— Судья Ботох О̀тый — весьма консервативно настроенный оборотень. Из тех, кто считает, что ребёнок должен воспитываться в семье, которая может его обеспечить, а не матерью, которая едва-едва сводит концы с концами.

— Я хорошо зарабатываю, — воспротивилась Лирка.

— В его глазах, сколько бы ты ни зарабатывала, твоё одиночество будет самым вопиющим фактом, говорящим, что ты не можешь дать сыну достойное воспитание и средства к существованию. Только что-то одно.

Лирка поджала губы. В чём-то судья был прав. Всё же служба занимала много времени.

«У консери-то времени побольше твоего, но на воспитание ребёнка она его не тратила, — ядовито заметил Иррес. — Так и скажешь в суде. На нянек переложила. Нянек и у нас много. И каждая — образец мужского поведения! Отца в качестве примера не нужно с такими няньками».

«В суде она этого не скажет, потому что знать не должна, как консери своего сына воспитывала, — напомнил господин Наэш. — Мы вышли замуж за другого Весхалия».

«Не мы, а она!» — возмутился дух.

— В глазах судьи консер Ребуш будет выглядеть более достойным опекуном. У него есть власть, деньги и влияние. Всё то, чего нет у нас, — Нарий раздражённо отёр лоб. — Ты уверена, что Ханёна не получится признать? — не дожидаясь ответа, вредитель продолжил: — Проверка на крови распространена для подобных процессов. Неужели консери не опасается раскрытия? Или надеется, что это ляжет пятном на твою репутацию? А это ляжет, если мы не докажем, что ты вышла замуж за другого Весхалия.

Лирка поджала губы.

— А что, если консер всё знает? — сделал неожиданное предположение Нарий. — Понимает, что сам не может иметь детей, но не хочет отдать кровью заработанный титул брату, который палец о палец не ударил.

Женщина всё же немного напряглась. Надеялась она не на то, что Весхалий окажется не сыном своего отца, но рассуждения Нария вселили в неё тревогу.

— Зная это, он может попытаться подменить свою кровь на кровь жены.

«Да хоть на кровь самого Весхалия», — глумливо заржал Иррес.

— А если он пойдёт дальше и раздобудет твоей крови, чтобы подменить ею свою? — фантазия Нария воистину внушала тревогу. Лирка начинала понимать, почему именно он ждал от очередных похождений Ёриха бо̀льших проблем, чем остальные. Больше мог вообразить.

Дома уже стало не до тревожных домыслов. Не зная, в чём именно обвинят Лирку, они могли только гадать, какие сведения могут потребоваться для суда. Да даже если бы знали, подготовить вряд ли бы успели. Времени-то не осталось. Нарий придирчиво изучил все имеющиеся у Лирки документы. С бумагами на Ханёна у неё был полный порядок. Выписка о рождении, зафиксированная в книге прибывших и умерших хаварием Гедом, и проездные документы, оформленные для ребёнка военнослужащего. У Лирки с бумагами было не так ладно. Она год своего рождения не знала, что уж говорить о выписке. Сбегая из родных краёв, она, конечно же, не додумалась зайти в храм, где отмечали рождение всех местных ребятишек, чтобы испросить для себя бумагу, которую и прочитать бы не смогла. Не то что безродная, даже доказать, что родителей имела, не может.

Но зато у неё есть приказ о зачислении в школу, выписка из храмовой книги главного жаанидыйского храма бога Ваирака о браке с безродным Весхалием, подтверждение о его смерти из того же храма, приказ о зачислении на воинскую службу при Харинской заставе, проездные документы и именной лист, который теперь, после получения родового имени, требовалось сменить.

— О, указ о даровании родового имени нам очень пригодится! — Нарий потёр руки. — Он ещё и лично хайнесом подписан и печатью его отмечен. Эх, как знал, что надо было всё же столковаться с хаварием и списать копию с наших личных дел о заслугах. А вообще, неплохо, что они так быстро заседание назначили. Не успеют докопаться до не самого законного прошлого Ёриха, Лешия и Исешки, — про Хабдира он и упоминать не стал.

Ханёну пришлось рассказать, что завтра им предстоит встретить с родителями отца. Тот выслушал сбивчивые объяснения Нария — Лирка из себя слова могла только цедить и просто гладила сына по голове — с удивлением, но ничуть не испугался. Даже обрадовался. Такое приключение! Пришлось взять с него клятву, что он ничего не скажет госпоже Лоэзии.

Мхян и остальные вернулись час спустя. Злые, встревоженные, они сразу набросились с расспросами на Нария с Лиркой, а затем — в лучших традициях их отряда, теперь уже семьи — предложили устранить проблему на корню. Ну, чтоб точно шанса размножиться не было. Лирке пришлось призвать всех к порядку, и Ирреса в том числе, который очень уж хорошо воспринял предложение дружного в порывах семейства.

— Молчала-то чего⁈ — набросился на магичку Хабдир. — Знал я, что не за простого замуж выскочила, но чтобы так! — он возмущённо захлопал глазами. — Ребуш та ещё свинья! Какого Хрибного ты с его сынком связалась? Тут у этих консеров потомков пруд пруди, а ты выбрала единственного наследника.

«Это ещё не самая большая проблема…» — протянул господин Наэш, и Лирка похолодела.

Потом торопливо совещались, что бы сделать, чтобы Ханён точно с ними остался. Хабдир шёпотом предложил на это дело казну пустить. Подкупить судью или кого там нужно. А хайнес… Ну с хайнесом как-нибудь дело решат!

Злая оттого, что её не слушают, Лирка рыком заставила всех заткнуться и заявила, что на суде будут напирать, будто она вышла замуж за другого Весхалия. Доказать родство Ханёна с семьёй Шиндый они точно не смогут.

— Не знаешь ты этих высокородных, — цыкнул Хабдир, — тебя же ославят. Выставят так, будто ты мужу изменила и на стороне нагуляла.

— Да пусть уж так, — огрызнулся уже Нарий. — Чем нас только не попрекали! Пережить можно.

Все согласились, что верно. Главное, чтобы Ханёна не тронули. Не им о репутации печалиться. Не было и нет.

Когда злость немного схлынула, все спохватились, что в суде-то надо показаться в самом приличном виде, а у Лирки рожа разбита. Пришлось всё же обратиться к хозяйке дома и попросить пригласить лекаря. Мол, у Лирки завтра ответственное мероприятие, а она так выглядит. Лекарь кое-как заклятиями снял отёк и малость подлатал остальных членов отряда, чтобы те меньше походили на разбойников. Сердобольная Лоэзия одолжила Лирке пудру, чтобы хотя бы смягчить цвет синяка.

Ночью спал только ни о чём не переживающий Ханён. Ранним утром его нарядили в самую лучшую одежду, и всё семейство, тщательно умытое, отглаженное и причёсанное, направилось в суд. И уже на площади у статуи Идной столкнулись с Виканом.

Судя по несвежему и крайне растрёпанному виду, поспать оборотню случая ещё не выпало. Увидев их, Викан обрадованно распахнул глаза и заорал:

— Как хорошо, что вы уже пришли! Они заседание на час раньше перенесли.

Собственно, до заседания оставалось ещё полчаса. Шхаелые пришли сильно заранее, надеясь выяснить подробности обвинений и построить хоть какую-то защиту. Викан протащил их внутрь, попутно рассказывая, что консер Ребуш затребовал более раннего времени, так как вынужден куда-то уехать. Уважаемому господину пошли навстречу.

— Теперь я вообще ничего хорошего не жду, — мрачно заявил Ёрих. — Всегда говорил, что законники считают себя выше других и выше закона. Судят за нарушение порядка, а сами правил и порядков не чтут.

Парочка служащих недовольно на него покосилась, но связываться с компанией раздражённых военных не стала.

Викан проводил их в зал заседания, просторное, залитое рассветным солнцем помещение. С одной стороны располагался длинный судейский стол, а с другой — ряды скамеек, разделённых проходом. Перед первым рядом тянулись столы, сбоку, ближе к дверям, стояла клетка, видимо, для опасных преступников. Заседание должно было быть закрытым, без допуска праздной публики. Так как в разбирательстве участвовало высокопоставленное лицо, то присяжных созывать тоже не стали. Тех обычно выбирали из уважаемых нетитулованных горожан, а они с предубеждением относились ко власть имущим. Созвать же в качестве присяжных высокородных жителей — дело почти невозможное.