О, какое же это облегчение вновь оказаться в проникнутой сиянием тьме хоёторского Леса! Каким родным и умиротворяюще знакомым он показался в тот миг! Забыв обо всех опасностях, которые могли поджидать её здесь, А-ара почти свалилась с седла и, распластавшись на земле, тихо разрыдалась от детской радости, что смогла, сумела вырваться из кошмара.

Но тихое биение звериного сердца напомнило, что кошмар только начался.

Идти им до сих пор некуда.

И они не могли вернуться домой.

Что случило с Хо-ёта? Отчего-то А-ара больше не могла называть мужа полным именем. Да и мужем тоже. Если он жив — путь в становище им заказан. Если мёртв — придётся объяснять, что случилось с новоявленным жрецом, где его тело и где его печать.

А если Господин хуани-са вмешается и скажет, кто на самом деле повинен в смерти Хо-ёта?

Может, подбросить к шатру хотя бы То-нии? Ну, если Ёта мёртв.

А-ара не знала, что с собой-то делать, а тут вверенная её заботе женщина. Почему она считала, что несёт теперь ответ за То-нии, А-ара не могла себе объяснить. Может, оттого что Ёта хотел принести То-нии в жертву её Господину?

А-ара-х.

Ёта назвал её так один раз, но А-ару пробирала дрожь всякий раз, когда она вспоминала. И пока не могла понять, что почувствовала, когда услышала своё имя таким. Полным. Равным мужскому. Равным имени самого Ёты. Пока ничего, кроме разочарования, в сердце не было.

Бросив лошадь на окраине Леса, чтобы их потом не могли найти по следам лошадиных копыт, А-ара пошла дальше пешком. Звери и злые лесные твари её более не страшили. И не страшили именно потому, что А-ара понимала, что никто их не защитит. Их единственный защитник — муж — оказался вовсе не защитником. А она сама сейчас оберегает хрупкую То-нии, и ужас перед лёгшей на плечи обязанностью затмевал страх перед самыми кошмарными обитателями Леса.

На старом капище было почти так же по-жуткому темно, как в землях салея-са. Но сейчас это было даже благом. Становище хуани-са располагалось не так уж далеко, да и гостевой лагерь всё ещё стоял. Пройти мимо мог кто угодно, но во тьме развалин сжавшуюся фигурку не так легко рассмотреть. Она пересидит здесь ночь и день, а на следующую ночь отправится в становище и послушает, что там говорят. Что говорят о Ёте.

«Это могила! Могила! Могила! — орал голос в голове, и девушка испуганно жмурилась. — Прочь отсюда! Прочь! Живее!»

То, что вместе с То-нии она прижимает к себе обрезанную цепочку, А-ара заметила, уже устроившись среди сочных зарослей лошака. От цепочки шло такое же тепло, как от тела куницы, она ничуть не холодила и, казалось, едва заметно пульсировала. В душе занялась мстительная злоба. А-ара представила, что Ёта всё же выжил, и тут же захотела швырнуть цепочку в реку или закопать прямо здесь, в проклятой смертью Господина земле.

«Что ты говоришь, безумная⁈ Как смеешь думать об этом⁈ Ты моя жрица!!!»

Именно сейчас А-ара не боялась голоса в своей голове. Да, её потряхивало, особенно, когда Господин орал или срывался в истерики, в которых она не хотела, но всё же слышала явное безумие. Господин терял разум всегда, когда его что-то не устраивало. От его воплей звенело в ушах, а в истеричных взвизгах А-ара слышала капризного ребёнка. Ребёнок… О, бедная То-нии! Её сын, её малыш остался в становище. Что с ней будет, когда она придёт в себя?

Но к утру То-нии в себя не пришла. Господин, наоравшись, тоже затих. Весь день А-ара просидела в развалинах и выбралась только один раз на берег протекавшей рядом реки, чтобы напиться и слегка смочить мордочку куницы в надежде, что это поможет той прийти в себя. Но нет, То-нии так и не открыла глаза. Страх перед неопределённостью полностью заглушил голод, и А-ара просто ждала, когда наступит ночь.

«Я скажу, куда идти. Вставай! — пытался расшевелить её Господин. Он больше не говорил, что она его жрица и должна слушать его. — Отнеси меня туда, куда я скажу. И, обретя свободу, я дам тебе всё! Всё, что захочешь! Богатство! Власть! Могущество!»

— Если у тебя всё это есть, почему ты в столь жалком положении⁈ Почему Арван-Ё у салея-са⁈ Почему тебе нужна помощь такой слабой и никчёмной жрицы⁈ — не выдержала А-ара и оскалилась. Лисичка в ней бесновала. Обычно спящий зверь вёл себя странно активно, но задумываться об этом девушка не хотела.

Господин замолк. Некоторое время они сидели в тишине.

«Ты не можешь отдать её».

А-ара не сразу поняла, что говорит он про То-нии. А, поняв, поспешила прижать ту сильнее, будто Господин мог её отобрать.

«Она теперь моя. Я дал ей свои силы! Я принял дар!»

Причём тут бедная То-нии? Какие силы?

«Драгоценность, — томительно медленно протянул дух. — Я принял дар. Принял последователя. Дал силы. Всё, как оговорено. Она должна освободить меня».

Да причём тут То-нии⁈

«Дар её».

А-ара ничего не понимала. Разум был истомлён испытаниями, и мысли ворочались туго.

Её дар? А-ара припомнила, что цепочку То-нии подарила мать перед тем, как та стала замужней женщиной. И То-нии носила её с трепетом, которого от столь злой на язык женщины сложно было ожидать.

«Драгоценность её. Дар от неё».

А-ара подобралась и, отбросив цепочку, с тревогой на неё посмотрела. Ёта почему-то хотел принести дар Господину Арван-Ё. Он говорил про освобождение Господина. Но, получается, дар принесла То-нии?

«Её дар! — торжествующе известил Господин. — Её! Я исполнил то, что должен. Теперь пусть она исполняет. И тогда я дам ей всё, что она захочет!»

На миг в душе загорелось злорадство. Над Ётой, который своими руками отдал желаемое в руки жены, определённой им в жертву. Но злорадство быстро сменилось тревогой. А-ара хорошо помнила рассказы отца. Господа никогда и ничего не делают просто так. Если ты хочешь заручиться их поддержкой, нужно что-то дать. Или пообещать дать. На милосердие надеяться глупо: раздражённый просителем Господин может и навредить.

Но сейчас Господин Арван-Ё говорил именно о договорённости.

Что он исполнил?

«Я дал ей силы. Половину всего, что есть у меня. Теперь она способна исполнить свой долг! Она обязана его исполнить!»

А-ара взглянула на запёкшуюся корку крови на шее зверя и испытала смешанные чувства. То-нии выжила, но благо ли то, что теперь она… Что с ней⁈ Что она должна сделать?

«Моя свобода! Она должна дать мне свободу! Пусть отнесёт меня. Я скажу куда. Скажу, что сделать. Ей нужно донести меня!»

Нет! А-ара неверяще покачала головой. Отнести? Куда? То-нии? То-нии знает Хоётор не лучше самой А-ары. Она в тягости. Они обе простые слабые женщины, которые ничего не понимают в этом мире. Кроме того, что он жесток к ним.

«Я дал ей силы! — яростно взревел Господин. — Она должна меня освободить! Иначе сдохнет от этой же силы!»

А-ара вскочила на ноги и, прижимая То-нии к груди, отшатнулась от лежащей на земле цепочки.

«Сдохнет! Сдохнет!» — с какой-то злой радостью продолжал повторять Господин.

Неправда! Он врёт! Дрожащая А-ара пыталась убедить себя в лживости слов Господина, но… Их мир не мог быть к ним слишком милосердным. То-нии осталась жива. Вряд ли для них припасены ещё какие-то милости.

— … дин… господин мой…

Звуки едва-едва пробивались сквозь несмолкающий звон в ушах и разрывали голову новыми всплесками боли. С трудом приподняв веки, Ёта вновь зажмурился. Царящий в шатре полумрака показался ему ослепительным, глаза воспалено заныли, на зубах заскрипел песок, и мужчина всё же выдохнул:

— Пить…

Суету он почти не слышал, но ощущал всей кожей. Пахнуло мягким цветочным запахом — тут же накатила тошнота, — и к губам прижался край деревянной чашки. Ёта жадно, превозмогая спазмы в желудке, начал пить. Прохладная вода потекла по лицу и бороде, а затем по шее на грудь. Защипало мелкие ранки. Тело, словно только и ожидало этого, проснулось и оглушило болью.