Они миновали опасные заросли по едва приметной тропке и оказались на небольшом пятачке земли, сплошь заставленном шалашами. В нос ударил запах немытых тел, которые до этого момента прекрасно перебивал сильный, остро-пряный запах ёжовок. Десятки глаз уставились на них, и А-ара невольно сделала шаг назад.

— Ну, чего упёрлась? — неприязненно подогнал её один из идущих позади мужчин.

Она поспешила посторониться.

Сидящие у шалашей оборотни были так же грязны и оборваны, как и её сопровождающие. Они не жгли огня и сидели, плотно прижавшись друг к другу. Девушка не сразу смогла рассмотреть среди них женщин, а рассмотрев, поразилась их жалкому виду. Измождённые и одетые в непонятного цвета хламьё, они мало отличались от мужчин. При виде А-ары они немного оживились, и их взгляды с жадностью заскользили по её добротной одежде.

Разжиться платьем для То-нии здесь точно не выйдет.

Да и стоит ли здесь оставаться?

А-ара отогнала эту мысль. Истерзанная страхом неопределённости, она надеялась найти помощь хоть где-нибудь.

— Шоа, кто это? — требовательно спросил один из мужчин, приподнимаясь.

— Наша сестра, — спокойно ответил крысак.

— Что-то она больно гладкая для нашей сестры, — скривилась одна из женщин.

— У меня перед ней долг жизни, — голос Шоа посуровел, и привставший крысак сразу сел. — Она сделала добро для нас, а теперь терпит гонения, как и мы. Ты, Шель, тоже когда-то сыто ела и тепло одевалась.

— И лежала раз в год со сломанными ногами, — выплюнула женщина и резко отвернулась.

— Иди за мной, — тихо велел Шоа.

Они прошли между измождёнными оборотнями на другую сторону и присели у шалаша, который стоял почти вплотную к ёжовкам. Крысак нырнул головой вперёд в шалаш и вылез со свёрнутым в куль листом лошака.

— Держи.

А-ара приняла куль и, отогнув край листа, заглянула внутрь. В нос ударил сочный запах костровиков. Стало ужасно неудобно. Самым страшным образом неудобно. Крысак явно недоедал, но угощал её. Она хотела уже отказаться, тем более аппетита всё равно не было, но за пазухой заворошилась То-нии.

— Пусть будет свет в вашей жизни, — поблагодарила смущённая девушка и, взяв одну ягоду, засунула её за ворот, в раззявленную пасть куницы.

То-нии аппетит не потеряла.

— Это моя сестра, — поспешила объяснить А-ара, когда на лице крысака появились растерянность и обеспокоенность. — Её жизнь пытался отнять наш муж, и мы… больше не можем вернуться.

Куница высунула мордочку, требуя добавки.

— Зверь? — Шоа изумлённо посмотрел на То-нии. — Твоя сестра уже мудра годами?

— Нет, — покачала головой А-ара. — Нам пришлось… мне пришлось заставить её стать такой. Отец научил меня… — она умолкла и закусила губу.

— И она всё ещё зверь?

— Ей пришлось многое пережить, — пролепетала девушка. — А сейчас… Ей нечего надеть, чтобы стать прежней.

Крысак растерянно осмотрелся, будто надеясь увидеть на ближайшей ветке платье, а затем задержал взгляд на усаживающихся мужчинах. Тех, что напали на А-ару.

— Лучше пока ей оставаться такой. Будет защитой от внимания… — он не произнёс вслух, но кивнул куда-то в сторону.

А-ара подумал про Господ.

— Они же не любят наши звериные половины. Боятся их, — уверенно заявил Шоа.

Девушка не спросила, но, видимо, непонимание ярко отразилось на её лице, потому что крысак спросил:

— Ты знаешь, что салея-са тоже оборотни?

Кто ж того не знает?

— И они настоящие оборотни, которые зверя своего знают с самого рождения, а не познают к мудрости лет. Спят наши звери в Хоёторе, — тоскливо протянул Шоа, — как мы сами спим. Только с годами обретают силу, чтобы противиться их чарам. Цепям, которыми они нас окрутили. А мы рады их влачить, так как иной жизни и не знаем. Живём, половины себя не чувствуя.

— Но я чувствую… Она же… Мой зверь есть. Она со мной…

— И спит большую часть времени, — фыркнул Шоа. — Знаешь, как должен вести себя зверь настоящего оборотня?

А-ара не знала. Даже не представляла. Звери становятся сильнее после двухсот лет жизни. Так было всегда! Иного девушка никогда не слышала. В юности же они больше дремлют.

— Он должен вести себя как настоящий зверь! — зелёные глаза полыхнули. — Дикий. Требовать, скалиться, жить наравне с разумной половиной. У тебя так было?

Девушка испуганно замотала головой. Зверь никогда не причинял ей такого беспокойства. Если крысак говорит правду, то как оборотни салея-са живут с этим? Её лисичка проснулась в Арван-Ё, и А-ара хорошо помнит, с какой лёгкостью та её оттеснила. Возможно ли было с ней сладить? Нет, А-ара испытывала острую благодарность к своему зверю. Если бы не лисичка, вряд ли бы она смогла броситься на Ёту. Но чтобы зверь вёл себя так постоянно… Выдержит ли такую борьбу разум?

— Они боятся наших вторых половин, потому что разум можно контролировать, а инстинкт и чувства — нет. Звери ненавидят их. Чуют опасность и скалятся. Мы в сетях их страхов, — Шоа с вызовом посмотрел на А-ару, но та испуганно молчала. Мужчина вздохнул: — Обычно у наших новых братьев и сестёр больше вопросов.

— Я… не знаю, что спрашивать, — призналась А-ара. — Я… мы сбежали потому, что наши жизни хотели оборвать. Вряд ли бы мы рискнули… — она осеклась, потому что То-нии куснула её за грудь, будто намекая, что стоит быть менее откровенной.

— Понимаю, — кивнул Шоа. — Когда ты перестаёшь быть нужным на прежнем месте, приходится искать новое. У меня было так же. После того, как пал Арван-Ё. Оставшиеся в живых арван-са искали новое пристанище, но не все находили.

— Вы… — А-ара изумлённо посмотрела на него, и мужчина кивнул.

— Я был сильным шаманом, но не слишком уживчивым по нраву, — слабая улыбка тронула его губы. — Да и как с ними уживаться после того, как они… — и руки крысака вдруг затряслись, а голос зазвучал глухо от сдерживаемого гнева, — … после того, как они позволили Арван-Ё пасть? Понадеялись, что салея-са сломит нашу власть, а они потом вытурят салея-са? Ха! Мы были самым сильным народом Хоётора! А они, жалкие, думали, что смогут победить того, кто победил нас? И после этого идти к ним и со смирением просить кров?

«Во-шоа-си, — неожиданно ожил внутри Господин. — Я помню его. Изменился как… И не узнать».

А-ара обрадовалась. Неужели им попался тот, кто действительно поможет?

«Молчи, — рявкнул Господин. — Не смей рта раскрывать».

Растерянная девушка сомкнула уста и протянула очередную ягоду То-нии.

— Я ушёл в Восточные земли[1] и там узнал о Хоёторе больше, чем за всю свою жизнь здесь. Слышала когда-нибудь о Великом Хоёторе, которым правили боги?

А-ара подавила пугливую дрожь.

— Хоётор велик сейчас, — неуверенно пробормотала она.

— Хоётор жалок и несчастен в сравнении со своим прошлым, — презрительно бросил Шоа. — С прошлым, где он был единой страной, не разодранной на части враждующими народами. Могучим, процветающим, богатейшим! Страной, где женщина и ребёнок могли безбоязненно выйти на улицу, где народ жил свободно, не загибаясь под гнётом безумных, которые вечно жаждут боя и крови! Они разрушили Хоётор!

А-ара изо всех сил старалась не зажмуриться, но ей казалось, что вот сейчас их настигнет кара Господ за кощунственные слова.

— Под милостивым взглядом богов мы процветали, — продолжал Шоа, — а когда пришли… эти, превратились в котёл, в котором вечно кипят ненависть и жажда крови. Они разрушили нашу страну, рушат наши жизни и будут рушить жизни наших детей! А мы продолжаем им подчиняться и восхвалять их вместо того, чтобы встать на борьбу.

«Вот теперь скажи», — язвительно пропел Господин, и А-ара плотно сжала губы.

— С каждым годом нас становится всё больше, — мужчина окинул взглядом крысаков. — Тех, кто устал от бесконечных боёв и злобы. Тех, кто готов выступить в битве против них, чтобы очистить будущее Хоётора.

«Жалкая наивность».