпожу мага он опасается. — С чем пожаловали?

— Вопрос у меня, — женщина тяжело посмотрела на писаря. — О семье Шхаелых писать много начали. Да не по делу писать. Не приходило ли вам предложение тоже что-то такое написать? Вы единственный, у кого ни слова…

— И что с того? — тут же вскинулся, защищаясь, оборотень.

— Да ты не ерепенься, — добродушно прогудел Редий, — госпожа не в упрёк.

Писарь недоверчиво посмотрел на него, на Ашия и опять на Лирку.

— Приходило, — выпалил он. — Но я эту погань сразу в мусор выбросил! Видно же, что опять знатные где-то чудят, а нас в своих замыслах использовать пытаются. Пусть с глупцами и жадными работают.

— А куда выбросили? — Лирка невольно под ноги посмотрела, на заваленный хламом пол. — Взглянуть бы.

Резай немного помялся, а потом всё же шагнул за стол, который выглядел не таким захламлённым, как остальные. Порылся под ним, возможно, как раз на полу, и разогнулся, распрямляя скомканный лист.

— Вот, — он протянул Лирке бумагу.

Та бегло прошлась глазами по тексту, написанному печатными буквами, и задержалась на фразе, которая цепляла её уже не первый раз: Аший смог стребовать у других писарей «источники достоверной информации».

С заботой о вашем благополучии и спокойной жизни.

Ёрих, когда слышал эту фразу, всегда возмущался, что она как угроза звучит. Может, такая вежливость принята в высших кругах и является для них обычной, но Лирка такие слова слышала только от Нария.

— Вы можете написать статью по моей просьбе? — Лирка посмотрела на писаря.

— А что, другие не захотели? — осклабился тот.

— Не захотели, — не постеснялась признаться женщина.

— Так чего… — он красноречиво кивнул на широкоплечих Ашия и Редия. — Пусть бы поднажали на этих лизунов жо…

— Резай! — с укором перебил его Редий.

— Я в немилости хайнеса, — спокойно сказала Лирка, — боюсь, мне не стоит давать ему повод применить в отношении меня закон.

И ехидное выражение с лица писаря как ветром сдуло. Он подобрался и уже с большей заинтересованностью осмотрел женщину, которая, как и он сам, была в оппозиции к хайнесу. Тут уж боги велели помочь в правом деле. Которое ещё и деньги принести может.

— И что вы хотите, госпожа? — значительно вежливее поинтересовался писарь и даже зашарил глазами по комнате в поисках незанятого стула.

— Рассказать правду о семье Шхаелых. Вы же сможете убедительно передать мои слова публике? — Лирка приподняла брови.

— Можете не сомневаться, — впервые за всю встречу писарь улыбнулся и широко махнул рукой в сторону двери, ведущей в глубь дома. — Прошу пройти со мной. Поговорим за чашечкой… — Резай запнулся, вспоминая, что у него есть, — за чашечкой вина.

«О-о-о, — ожил Иррес. — Не такая ж он и скляда! Не вздумай отказываться».

— Госпожа не очень… — начал было Редий, но писарь его перебил:

— Закарѝйское, — и с хитрой улыбкой добавил: — Золотистое.