— Пустите меня к нему! — раздался откуда-то из глубины дома яростный вопль.

Викан вздрогнул.

— Риядѐра, к нему нельзя! — строгий голос матери дрожал от негодования. — Дедушка!

— Ох, боги, с девочками воевать… — невнятный голос деда звучал глухо, неразборчиво.

Послышался шум борьбы. Викан досадливо поморщился. Поганка наверняка всех перекусала. Зубы сомкнутыми держать она не умеет.

— Риядера! — возмущённо вскрикнула мама.

Да какая она Риядера? Как была Риядкой, так и осталась! Викан тяжело вздохнул. Сердце сжали тиски тоски. За себя он не сильно переживал. Родители и дед не позволят осудить его без разбирательства, да и дарен не очень-то торопится засадить его в темницу. Викан даже подозревал, что Сильнейший, несмотря на постоянное ворчание, ему симпатизирует, а симпатию Викан ощущал очень хорошо.

Переживал Викан за… Ну теперь за очень многое приходится переживать. Подарок он получил ещё три месяца назад, и всё это время его активно привлекали к семейным делам и делам сыска. Если через эту вещицу действительно кто-то мог проникать в его разум, то он мог стать источником очень ценной информации для врага.

Он действительно мог не заметить, что помимо него в его голове есть кто-то посторонний?

Эти размышления были главной причиной растерянности. Как понять, что кто-то подсматривал за его мыслями? А если им управляли? Викан закусил губу и взлохматил сильно отросшие волосы. А если желание выманить дядю Руахаша на бал было не его? Или его, но противник решил этим воспользоваться и исподволь подначивал?

Дядя Руахаш признался, что Господин — аж дрожь по телу идёт! — увидел в мыслях Мхяна их планы и поделился с ним. Поведение племянника возмутило его, и он решил проучить Викана: поводить за нос и не явиться на бал. Теперь же он считал свой поступок счастливым провидением, хотя Миану защитили бы и без него. После нападения дядя пребывал в таком взвинченном состоянии, что нежная мама Викана отбросила собственные страхи и переживания и принялась утешать того, кто нервничал больше.

Тёмные! Разбирала такая досада, что хотелось рвать и метать. Его теперь отстранят от всех дел, пока не разберутся с хоёторцами, а это дело может занять несколько веков, если не всю жизнь Викана. Ещё неясно, как сильно он успел «напакостить» и насколько сильно «помочь» врагу! Нужно составить список всей важной информации, к которой он имел доступ, и отдать Ранхашу. А ещё передать расследования…

Тут опять взяла досада. Некоторые из них Викан уже почти довёл до конца. На послезавтра, к примеру, у него была запланирована вылазка с последующим арестом контрабандиста, прикидывающегося честным купцом. Он его два года пас!

— Боги, какие глупости! — Викан раздражённо фыркнул, сообразив, что мыслями о делах старается отвлечься от самого страшного.

В его голове кто-то сидит и может им управлять.

Пока добирались до дома деда, он успел отойти от шока, но не смог примириться. Разум пытался найти доводы к тому, что с ним это не могло произойти. В конце концов, он — любимец богини! Должна же её благосклонность как-то его защищать? По крайней мере, даже жрецы, которые в их доме благодаря маме бывали часто, относились к нему с настороженной осмотрительностью. Но дядя Руахаш, выслушав его предположение, опроверг надежды.

Точнее, не он.

— Благословение бога лежит не на разуме, — жрец посмотрел на Викана посиневшими глазами, — и тот, кто в него приходит, просто не поймёт, что у тебя есть заступник. А эти, и увидев тебя, не поймут. Их глаза уже не различают истину.

На смену разрушенной надежде пришло смирение.

Ладно, его мысли кто-то может подсматривать, а иногда и подсказывать что-то. Викан дотошно разобрал свои поступки за последние три месяца — какие смог вспомнить, — но не нашёл ничего, что сейчас посчитал бы странным или нехарактерным для себя. Сомнения вызывали только события, связанные с балом, и то, потому что на Миану покушались в ночь, в которую Викан хотел выманить дядю из дома. Лирка ведь тоже по уши в хоёторской истории. Не мог ли он сделать нечто, что могло бы навредить ей?

Тщательно перебрав в памяти лица, с которыми беседовал не так давно, Викан отметил с десяток самых подозрительных. Но у него мысли не возникло познакомить их с Лиркой. В потенциальные ухажёры он отобрал самых приличных. Всё же дарен не дурак и должен уже знать, что у свиней навроде сарена Ринара шанса нет: Лирке нравятся хорошие мальчики.

Хотя на рете дарен повёл себя не самым благоразумным образом. Несмотря на плачевное положение, Викан не смог сдержать улыбку, но та быстро погасла.

— Эй, Викан, — в дверь постучал хайнес, — не спишь?

— Как тут спать, когда моя судьба под угрозой? — нашёл силы пошутить оборотень.

— Прибыл посыльный от господина Отрота.

Надежда вновь вспыхнула, и Викан подобрался.

— К сожалению, это действительно особая хоёторская вещица.

За дверью повисла тишина.

Разочаровываться всегда неприятно, но Викан взял себя в руки.

— Вот это невезение…

— Вечером тебя перевезут в лечебницу при храме Волпадеса. Господин Отрот посмотрит, оказывал ли на твой разум влияние кто-то посторонний.

Надежда было ворохнулась, но Викан решительно её задавил.

Разочаровываться неприятно.

— Если проникал, то придётся отстранить тебя от дел и поместить под присмотр.

— Я как раз хотел отдохнуть, — хмыкнул Вотый.

За дверью послышался шумный вздох.

— Отойди на пару минут, — тихо попросил хайнес кого-то.

— Но Сильнейший… — воспротивился было охранник.

— Не буду я заходить! Отойди.

Послышались удаляющиеся шаги.

— Особо не расстраивайся, мы придумаем какой-нибудь выход.

Поддержка дарена остро полоснула душу. И приятно, и… да, страшно оттого, что требуется вмешательство самого хайнеса, чтобы вытащить его из дерьма.

— У господина Отрота есть кое-какие методы, а Лирка прекрасно справляется с чужим влиянием на протяжении почти одиннадцати лет. Ей есть что посоветовать.

— Дарен, чует моё сердце, вы переживаете за меня даже больше, чем я сам, — игриво протянул Викан. — Моё семейство не позволит мне утонуть в безумии. Если понадобится, они меня в жрецы снарядят или найдут того, кто мешает мне самостоятельно думать, и прикончат его.

— Второе ближе к истине, — усмехнулся хайнес. — Господин Шерех очень и очень расстроен.

— Ого! — оценил Викан.

— Напали на его дом, покушаются на его внука и его дочь, грозятся сделать безумным внука, который и без того рассудительностью не отличается… На хвост ему больно наступили.

— В Хоёторе, видимо, плохо понимают, что из себя представляют Вотые, — протянул Викан. — Но нам это на руку.

— Ты только поменьше о своём семействе думай, — посоветовал хайнес, — чтобы преимущество сохранилось.

— Буду думать исключительно о своей несчастной судьбе.

— Ты, кстати, за собой ничего странного не заметил? Пока сидишь здесь, подумай…

— Я уже подумал, но ничего противоречивого не вспомнил.

— Может, ты хотел выманить Лирку куда-нибудь? — вкрадчиво поинтересовался Сильнейший. — Ты вёл себя сегодня довольно странно…

— Я просто хотел открыть глаза одному слепому оборотню, — с досадой ответил Викан. — А ничего так не проясняет зрение, как хорошая конкуренция.

— И что, он прозрел?

Хоть Викан и находился в паршивейшей ситуации, цепкость внимания ему не изменила, ревнивые нотки в голосе дарена он заметил.

— Нет, он отличается поразительным тугоумием, — язвительно отозвался Вотый.

— Ну и зачем такой идиот ей нужен?

— Они прекрасно смотрятся вместе.

Повисло молчание. Викану даже стало любопытно посмотреть на выражение лица Сильнейшего.

— Да кто это? — не сдержал раздражения хайнес. — Все, кто крутятся рядом с ней, либо братья-друзья, либо слишком блеклые, либо слишком кичливые.

— Да? А мне кажется, что господин Мариш рядом с даной Лиркаа смотрелся бы потрясающе эффектно! Они бы чудесно дополнили друг друга.