Ударить так, что ему привиделась незнакомая девушка.

– Мадам, вы…

– Лишь думаю о своих обязанностях. Надеюсь, принц придет в себя быстро. Я ухожу к невестам.

Я сглотнула, бросив последний взгляд на Аластора, и развернулась на пятках, чтобы как можно скорее покинуть это место. Пробежала под увитой розами аркой и едва не зарыдала вслух, когда оказалась в коридоре. Страхи, сомнения, вина – все это хлынуло на меня с такой силой, что стало трудно дышать. Что, если Люцитор узнает? Что, если ведьма забирает обратно свое тело и поэтому вспышка ее магии спасла его? Что, если принц не очнется? Что, если… Слишком много «если», и каждое из них не сулило мне ничего хорошего. Я сделала глубокий вдох, прежде чем похлопать себя по щекам, частично возвращая способность трезво мыслить, и двинулась в обеденную залу.

И если раньше невесты заходили в комнату по одной, то сейчас их там было целых пять. Не могли поделить место в очереди, принца или еще чего, я не знала, но издалека уже услышала крики и возмущения.

– В чем дело? – бросила я устало, когда пять пар глаз устремились на меня. И вскинула руку, едва девушки кинулись ко мне, возмущенно бурча себе под нос. – Впрочем, не важно. – Сил слушать их у меня все равно не было. – Принц плохо себя чувствует, можете расходиться по комнатам.

– Как? – этот визг я узнала бы даже с закрытыми глазами. Карамелла уперла руки в бока и тряхнула головой, отчего ее розовые бантики в волосах едва не развязались. – Я давно жду!

– Значит, сможешь подождать еще, – сказала я, выискивая взглядом Люцитора. – Кису не видели?

– Да кому нужна киса, – закричала девушка, и я заметила краем глаза ее сестру, посмеивающуюся у выхода. Должно быть, она заполучила свое свидание в числе первых и теперь насмехалась над Карамеллой. – Я хочу принца! Я всю ночь шила!

– А кому нужна твоя вышивка? – захохотала Зефира.

Фауна и Зенита, с одинаково отстраненными лицами наблюдавшие за перепалкой, молча развернулись и удалились из залы. Фея сидела за столом и аккуратно резала ножичком что-то, похожее на стейк, но, по всей видимости, уже не ждала принца.

– Я вышила символ его Дома! Когда у меня есть свой! По какому это праву вы…

Карамелла принялась тыкать мне в лицо каким-то платком, истерично визжа про несправедливость, и в конце концов я не выдержала. Резко вырвала вещицу из ее рук, кинула на пол и опустила на нее ногу со всей яростью, что сейчас ревела у меня внутри. Отчаяние, страх, злость: все это бурлило во мне, и девушка лишь попала под горячую руку. Я топнула ногой еще раз и закричала, указывая на вы-ход.

– Закрыли все рты, мать вашу! – я чувствовала, как рассыпаюсь изнутри, как тщательно спрятанные ото всех чувства жгут нутро, пытаются вырваться наружу через истерику, крик и слезы. – Принца сегодня не будет!

Девушка икнула, кинувшись за платком, а потом убежала вслед за сестрой.

Я опустила трясущуюся руку и хотела было осесть на пол, как вспомнила о фее. Развернулась в тот момент, когда Фавилорра ловко вытерла ножик от жира и… Засунула в ножны в разрезе своего платья.

– До завтра, – прошептала я, когда она вежливо кивнула и тоже ушла.

– Ведьма-истеричка, – хохотнул знакомый голос сверху, но у меня уже не было сил, чтобы выискивать, куда забрался Люцитор на этот раз. – Холодная и бессердечная… Невозмутимая и…

– Заткнись, – рявкнула я на него и присела на край лавочки. – Где ты шлялся? Ты был мне нужен!

– Слышал, все обошлось, – протянул кот. – С принцем.

– Обошлось, – неуверенно согласилась я, без малейшего понятия о том, сколько было известно Люцитору. – Как-то.

– Кизарий оказался рядом?

– Да, – слова слетели с губ так просто, я даже не задумалась.

– Если хочешь мой совет, – начал кот, оказавшись уже у моих ног. – Я бы поторопил события. Эти платья-рюши с подарочками и свиданиями ни к чему, когда принц скоро не сможет контролировать свою силу. Он обрушит замок на наши головы, вот чем закончится отбор.

– Ты говорил, его сила должна потянуться к одной из невест, так? – спросила я, и Люцитор кивнул, принявшись вылизывать белую лапу. – Но действовать напрямую и проводить обряды нельзя.

– Ага. Говоря «поторопить события», я имел в виду совсем не это.

– А что, если… – я задумалась, вспомнив, как парень направил свою магию в камень, раздробив его на куски. Если взять один такой кусочек… – А он мог бы зачаровать какой-нибудь предмет? Ну, – пояснила я на удивленный взгляд Люцитора, – влить часть своей силы в него. И этот предмет можно было бы…

– Поносить между невестами? – засмеялся кот так, что мне стало стыдно за свою идею. – Тогда какое же это испытание.

– Можно сделать его зрелищным, – предложила я уже не так уверенно. – Прятки, например, или…

– Да ладно? – усмехнулся кот. – Все прятки, в которые могла бы предложить играть Мориэлла, просто обязаны быть кровавыми и закончиться без победителей.

Он гадко захихикал и провел острым когтем вдоль своей пушистой шеи.

– Я попробую обсудить это с распорядительницами, – сказала я устало и помассировала переносицу пальцами. – Пусть они и думают. Или умрут.

– Так-то лучше, – посмеивался Люцитор.

– Я имела в виду, что проклятие принца погубит нас всех, – нахмурилась я, а потом просто махнула рукой. – Чувствую себя как кисель. Я пойду, Люц.

Кот проводил меня подозрительным взглядом, но уже не было сил выяснять, знал ли он о том, как я облажалась. Голова нещадно болела, перед глазами то и дело появлялась блаженная улыбка Аластора в момент, когда кольцо вернуло мне настоящий облик.

Оставалось лишь надеяться, что принц неплохо приложился головой.

За окном шумели деревья и пели ночные лягушки, тревожимые сильным ветром, но крики тетки Марлен перекрывали все остальные звуки возле их маленькой лачужки. Мориэлла с отсутствующим взглядом сидела у ее постели и натирала в ступке травы, снимающие жар. Мираж закончился несколько ночей назад. Новый созреет лишь завтра, на середину луны, и Мориэлла уже готовилась к вылазке, но боялась не успеть.

Щеки тетки ввалились, глаза заволокла белая пелена, и теперь она слепо водила слабой рукой по краю кровати в поисках воды.

– Вот,– сглотнула Мориэлла, подавая стакан, и ведьма жадно прижалась к нему сухими губами, не в силах утолить жажду. Казалось, что-то высасывало из нее силы. Мориэлла чувствовала присутствиедругой магии. Она ощущалась иначе, чем магия ведьм, запах ее был цветочным с почти неразличимыми нотками затхлой крови и гниения. Она неуловимо витала в воздухе уже несколько лун, но оставила отпечаток лишь на лице тетки, исчезая каждый раз, когда Мориэлла пыталась ее запечатать или показать другим ведьмам. И она всегда возвращалась вновь.

Девушка посмотрела на Марлен, а потом кинула взгляд на портрет своей мамы на стене. Раньше тетка была похожа на свою сестру как две капли воды, а Мориэлла иногда глядела на нее и представляла, что мама жива. А теперь черные волосы, коими так гордился их род, выцвели и местами поседели, кожа стала сера, как старый пергамент, и натянулась на череп, а глаза утратили былой ведьмовский блеск. Казалось, в женщине не осталось ни крупицы ее магии, она выходила через кожу и испарялась, покидая ведьму навсегда.

– Я вижу… – прохрипела она, взгляд ее устремился на портрет сестры, но был слеп. – Моя сестра…

Мориэлла сглотнула, кидая взгляд на стену.

– Ее здесь нет, – проговорила она тихо.

Тетка мотнула головой и хрипло засмеялась, выпучивая глаза. Схватила Мориэллу за руку, и девушка увидела белую пленку, ползущую по ее коже. Как крохотная паутинка или иней, она росла, погребая под собой кисть, потом пальцы, и разрасталась все дальше. Вновь запахло полевыми цветами и кровью.

– Но она была, – прошептала Марлен и злобно скривила губы. – Ты знаешь, что означает твое имя?

Девушка встрепенулась и сжала руку тетки сильнее.