Жрец найден мёртвым.

Видимых увечий не было. Его нашли в центре главной залы лежащим на животе. Уже остывшим и окоченевшим. Только тело его было куда более тяжёлым, чем при жизни, а изо рта сыпался песок. И-сон-ри рассказывал, что, когда они с Хо-ёта-си подняли отца, печать спала с его шеи и осталась лежать в храме. И пока никто не рвался за ней.

Такая судьба была неудивительна, жрецы часто гибли. Порой их наказывали и Господа за чрезмерную самоуверенность. Но господин И-тро-х всегда был очень осторожен и в словах, и в делах. Иногда его даже обвиняли в трусости. Но трусом он не был. Всё же он единственный, кто не побоялся броситься в Дом Духов, когда ночью оттуда начали раздаваться жуткие вопли. Видимо, он надеялся умилостивить Господина, чтобы тот не перекинул гнев свой на вверенный ему народ. Так утверждала его старшая жена.

Мужчины же иначе как глупцом его не называли. Но называли утайкой. А-аре отчего-то казалось, что злыми словами они скрывают собственную трусость. Ведь мало кто из них осмеливался и сейчас подойти к Дому Духов ближе, чем на четыре сажени.

— Не ко времени его смерть, — хмурился Хо-ёта-си.

Хуани-са оказались в сложном положении. Другого жреца у них не было. Потерпев поражение от нота-са и потеряв земли, они потеряли и благосклонность двух из трёх Господ, что простирали над ними свои длани в те времена. С ними остался только один Господин, а один Господин мог иметь только лишь одного жреца. И сейчас они, в окружении представителей других народов, оказались без своего покровителя, который не мог оказать им поддержку и дать защиту без сопровождающего его жреца.

Требовалось как можно скорее найти нового. Взоры всех тянулись к Хо-ёта-си, но тот хмурился и будто бы не замечал взглядов. Среди сыновей погибшего И-тро-ха достойных шаманов не было. Звать чужого шамана хуани-са ох как не хотели. И-тро-х мёртвым и сутки не пролежал, а становище к вечеру уже ходило ходуном. А-ара сама слышала, когда набирала воду в ручье, разговор двух стариков:

— Ёта не хочет быть жрецом хуани-са.

А-ара не хотела подслушивать. После последнего раза, когда её почти поймали, она решила больше не рисковать. Но тут не смогла удержаться. Больно уж удивительно было слышать, что муж её жреческого сана чурается. Женой ему она была чуть больше года, но прекрасно знала, что Хо-ёта-си стремился к власти.

— Он хочет многого, а наш Господин в сравнении с другими Господами слабее, — старик По-ён-ва̀ опасливо оглянулся на Дом Духов. — А став жрецом одного, до самой смерти будешь сопровождать только его. Нет, Ёта хочет больше власти.

— Может, запереть его в Доме Духов, и пусть сидит, пока печать не возьмёт? — предложил совсем сморщенный Ти-не-ва̀.

— А потом нас всех изведёт, как папаша изводил. Только тот сам печать взял, по своей воле. А потом жалел, глядя на других жрецов. Умный был, но без мудрости. Других Господ возвеличивали и вели к власти их подданные, а эти хотят, чтобы их возвеличивали Господа. И-тро-х понимал и выжидал…

— Что ждал-то? Смерти своей дождался!

— Он жрецом пробыл дольше, чем кто-либо! Жизнь жреца не длинна, а И-тро-х четыре века им был. Может ли кто из других тем же похвастаться?

— Да вроде северные и северо-восточные не мрут так…

— Ты про них и не заговаривай! — А-ара услышала презрительное фырканье. — Истинно ли они с Господами или за фальшивками идут? То-то и оно, что не ясно!

— Но в Авран-Ё долго жрецы… жрицы жили.

А-ара вся обратилась в слух. Застукай её сейчас кто, она бы даже не испугалась. Взмолилась бы, чтобы позволили дослушать.

— Я помню одну из них, А-ара̀-х.

Душа огнём вспыхнула, и в глазах потемнело.

— На момент гибели ей было уже девять веков и восемь из них она была жрицей.

— Не поминай! Арван-Ё и сгинуло, потому что порядки предков не чтило. Случился бы крах, если бы жрецом был мужчина?

А-ара сжала губы, почувствовав непривычное несогласие. Во главе хуани-са стояли мужчины, но и они проиграли нота-са. Не неизвестным салея-са, а врагу, который много веков жил рядом с ними и говорил на одном с ними языке. Неправду говорят старики!

А может, ей просто хотелось, чтобы женщины рода Арван действительно были столь могучи, что могли становиться жрицами и идти рядом с Господами?

Перед глазами в который уже раз предстала жрица скаана-са. Гордая, сильная и пугающе-дерзкая. Столь опасная, что некоторые ёжились, стоило её косам, обвитым тяжёлыми бусами, слегка шевельнуться. А потом А-ара вспомнила и женщину салея-са, которой отдала свою дочь. Её и Господина, которого она сопровождала. А-ара ничуть не сомневалась, что видела именно Господина. Ведь должны же быть у салея-са свои Господа?

— Слышал, — и без того тихий голос зазвучал ещё тише, но А-ара была готова различить и шевеление мышки в норке: внутренняя лисичка навострила ушки, — печать Второго Господина Арван-Ё так и не нашли. Вчера опять о том разговоры были. Внук шатался по лагерю и рассказывал, что там только и пересудов о нём. Шепчутся, что Главный Господин вновь вспомнил его, мол, оттого и печать опять выискивают.

— А есть толк? — насторожился Ти-не-ва. — Арван-Ё утеряно, а вместе с ним и Двери для Второго Господина.

— Раз ищут, значит, есть какая-то лазейка. Нам ли всё знать? Мы-то не жрецы и не шаманы. Врачеватели и только… А ещё про Первого Господина говорят. Вроде объявился он…

— Ты что⁈ — послышался поражённый выдох.

— Только где объявился — неясно. Может просто болтают, раз речь об Арван-Ё зашла. Страх нагоняют.

— Он же века четыре назад пропал со своей жрицей?

— Да вроде около этого…

— Ох, как бы на последние годы наши не выпали страшные потрясения. Помереть бы спокойно…

Подслушанный разговор теперь не давал А-аре покоя. По возвращении старшая жена-мать сразу отправила её в помощь для сбора последней трапезы по умершему. Присутствовать должны были и приехавшие жрецы, раз уж рядом оказались, так что еды требовалось много. Сама старшая пошла помогать в шатёр жреца, запретив остальным жёнам за ней ходить.

— Нечего вам на смерть смотреть, — она строго всех оглядела и уже тише добавила: — Насмотритесь ещё.

Посмертный костёр сложили перед Домом Духов. Мужчины работали с самого полудня, возводя лёгкий сруб и покрывая его тонким настилом. К вечеру плачущие жёны И-тро-ха украсили его цветами костровика. Те ещё не распустились, но с их лепестков уже срывались горячие искры, и самый младший сынок умершего — непоседливый мальчишка, в силу возраста не понимавший, какое горе посетило семью, — затаптывал их, чтобы костёр не занялся раньше времени.

Когда небо окончательно почернело и расцветилось зелёно-голубыми полосами, тело жреца вынесли из шатра. Старший сын нёс на руках завёрнутого в белое полотно отца так же, как в день его рождения отец нёс его — показать ему первый рассвет. И вот нынешней ночью он сопровождал отца к последнему его огню, чтобы тот, освобождённый от плоти, мог уйти с рассветом в новую жизнь.

Жёны жреца рыдали. До А-ары доносились их тихие причитания, в которых особенно часто звучало «Как же жить без тебя?». Слова неожиданно болезненно царапнули душу.

А действительно, как они без мужа? Сыновья не дадут пропасть, но кому они теперь нужны? А если с Хо-ёта-си что-то случится, что будет с ними? О старших жёнах позаботятся сыновья, они уже мужчины. И тем, кто с малыми останется на руках, пропасть не дадут. А что станет с ней, с А-арой?

И ей стало страшно. Прячась за спиной старшей жены-матери, она по-детски надеялась, что всегда может полагаться на её защиту. Казалось, что вся семья строилась старшей женой и вокруг неё. Даже у господина мужа не было той власти, что держала в своих сухоньких ладонях она.

Но если смерть настигнет Хо-ёта-си, семья их перестанет существовать. А-ара задумалась и поняла, что никогда не слышала о семьях, которые состояли только из жён-вдов. Зато слышала, что молодых вдов часто отдают замуж повторно за любого, кто согласится их кормить. Живое воображение мигом нарисовало трагедию, и А-ара со страхом представила, что следующий муж может оказаться тем, кто бьёт своих жён, а старшая жена-мать отнесётся к ней плохо. Милостивые Господа, да она даже готова стать женой старшего сына Хо-ёта-си, хотя боится его до смерти! Но он сын И-тона, а его старшая жена довольно ласкова, хотя иногда и вспыльчива.