— Для Самала и троих не жалко, — улыбнулся он в ответ.

Обратно во дворец мы вернулись как раз к обеду. Для нас был накрыт стол, и действительно Маруа уже ждала меня. Обнявшись от радостной встречи, мы быстро пообедали и уединились в соседний малый зал. В этот раз мне было интересно узнать о громких скандалах и, в общем, о новостях дворцовой жизни. Маруа также поведала мне, что Джини сейчас находится у своих. Там очередная междоусобица между кланами, и Саргон по полной развлекается. Спокойно нам разговаривать не давал Самал, периодически заглядывая. То принесёт мне букет цветов, то отправит нам прислугу с десертом и чаем, то просто заглянет узнать, долго ли ещё будем здесь сидеть, то дочь отправит, чтобы она помелькала передо мной. Маруа, опасаясь смеяться над царём, еле сдерживалась, но по выражению её лица было понятно, что она думает. И вот, когда настало время прощаться, она, обнимая меня, прошептала на ухо:

— Возвращайся, и тогда мы можем встречаться чаще. Хотя, припоминая твоего Хранителя и какой он горячий, я бы тоже выбрала его.

Как только подруга ушла, я обессиленно прилегла, свернувшись калачиком в широком кресле. Откат пришёл такой силы, что скрутило все внутренние органы. Резерв тут же начал тратиться на стабилизацию, но его было недостаточно. Переместиться домой сейчас просто не хватит сил. Выкинет где-нибудь в лесу. Заглянувшая служанка тут же побежала звать дворцового лекаря, но раньше него появился Самал и, подхватив на руки, тут же переместил нас в свои покои.

— Где Малика? — спросила я, превозмогая боль.

— С учителем танцев и охраной. Не волнуйся. Лучше скажи, что с тобой? — спросил он, снимая с меня туфли.

Поставив их на пол, он сел на край кровати и принялся вытаскивать из моих волос шпильки.

— Откат от очень грубого магического вмешательства. Лекарь не поможет. Только время и сон, — прошептала я, понимая, что мне нельзя здесь засыпать, потому что Онгон будет волноваться.

И вот только я об этом подумала, как дверь распахнулась, ударяясь о стену, и мой любимый, не останавливаясь ни на миг, сгрёб меня, и я тут же была уложена уже в свою кровать. Я ожидала, что он начнёт мне что-то выговаривать, имея на это полное право, но он молча раздел меня и накрыл одеялом. Проснулась я от того, что сын дёргал меня за руку.

— Пусть мама ещё поспит, — услышала я шёпот и, приоткрыв один глаз, увидела, как Онгон уносит Кигана из комнаты.

«Далась она, эта худоба!» — ругала я себя, ощущая до сих пор на себе последствия отката. Пока я постепенно просыпалась, прекрасно понимала, как была не права. Что теперь Онгон думает обо мне? Наверное, мало того, что красиво нарядилась, так ещё и физически себя изменила для встречи с мужем. Без важного повода задержалась, и самое ужасное — ему пришлось забирать меня из Самаловской кровати. Какой кошмар! Если бы так сделал Онгон, я бы от ревности с ума сошла. Ну вот, я всё-таки определилась со своими чувствами. Я так сильно его люблю, что стала ревновать к событиям, которые сама же только что выдумала. Теперь я стала немного понимать Самала. Как же трудно, оказывается, управлять эмоциями. Теперь на меня навалился стыд, и чтобы скрыть его, я не стала снимать ментальный щит, а когда я вышла из спальни, моих мужчин не было дома. На столе ждал обед и записка о том, что они ушли в поселение.

Впервые за последние несколько лет я до самого вечера пробыла в доме одна. Было непривычно и даже скучно. Такой тишины здесь не было очень давно, и это дало мне время на размышление. Пожалуй, нужно поговорить с Самалом о нашем будущем. Я не хочу расставаться с дочерью, но еженедельные встречи только всё усугубляют. Тем более в следующем году ей нужно начинать обучение. Раньше я думала, что в поселении ей будет достаточно школы, но теперь я ясно вижу, что нет.

Приготовив ужин, я с нетерпением ждала своих любимых и очень обрадовалась звонкому смеху Кигана, раздавшемуся после переноса в нашей гостиной. Сын, увидев меня, сразу же, задёргав ногами, стал вырываться с рук отца. Онгон отпустил сына, а затем обнял меня и, как обычно поцеловав, принялся рассказывать, чем они занимались в поселении. Я была рада, что не случилось никаких разборок и выяснений отношений, которые обязательно были бы с Самалом, поэтому я улыбалась и радовалась самому доброму и понимающему мужчине.

Через два дня я собралась за Ликой. Не стала наряжаться. Надела прямые брюки с рубашкой и, замотав в простой пучок волосы, переместилась сразу в свою, точнее Джини, комнату. Дроу оказалась на месте. Она, сидя у зеркала, расчёсывала свои длинные, идеально ровные волосы.

— Неожиданно, — произнесла она, отложив расчёску.

— Поможешь мне или всё-таки звать Моурна?

— Ты про Самала? Да он в норме. Не нужно промывать ему мозги.

— Мне нужен совет. Я устала делить дочь. Дома она постоянно говорит об отце, а здесь я уверена, что обо мне. Я сюда точно не вернусь и не могу оставить у себя Лику. Как бы трудно мне ни было, но придется ей насовсем в следующем году сюда переехать.

— Да, я поняла, о чём ты. Мне вот твои страдания тут вообще не интересны. Мой совет: не нужно ничего менять. Девочка быстро вырастет, и сама скоро сможет перемещаться. Не нужно будет её сопровождать. Потерпи пару лет, а вообще лучше роди ещё себе спиногрызов, чтобы заботы добавилось, — усмехнулась она, и я пожалела, что пришла к ней.

Порой мне кажется, что я разговариваю со Светиславой, может, поэтому дроу меня тоже так раздражает. Узнав, где находится сейчас царь, я отправилась к нему, снова потревожив его в кабинете. Советник, поклонившись, сразу вышел, а я села в кресло напротив стола.

— Дядя говорил, что был у тебя. Почему не принял от него помощь? Что даст тебе разговор со мной?

— Как себя чувствуешь? В этот раз никаких откатов не будет?

— Не будет. Давай по делу.

— Ты знаешь, чего я хочу, но, в принципе, я уже смирился. Кроме тех дней, когда дроу принимает твой облик. Она меня провоцирует.

— Я попрошу, чтобы она тебя не драконила.

— Она не просто выводит меня из себя, она заставляет думать, что ты вернулась. Вот это выматывает сильнее всего.

Я тяжко вздохнула, искренне пожалев мужчину.

— Я к тебе не вернусь.

— Я знаю. Лика очень много рассказывает о вашей жизни. Сначала я злился, когда она упоминала о Биргере, но теперь я понимаю, почему ты выбрала его. Тем более демонстрация силы прошла успешно, так что я могу быть спокоен. Ты с ним в полной безопасности. Я тебе безгранично благодарен за дочь и за то, что ты сделала для меня, посадив на трон. Я прекрасно понимаю, что всего этого могло и не быть, так что смиренно приму любое твоё решение.

После этих слов я немного помолчала, переваривая услышанное, а затем поделилась всеми своими страхами по поводу будущего Лики. На удивление, разговор прошёл спокойно, и мы действительно договорились. От Самала я не ощущала никакой агрессии, и мне пришлось взять кристалл, чтобы наконец-то у нас была хоть какая-то связь. Напоследок он рискнул попросить меня снова поставить ему печать, но я отказалась. Дождалась, когда приведут мне дочь, и сразу же мы вернулись домой.

После разговора с Самалом мне стало намного легче. Теперь, я приходя во дворец, могла спокойно находиться там, встречаясь со своими знакомыми. Наведывалась несколько раз в гости к Майге, и мы с ней поговорили по душам. Оказывается, она и не обижалась на меня за то, что я сняла с неё печать, в отличие от Тэуна. Тот же никогда не может промолчать и всегда скажет, о чём не просили. Вот буквально на днях мы ужинали с семейством Хаас, и он посмел упрекнуть меня в том, что я тогда с ним так поступила, но потом, конечно, извинялся. Но тут же зачем-то вспомнил и рассказал Онгону с Лами о том, как я в доме у Майги в Гармише обиделась на безобидную шутку и в ночь побежала домой в лес, оставив ему на прощание свою печать. Снабдив рассказ описанием моей внешности и как считал меня замарашкой. Я не стала даже ничего отвечать, а просто смотрела на него, подложив руку под щёку, и думала: «Как же его такого терпит жена? Спасибо мирозданию, что отвело меня от него, иначе прибила бы».