Шагнувший вперёд Узээриш опомнился. Боги, на кого он когти вздумал точить⁈ Тьфу ты, стыд-то какой! Сов внутри виновато ворошился: Лоэзию он воспринимал исключительно как птенца, и птенец этот сейчас нарывался на воспитательную взбучку.

— Уверен, ваш муж и господин Мариш смогут удержать вас здесь.

— Я полечу следом! — пригрозила Лоэзия.

— Боги, — с досадой процедил Узээриш. — Вы учитесь у своего окружения худшим манерам.

Окружение зыркнуло на него волчьей стаей.

— Где вы её держать собираетесь? В вольере он не сможет укрыться от дождя и снега, а в ангаре будет без солнца. А вольер и ангар у вас здесь не поместятся. Госпожа Лоэзия, отключите жалость и включите здравый смысл. Вам негде её разместить.

Девушка отчаянно осмотрелась. Взгляд её стал непривычно жёстким, оценивающим. Она словно прикидывала, от каких построек можно избавиться и с какой стороны будет не так жалко подрубить парк. Вдруг воздух рядом с ней поплыл, и из ниоткуда шагнул Ёрдел. Он посмотрел на раздражённого хайнеса без каких-либо эмоций и выдал:

— Построим ангар с вольером. Господин О̀рший, — короткий взгляд в сторону соседнего участка, — хочет продать дом.

— Очень разумно с его стороны, — съязвил Риш. — За прошедшие два дня наверняка многие местные жители решили, что район теряет благонадёжный вид.

Лоэзия запищала от радости и поспешила обнять мужа. Смотрела она на него со слепым щенячьим обожанием. Досадливо скривившийся Узээриш повернулся к Лирке. Он почти смирился, что придётся оставить поле боя за противником — не портить же отношения с Маришем из-за какой-то хриппуты, — но настроение у него стало ещё более поганым.

— Ну что, хоёторский специалист, — он посмотрел на Лирку, будто это она была виновата. Или словно почуял, что она виновата косвенно, через сына, — расскажи госпоже Лоэзии, как ухаживать за питомцем, чтобы тот не сдох в ближайшее время. Иначе она решит ещё сложить ему погребальный костёр подходящих размеров. Или похоронить под порогом дома.

Юдриш содрогнулся.

Пришлось опустить взгляд в землю, чтобы скрыть своё недовольство.

«Иррес, — мысленно позвала она. — Иррес!»

«Да слышал я, — отозвался притаившийся подселенец. — Хриппута ест нечасто, раз в неделю. Она ведёт малоподвижный образ жизни, пищу переваривает долго. Для такого размера три-четыре свиные туши. Но она вряд ли и это съест. Вообще с её тощим видом ей надо есть чаще, но сомневаюсь, что она захочет. Можно вместо воды молоко давать».

Лирка посмотрела на мрачного Юдриша.

— Раз в неделю три-четыре свиньи давать. Если захочет есть раньше — хорошо. Ей нужно. Если нет, то вместо воды давайте молоко.

«Хотя вряд ли она помнит, что такое молоко, — с сомнением протянул Иррес. — Пронесёт с непривычки…»

Лирка оценила размеры хриппуты и вспомнила, что она всё-таки пока живёт в этом доме.

— Лучше с водой пока разводить, а то живот заболит.

— Да ты у нас действительно разбираешься, — прищурился хайнес. — Может, на лекаря по зверю пойдёшь?

— Если господин желает освободить меня от службы во дворце, я с радостью пойду смотреть за драконами, — Лирка тщательно скрыла надежду на такое развитие событий.

— Ну уж нет! За мной смотри.

«Тоже та ещё ящерица», — проворчал Иррес.

— Так, я не дал своего одобрения, — напомнил о себе хайнес. — Буду считать, что зверя вы украли. Если случится хотя одна связанная с ним проблема — войска сюда брошу, чтобы забрать его. Ясно?

— Всё будет хорошо! — радостно заверила его Лоэзия, прижимавшаяся к каменно-жёсткому животу мужа. — Да, Ёрдел?

Ёрдел смотрел на спящую хриппуту. Та почему-то заворочалась во сне, капризно, как-то болезненно-испуганно сморщила морду и попыталась перевернуться на другой бок.

«Чувствуешь? — голос бывшего хайрена звучал восторженно. — Какая сила!»

Теперь Лирка тоже ощутила разлившееся в воздухе напряжение силы. Оно тянулось от господина Ёрдела к укрытой щитом хриппуте, и женщина заподозрила, что он пытается её… гладить?

— Конечно, — наконец отозвался хаги.

— Ты у меня самый лучший, — восторженно пела Лоэзия. — Самый-самый хороший! И умный! Как ты всё хорошо придумал. Ты всегда находишь решение.

Лирка заподозрила бы, что девушка безбожно льстит, но та смотрела с искренним обожанием и явно верила в то, о чём говорила.

Ёрдел слегка склонился, погладил жену по голове и… уголки его губ медленно и тяжело приподнялись.

— Жутковато, да? — горячее дыхание обожгло Лиркину щёку, и она отскочила от хайнеса, испуганно прикрывая ухо. — Где твои будущие родичи?

— О… Господин Юдриш, а где мои спутники Нарий и Ёрих?

Раздосадованный оборотень оторвал взгляд от хриппуты и чуть удивлённо приподнял бровь. Впрочем, он быстро спохватился.

— Так мы их трапезничать отправили. Чай голодные с дороги.

Лирка обеспокоенно смотрела то на Нария, то на Ёриха. Те никак не показывали перед хайнесом, что что-то не так, но она-то знала их дольше и видела: что-то случилось.

Нарий и Ёрих часто ругались и ссорились. Слишком уж разные. Образованный Нарий, происходящий из высшего общества и обладающий изысканными манерами, и безродный Ёрих, который своё имя-то научился писать, потому что Нарий его высмеивал (а потом и учил писать), постоянно цеплялись языками. В отряде к этому привыкли. Они и ругались-то как-то не всерьёз и, поссорившись, просто плевались ядом в сторону друг друга прицельнее. В целом отношения у них были неплохие, виларий Хабдир всё же не зря поставил их в пару. Ни разу не было такого, чтобы они поручение завалили из-за личных склок. Они даже три раза выпивали вместе! После чего сам хаварий Гед запретил им собутыльничать, виларий пообещал ноги переломать, а остальные члены отряда мрачнели каждый раз при выдаче жалования, когда из него высчитывали деньги за урон, нанесённый войсковому имуществу.

Но в этот раз они, видимо, поссорились всерьёз. Они старательно не смотрели друг на друга, а Ёрих был до странного немногословным, хотя это можно было списать на робость от встречи с самым могущественным оборотнем страны.

Сильнейший пожелал знакомиться на улице. Больно уж ему нравилось смотреть на болезненное выражение лица Мариша: явно завидовал Ёрделу, которого восхваляла жена, и мучительно пытался смириться с тем, что хриппута теперь полностью на их иждевении. Что ж, хоть какой-то плюс для государственной казны!

— Так это члены известного Безымянного отряда? — Узээриш с доброжелательной улыбкой посмотрел на поклонившихся мужчин.

— Позвольте представить, — Лирка с тревогой глядела на хайнеса. — Это Нарий Шолый, а это Ёрих. Они оба занимают в отряде должности вредителей и соглядатаев.

Риш нарочно сперва обратил внимание на Нария Шолыя.

— О, единственный с именем в Безымянном отряде. Кем вы приходитесь сарѐну[1] Шолыю?

Откровенно говоря, этот Нарий не понравился Ришу больше, чем подозрительный Ёрих. Довольно высокий, хорошо сложенный, но не лишённый светской утончённости, которая не покинула его за годы воинской службы. Только осанка стала прямее. Длинные золотистые волосы перевиты в небрежную косу, которая с щеголеватым изяществом лежала на плече. Взгляд голубых глаз прямой, довольно проникновенный. Лицо весьма смазливое. Мундир с красными облачными узорами выше локтей смотрелся на нём дорого, сидел ладно. Розовощёкие служанки в окна пялились на спину вредителя и горячо перешёптывались.

Ришу не понравился взгляд соглядатая. Тот смотрел то на Лирку, то на самого хайнеса с какой-то подозрительной озабоченностью. Будто старший брат, уличивший сестрицу в сердечной привязанности. Или словно бы имел на неё виды.

— Сарен мой дядя, — Нарий вежливо улыбнулся. — Но мы с ним мало общаемся.

— Вот как, — Риш слегка прищурился. — Мне казалось, у него только один племянник и тот уже вроде женился.

— Моя свадьба сорвалась, — по соглядатаю нельзя было сказать, что его хоть сколько-то обеспокоил вопрос, а вот Лирка прям напряглась, что только усилило подозрения Риша.