— Нанял, называется, мага, — фыркнул Риш.

— И хорошо, что нанял. Она хотя бы большую часть дня у нас на глазах. Она, кстати, как? Не замечали, что она говорит сама с собой?

— Иногда шевелит губами, — припомнил Саврий. — Откровенно говоря, господин куда чаще разговаривает с собой. Вот только по дороге сюда беседы вёл.

— Да, для оборотня не показатель, — нахмурился Аризей. — Но если будет вести себя странно или появятся хоть какие-то подозрения в намечающемся безумии, то сразу к лекарю душ. И ко мне. Вообще странно… Ты же помнишь, — он обратился к Узээришу, — что говорили пленные хоёторцы о печати? Если печать попадёт в руки недостойного, то тот сойдёт с ума. Как те, кто когда-то посещал Арван-Ё.

— Лирка сказала, что находится под покровительством главного жреца Ваирака и тот попросил о заступничестве своего покровителя, — Риш глазами указал в потолок. — Или это правда, или печать пока затаилась, или… она достойная.

— Ты ей не доверяешь? — прищурился Аризей.

— Я мало кому доверяю полностью, а её я знаю не так хорошо, — Узээриш хотел было выпрямиться, но коснулся головой потолка и вновь согнулся над столом. — Тем более она ведёт себя довольно скрытно. Чувствую, что что-то утаивает. И порой, кстати, что-то всплывает. Вот, например, сегодня. Она, оказывается, была замужем за Весхалием Шиндыем.

— Серьёзно? — удивился дядя. — Этот Весхалий всё-таки существует?

— Уже нет. Умер. А Лирка его гордая вдова, которая несколько часов назад обозвала свекровь дрянью и отправила к Тёмным прямо у ворот дворца. Уже расходятся слухи. А проклятое дитя знаешь кто? Девочка, которую она привезла с собой как дочь, а на самом деле вывезла из Хоётора, — Риш украдкой посмотрел на всё ещё безвольно склонённого Рязна Рышныя.

Тот никак не отреагировал.

— И она не сразу призналась. Сам догадался и припёр к стенке. Какое ей после этого доверие?

— А вы ещё удивлялись, почему она таких друзей выбрала, — пробормотал Саврий. — Госпожа Майяри большая любительница что-то утаивать. А дуэт белобрысых — первостатейные врали.

— А ещё она умудряется оставлять с носом охрану, которую я к ней приставил, — с досадой протянул Риш. — Так что не только господа заговорщики, сам хайнес не знает, где она живёт.

— От нашего ока никто не скроется, — неожиданно прохрипел Рязн Рышный.

Взгляды устремились на зашелестевшего сухим надтреснутым смехом узника, повисла тишина. Рязн медленно поднял голову и уставился на хайнеса мутными уставшими глазами.

— Она не сможет сопротивляться нашей воле и придёт сама, — продолжал говорить глава рода Рышный. — Её защитник слаб, у него нет и половины прежней силы. Ты, — он резко подался вперёд и уставился в глаза Узээриша, — опасайся. Она женщина, а женщины разжигают войны.

Риш даже не вздрогнул, глядя в глаза сумасшедшему. Только пристальнее всмотрелся.

— Ты кто? — прямо спросил он застывшего узника.

Тот несколько секунд смотрел на него стеклянными глазами, а затем раздвинул губы в улыбке.

— Я тот, кто знает истину.

— Или пытается выдать за неё ложь, — не проникся Узээриш. — Сознанием господина Рязна владеет кто-то помимо него.

Не успели Саврий и Аризей оценить заявление, как Риш схватил узника за подбородок и притянул его голову ближе, глубже всматриваясь в серые глаза. Пленник не испугался, улыбнулся ещё развязнее.

— При нём было что-то похожее на печать? — Узээриш отпустил мужчину и повернулся к дяде.

— Нет. Мы сняли с его шеи кулон. Поделка явно не салейская. Руками к ней никто не прикасался, я распорядился. И мы постарались никакие вещи в доме Рышныев голыми руками не трогать. У них хватало хоёторских вещиц. Видимо, их старались поощрять за помощь щедрыми дарами. Хриппута — один из таких даров. Её привезли в Жаанидый пять лет назад мелким ящерёнком. Правда, этот дар никто не оценил. Сам Рязн её жутко боялся, но не избавлялся, опасаясь прогневать хоёторских сообщников. Распорядился только, чтобы ей удалили глаза и все ядовитые железы. А потом уже сам в приступах ярости спускался к ней и делал всё, что хотел. В последние два года он особенно плохо себя контролировал, часто впадал в бешенство, очень плохо спал.

— О, ваше могущество столь велико, что вы даже не можете позаботиться о своих слугах, — Риш насмешливо посмотрел на Рязна, и лицо того исказило бешенство. — Ты уверен, что хриппута — всего лишь дар? — вновь обратился к дяде Узээриш.

— Я не могу верить полностью словам предателей. Но пока не вижу, зачем бы она могла им понадобиться.

— Ваш разум никогда не сможет объять всю глубину нашего замысла, — просипел пленник, а затем резко добавил: — Ты должен быть на нашей стороне! С нами истина, с нами правда, а ты пытаешься нас задавить.

— Моя истина и правда — благополучие моей страны, — не согласился Риш. — Держите его отдельно от остальных. И проследите за другими узниками. Боюсь, безумием здесь страдает не только господин Рязн. Что-то ещё интересное выяснили?

— Пока нет, — поморщился дядя. — Хотелось бы знать имена представителей Хоётора, их внешность, но ничего, кроме мест встреч, неизвестно. Они все представляются одним салейским именем и скрывают внешность.

— А какое имя используют?

— Да одно из самых распространённых, — раздосадовано протянул Аризей. — Ёрих.

— Ёрих? — повтори Риш, приподнимая брови.

— Да. Что-то не так? — дядя с подозрением на него посмотрел.

— Нет, всё в порядке…

Саврий нарушил молчание, когда они покинули подземелья и начали подниматься к кабинету.

— Вы думаете, что… — он не стал продолжать, хайнес и так прекрасно его понял.

— Пока я не знаю, что думать. Имя действительно распространённое. Нельзя исключать и вариант подставы. Я даже дару вопрос задать не могу, потому что не знаю, о каком Ёрихе спросить. О Ёрихе — члене команды Лирки? У него нет родового имени и я его ни разу не видел. Дар может дать ответ о любом произвольном Ёрихе. Но сомнения, конечно, разжигает…

— Переведёте Лирку на другое место службы?

— Нет! — чересчур резко ответил хайнес. — Дядя прав. Пусть она будет перед глазами. Ох, чувствую, что скрывает она какую-то дрянь! Нет, я на самом деле сомневаюсь, что она имеет отношение к этим хоёторским представителям, хоть и не исключаю такой вариант. Но она определённо о чём-то молчит. Да она постоянно молчит. Может, подослать к ней кого-то болтливого? Разговорит…

— С ней общается Викан. Я видел их как-то в парке. Но она и с ним особо не болтает.

— Вот её молчаливость напрягает больше всего. Может, выполняет тайное поручение Вотых? — сперва Ришу идея показалась бредовой, но после озвучивания она стала выглядеть правдоподобнее. — Вотые вечно пытаются что-то за моей спиной провернуть мне и стране на благо.

— Сомнительно. Мне Лирка показалась бесхитростной. Она даже молчать не умеет так, чтобы не вызывать подозрения, что что-то утаивает.

— Да, — вынужденно согласился Риш.

Стоило им выйти в коридор, ведущий к кабинету, как разговор пришлось прервать. У двери, сложив руки за спиной, терпеливо ждала Лирка.

— Помяни солнце… — пробормотал Риш и ускорил шаг. — И чего же здесь забыла госпожа маг после того, как её отпустили домой?

Лирка мрачно на него посмотрела. Меньше всего она хотела сейчас находиться здесь, да ещё и докладывать хайнесу не самые приятные новости. Она даже не успела толком поприветствовать Ёриха и Нария, как господин Юдриш отвёл её в сторону и попросил съездить во дворец и доложить о хриппуте. Магичка заподозрила, что господин Мариш отправил с докладом самого Юдриша, но тот решил, что у женщины больше шансов уйти от разгневанного хайнеса целой. И, видимо, надеялся, что она уговорит Сильнейшего не смиряться с самоуправством своего теневого противника.

— Ты ему там намекни, что прощать такое никак нельзя. Ущерб для репутации, — едва слышно шептал Юдриш. — Ну чего нам с этой животиной делать? Мариш бесится, но… — оборотень махнул рукой.