— Ух, какие мы крутые! А кто такая фаворитка?

Господин Руахаш удивлённо посмотрел на Лирку. Та скривилась.

— Это, мальчик мой, — ласково пропел консер, — женщина, которая очень нравится хайнесу.

Восторг на лице мальчишки померк, и он скривился.

— Он точно не мамин фаворитк, — заявил Ханён.

Госпожа Жадала позволила себе смешок.

— И не мой! — веско добавил мальчик.

Теперь фыркнул и консер. Серьёзность продолжал сохранять только господин Руахаш. Ну, насколько вообще возможно быть серьёзным с размазанной по груди кашей.

Убедить Ханёна поиграть с гостившими в доме старого консера ребятишками оказалось нелегко, но те сами заманили его увлекательной игрой в прятки и догонялки в лесистой части парка. Кто-то из детей пустил слух, что из ангара опять сбежал молодой дракончик, и игра сразу стала в разы привлекательнее. Ханён с трудом, но оставил маму на попечение господина Руахаша, а Лирка наконец получила возможность поговорить с жрецом без лишних ушей.

Лопочущая что-то по-своему Миана стала куда тяжелее. Всё её маленькое тельце было упругим и крепким, ребёнок рос сильным и очень активным. На коленях Лирки она сидела с большей охотой, чем раньше, не капризничая из-за отсутствия отцовских рук. Прежние русые волосики уже выпадали, сменяясь чёрным волосом, а глаза всё больше наливались зеленью. Несмотря на внешнее несходство, что-то в облике ребёнка и господина Руахаша всё равно было похожим. Возможно, малышка уже начинала перенимать его мимику.

— Нечего на нас так зыркать, — Лирка неприязненно посмотрела на малость встревоженного Руахаша, который явно переживал, как она управится с ребёнком одной рукой. — Мы её несколько дней не видели, а ты каждый день нянькаешься, — и тут же извинилась: — Простите, это Иррес.

— Да мы уже поняли, — жрец расплылся в непривычной для господина Руахаша ухмылке и прищурил посиневшие глаза.

Девушка тут же ощутила оторопь, осознав присутствие столь высокой особы.

«Нашла тоже высокого», — недовольно протянул Иррес.

— Вчера не стал тебя спрашивать, но между тобой и хайнесом что-то произошло? — жрец проникновенно на неё посмотрел.

Миана радостно взвизгнула и дёрнула ткань на груди Лирки на себя. Хоть грудью её не кормили, тягу к ней малышка имела.

— Он вспомнил кое-что из той ночи, — призналась женщина, — и понял, что я ему врала. У нас был не очень приятный разговор, но только этим и закончилось.

— Уверена? — напрягся Руахаш.

Он был в курсе весьма сложной ситуации Лирки. Не будь она тогда в раздрае, вряд ли бы поделилась, но господин Руахаш встретился ей в самое тяжёлое время, когда она уже не выдерживала накала эмоций. Она даже не задумывалась, правильно ли раскрывать произошедшее перед совершенно незнакомым мужчиной. К счастью, господин Руахаш полностью встал на её сторону и помог, хотя мог бы раскрыть её положение молодому хайнесу. К большой удаче для Лирки, мужчины семейства Вотых хоть и относились к бастардам очень трепетно, не менее трепетно они относились и к судьбе матери ребёнка. А в то время Лиркина судьба могла развернуться не самым благовидным образом.

— Да, — женщина кивнула. — Но в суде по воле случая едва не пошло всё прахом. Он подменил кровь консера своей, когда решил, что господин Ребуш пытается обмануть суд. Но Викан решил так же и заменил кровь Ханёна на свою.

Господин Руахаш расхохотался. Лирка опасливо посмотрела на него, сообразив, что веселится вовсе не жрец.

— И богам вмешиваться не надо, — продолжал веселиться мужчина, — вы и сами жизнь усложните.

— Каков пастух, такова и паства, — язвительно отозвался Иррес устами Лирки. — Вот помню…

— Я тоже много чего помню, — улыбающийся жрец весело прищурил синие глаза, и, к удивлению Лирки, дух сконфуженно умолк.

«А вот теперь интересно мне», — азартно протянул господин Наэш.

— Может, тебе стоит уйти со службы? — предложил господин Руахаш. — Господин, дайте нам спокойно поговорить.

Его же лицо на миг досадливо скривилось, но глаза пожелтели.

— Из-за печати я всё равно останусь под наблюдением. И нам сейчас нужен заработок, мы же молодая семья… — всё же в голосе Лирки слышалось сомнение. Раньше служба её держала возможностью заработать имя.

— Быть под наблюдением и постоянно рядом — это разный риск, — заметил жрец. — Предлагаю всё же уйти со службы. Как раз и повод подходящий, — он кивнул на её простреленное плечо. — Ты молодая мать и глава семьи. Тебе нельзя рисковать собой. С твоими навыками найти другую работу в городе несложно. При той самой школе, помощником кого-нибудь из преподавателей.

— Зверь хайнеса заинтересован во мне, — неохотно призналась Лирка. — Боюсь, с уходом со службы могут возникнуть проблемы… Вдруг он летать начнёт ко мне…

Но господин Руахаш отрицательно покачал головой.

— Сильнейший темпераментен, бесспорно. Но он не позволит себе летать за женщиной и портить ей жизнь слухами без её на то согласия. Уход со службы — лучшее решение. Подумай, ты каждый день ходишь по краю и тайны сыпятся из тебя одна за другой. Иррес как-нибудь сорвётся…

— У меня выдержка покрепче твоей! — Иррес обиженно искривил Лиркины губы.

— … господин Наэш решит наконец поведать тайну, — жрец неплохо знал всю троицу, заключённую в одно тело, — ты оговоришься или случай поможет.

Лирка аккуратно пригладила встрёпанный хохолок Мианы и всё же призналась:

— Позавчера хайнес хотел отстранить меня от службы в армии, но меня обидело его решение, и я в запальчивости заявила, что приму это как оскорбление и больше ничто не удержит меня в столице. Как теперь будет выглядеть моё же заявление, что я хочу бросить службу?

— У тебя прекрасный повод передумать, — продолжал настаивать господин Руахаш. — Скажешь, что подумала и поняла, что решение хайнеса вполне разумно. Добавишь, что семья настаивает на уходе со службы после последнего ранения…

— Которое я получила, будучи не на службе? — Лирка приподняла брови.

— Ой, Руахаш, — глаза жреца опять посинели и подозрительно прищурились, — кажется, девочка не очень-то хочет уходить от вашего Сильнейшего. Смотри, как юлит.

— Неправда! — вскинулась Лирка. — Просто… — она тяжело вздохнула. — Я не знаю, как будет правильнее. После тяжбы с семьёй Шиндый как-то острее осознаёшь, что ещё не набрал достаточный вес для борьбы с таким могущественным противником и здесь больше имеет значение та поддержка, которую у меня есть сейчас. Да и… — она запнулась. — Хайнес действительно пытался помочь мне. Мне стыдно быть неблагодарной, я и так… поступила плохо по отношению к нему.

— Думаешь, Шиндые не успокоятся? — засомневался Руахаш.

Лирка пожала плечами.

— Сомневаюсь, что консер оставит попытки, тем более теперь, когда он всё же думает, что Ханён может быть сыном Весхалия. И не верю, что его действительно удастся обвинить в покушении на меня.

— С Ребушем мы справимся, — заверил её жрец, — так что подумай хорошенько и уходи со службы. Если Сильнейший будет препятствовать, можно попросить деда немного помочь.

Его глаза вновь посинели, и сидящий в нём Ваирак коварно пропел:

— Думаете, ему всё ещё не стоит знать? — цвет глаз опять переменился, и уже Руахаш спокойно объяснил: — Это государственная измена, Господин. Ханён всё равно не сова, ему не быть наследником. Лучше оставить эту историю такой, какой она сложилась. Лирка сильно пострадает, если раскроется. Даже если Сильнейший проявит милосердие и не будет наказывать её за молчание, сомневаюсь, что ей найдётся место рядом с сыном, которого хайнес захочет воспитывать сам.

Воздух дрогнул, и глаза Лирки потрясённо распахнулись, когда рядом с креслом, в котором сидел господин Руахаш, из пустоты вышел высокий — полторы сажени, не меньше! — мужчина с длинной пшеничного цвета косой. На лицо мужественный, вполне симпатичный, но что-то в чертах проглядывало чуждое. И глаза синие-синие, даже, казалось, немного светящиеся. Но в целом обликом, если не считать рост и мелких светлых чешуек, которыми была покрыта вся шея, явившийся не так сильно отличался от смертных.