Риш бросил взгляд на озабоченно хмурящуюся Лирку и снисходительно посмотрел на пацанёнка.

— Думаешь, не чует?

— Не чует, — самодовольно заявил «лазутчик». — Я так не первый раз делаю. Это моя шкура-невидимка, — он чуть сильнее натянул своё «одеяние». — Не пяльтесь, а то выдадите.

Хмыкнув, Узээриш выпрямился и расслабленно забросил ногу на ногу.

— Хорошо. А кто такая Золотинка?

— Моя сестра, — с готовностью прошептал мальчик. Его даже радовало, что он может с кем-то поболтать, пока соглядатайствует. — Моя мама — её мама. А господин Руахаш — её отец.

— Что⁈ — Риш едва со скамьи не сверзился и с трудом подавил желание залезть к мальчишке, чтобы обстоятельно допросить. — Когда они успели?

— Да долго ли… — с явным недоумением протянул мальчик.

Узээриш смущённо кашлянул, старательно игнорируя взбесившуюся птицу.

— А господин Руахаш случайно не твой отец? — осторожно полюбопытствовал он.

— Не-а. Моего отца звали Весхалий, — просто ответили ему. — Он давно умер. Я не против, если господин Руахаш станет и моим отцом. Он мне нравится.

«Ну ладно, мешок с перьями, ты прав. Такую самочку быстро уведут», — от ехидства удержаться не удалось.

Сов внутри умирал от беспокойства и был несчастен. А вместе с ним несчастным чувствовал себя Узээриш. Так что главный жрец резко перестал ему нравиться, и хайнес начал припоминать различные нарушения храма и личные грешки господина Руахаша.

— И чего они шепчутся? — Риш не надеялся, что мальчик знает ответ, но тот удивил. Видимо, унаследовал от матери способности соглядатая.

— Наверное, о том, что на Золотинку покушались.

— Подожди, — нахмурился мужчина, — ты что-то путаешь. Покушались на твою маму, а я её доблестно защитил.

— Не путаю, — под скамьёй недовольно завозились. — За маму спасибо, но гнездитесь в следующий раз в другом месте.

— Ты это тому, кто гнездится, скажи, — проворчал Риш, — меня он не слушает.

— Вы же взрослый, вас уже должны слушаться.

— Даже у взрослых бывают проблемы с контролем зверя. Что там с покушением на твою сестричку?

Мальчишка молчал. Видимо, думал, стоит ли продолжать разговор. Жажда общения всё-таки победила. Нечасто такие крутые дяди говорили с ним как со взрослым.

— Я слышал разговоры братьев, — проникновенно прошептал он. — Кто-то пролез в спальню к господину Руахашу и попытался убить её. А до этого ещё три раза часовые ловили наёмников.

Как интересно! Вот это источник информации! Надо потом конфет и пирожных прислать. Сов одобрительно ворохнулся.

— А вообще на Золотинку второй раз покушаются, — мальчик говорил о случившемся так просто, будто они о забредшей в огород козе беседовали. Коза, наверное, вызвала бы даже больше энтузиазма. — Первый раз ещё на заставе, когда мамы дома не было. Швырнули копьё прямо в люльку, — голосок задрожал от едва сдерживаемого волнения. Видимо, пацану было приятно вспоминать о пережитом приключении. — Но я ещё до этого вместе с Золотинкой в окно выпрыгнул.

— И не догнали? — Риш подозревал, что рассказчик немного присочинил.

— Не-а. Бабушка и дядя Эдар с ними разобрались. Мы же не одни были.

— Может, ты ещё и причину знаешь, по которой на неё покушались? — Узээриш азартно забарабанил пальцами по спинке.

— Может, и знаю. Но вам не скажу. То можно говорить только кутару… курадо… главному по Арванскому вопросу, — мальчик напустил в голос снисходительности.

— Отлично! Он перед тобой, — оскалился хайнес.

— Брешешь! — не поверил Ханён.

— Зуб даю. А вообще бери выше. Я сам хайнес! Самый важный оборотень в Салее, — самодовольно заявил Узээриш. — Так что говори, Сильнейший тебе приказывает.

— А чем докажешь? — недоверчиво спросил мальчик.

— У меня печать правителя на груди, и я снежная сова. Или ты не знаешь, что Салеей правят только совы?

— Конечно, знаю, — обиделся «информатор». — Чего тогда к нам прилетели гнездиться? У вас целый дворец!

— Ты это не у меня спрашивай. И не уходи от ответа, а то матери сдам, — опустился до шантажа Узээриш.

Под скамьёй засопели.

— Я слышал, как мама с дядькой Хабдиром говорила. Они с последней вылазки принесли слухи о пророчестве, будто должна родиться какая-то проклятая девочка, которая погубит Хоётор. Дядя с мамой переживали, что Золотинку могли принять за проклятую. Но та девчонка должна родиться в Хоёторе, а Золотинка-то у нас родилась.

Подозрительно прищурившись, Узээриш уставился на Лирку. Та, почувствовав взгляд, обернулась, вздрогнула и забегала глазами из стороны в сторону.

— Что ж, ты мне очень помог, — протянул Риш. — С меня причитается.

— А про маму неинтересно, зачем её убить хотят? — насторожился пацан.

— А про неё я уже знаю.

— О! Так вы действительно… главный и… и хайнес? — в голосе Ханёна прорезался восторг. — Я вас другим представлял.

— Что? Крупнее и выше? — хмыкнул Риш. Почему-то все дети представляют хайнеса каким-то великаном.

— Нет. Думал, у вас длинная борода. А вы такой молодой и у вас такая белая кожа! Она у всех хайнесов такая?

— Нет, я особенный, — Узээриша забавлял детский восторг. — Даже солнце не берёт.

— А я тоже не загораю, — похвастался Ханён. — А правда, что вы не любите, когда к вам во дворец гости приходят?

— Правда, — не подумал отнекиваться Риш.

— Значит, мне тоже нельзя? — расстроился мальчик.

— Тебе можно. Так, тихо! — шикнул Риш, когда господин Руахаш и Лирка развернулись к нему.

Он поднялся сам, решив уберечь информатора от раскрытия, и, придерживая одеяло, зашагал к алтарю. У Лирки вспыхнули щёки, и она отвела взгляд в сторону.

— Ну что? Решили, как будете пудрить мне уши? — Узээриш прищурил в усмешке глаза и, подойдя ближе, заглянул в личико малышке, которая уже лежала на руках жреца и сонно хлопала глазками.

— Господин, мы просто ждали донесения от часовых, — мягко отбился от навета Руахаш.

— Так сюда ещё никто не приходил, — Риш показательно осмотрелся.

— Приходил, — глаза жреца на краткий миг посинели, и Узээриш стиснул зубы от внезапно накатившей оторопи.

Очень непривычное ощущение, когда ты, повелитель огромной страны, оборотень с невероятными возможностями, вдруг оказываешься лицом к лицу с кем-то более могущественным. Шутить перехотелось.

— Хорошо, тогда я жажду узнать, кто и почему покушался на жизнь этой малышки, — он кивнул на Золотинку и отметил, как побелела Лирка. — И да, госпожа Лирка, как-то она на вас не очень похожа. Сколько ей? На вид не больше четырёх-пяти месяцев. А я, — он окинул фигуру женщины пристальным взглядом, — не вижу следов недавней беременности. И не ходили же вы в разведку, будучи на сносях.

Лирку прошил озноб. Она очень старалась держаться невозмутимо, но губы задрожали. Боги, в конце концов, она никогда не говорила, что сама рожала второго ребёнка!

— Её выносила не я, — глухо отозвалась она. — Её подбросили на порог моему сослуживцу, и он не знал, что с ней делать.

«Если я хочу найти проклятое хоёторское дитя, я найду его, указав на эту девочку?» — Риш вперил взгляд в малышку и ощутил, как дар отзывается горячим одобрением. И пристально посмотрел на женщину.

— Вы мне лжёте.

Лирка вздрогнула и закрыла глаза.

— Ребёнок ведь с хоёторской стороны, так? — продолжил он допрос.

Не в силах солгать, Лирка просто кивнула.

— Как она попала на заставу? Приводить хоёторцев в земли Салеи ведь запрещено.

Женщина мучительно закусила нижнюю губу, потом облизала её, и Риш на миг забыл, о чём спросил, смотря на истерзанную алую кожу.

— Её принесла я, — склонив голову, призналась магичка. — В ту ночь, когда нашла печать, столкнулась с молодой женщиной. Она просила забрать её дочь. Боялась чего-то, но я не поняла чего. Я велела ей выйти к границе со стороны Арван-Ё и, когда вернулась на заставу, пришла туда, забрала ребёнка и подбросила Ёриху.

Подставлять товарищей Лирка не хотела. Это было её решение. Она очень надеялась, что они не бросят Ханёна и позаботятся о нём, если…