– Я…

– Мне не нужна твоя защита, – прошипела ведьма, прочитав по его глазам, что именно он хочет сказать. Временами ей казалось, что между ними и вправду существовала связь. – Ты бессилен. Я всю жизнь напитываю свою кровь силой, чтобы прикончить эту тварь, – и без толку! Рано или поздно она забирает всех, кого коснулась! – закричала она, вбивая посох в пол и кроша его в щепки. – Всю! Свою! Г’хдорову! Жизнь! Но вся она сводится к побегу и выживанию, тупой ты недоумок!

– Мори… – воин потянул к ней руку, но тут же опустил под бешеным взглядом женщины.

– Теперь мне есть что защищать и терять, – она покосилась на дверь, что захлопнулась за девочкой. – Я не позволю отнять мою новую семью. Утащу в ад за собой, если потребуется. А ты, – ведьма захрипела, тыкая указательным пальцем в его грудь, – ты следующий после своего короля, ты знал это? Сестра за сестрой, брат за братом, за тобой она придет неизбежно. Король был сильнейшим на острове, и что с ним сейчас? Его пепел ветер разнес так же, как и пепел моей семьи! Ты следующий! – повторила она, начав задыхаться.

– Я знаю, – сглотнул воин, и это лишь взбесило Мориэллу еще больше. В отличие от нее, его, казалось, это нисколько не тревожило.

– Ты знаешь, – пропела она, захлебываясь смехом. – И все равно тащишь эту хворь в мою жизнь, раз за разом вторгаясь в мой дом, эгоистичный ублюдок! Чтобы она утащила в ад нас троих!

– Я не прохлаждался все это время! – взревел воин, сжимая кулаки. – Я найду способ, клянусь. Я смогу обеспечить тебе безопасность.

– Может, лучше займешь эту дрянь собой? – Мориэлла засмеялась. – А я пока поживу, Эл, прежде чем заполучу силу старых богов и прикончу ее к г’хдоровой матери. Или лучше, – внезапно глаза ее заблестели, – закончить все раз и навсегда?

Мориэлла громко дышала, хватая ртом воздух. Капелька пота стекла по ее груди, а в следующее мгновение ведьма подняла руку, увитую тенями, и вонзила ее в себя. Прямо в грудь, до предела. Вязкая гранатовая кровь потекла вниз, пропитала платье и закапала по деревянному полу. Мориэлла содрогнулась и подняла глаза, пока кровь продолжала капать. Тук-тук-тук, в такт ее бьющемуся сердцу, что ведьма вытащила из груди и держала теперь в руках.

Глаза воина остекленели. Несколько долгих секунд он осознавал происходящее, а потом взревел как раненный зверь, кидаясь к ней.

– Нет! – кричал он, и голос его был полон боли. – Нет! Прекрати!

Ведьма ухмыльнулась и выбросила руку вперед.

Грудь Эла ударилась о доски пола в прыжке и проломила их, но он сумел поймать истекающее кровью сердце ведьмы. Оно билось в его руках и утихало с каждой секундой. В лице мужчины отразилась мука: он сжал его в руках и притянул к себе, укутывая нитями и вливая в него свою магию, словно от этого зависела его собственная жизнь, а не жизнь ведьмы.

– Давай же… – шепнула женщина, и глаза ее блеснули безумием. – Давай! Выбрось его! – Какая-то часть ее хотела, чтобы воин закончил все одним движением. Совершил наконец то, ради чего она была приведена матерью в этот грязный мир. – Выбрось и освободись навсегда!

Руки Эла были перепачканы в крови, как и его грудь, и кровь зашипела на нем под взглядом женщины. Белые нити светились под засыхающей корочкой, и он было кинулся к своей ведьме, чтобы собрать ее по частям, но она уже оказалась в другой части комнаты и гадко ухмылялась. Тени заполнили дыру в ее пустой груди. Они бились в такт сердцу, что держал он в своих руках.

– Глу-пец, – шепнула Мориэлла, а потом принялась чертить в воздухе заклинание, смотря ему точно в глаза. Ее кровь на его плоти, ее магия на его руках. Его бессилие перед ее безумием. – Отныне нет твоей душе места в той Сфере, в коей находится моя. Раз.

Воздух сотрясся от невидимого удара, и красные губы Мориэллы растянула улыбка.

– Ты безумна, – сказал воин, бережно продолжая укутывать в свою магию сердце, как самое драгоценное сокровище.

– А это уже моя дорожка к победе, Эл, – вернула ему его же слова ведьма, а потом прищурилась. – Мне надоело твое самодовольное лицо. – Она взглянула в угол комнаты и осклабилась. – Два.

Новый удар сотряс дом ведьмы, и она громко захохотала, с издевкой смотря в его желтые глаза.

– Пошел вон, пока я не утопила тебя в ведре.

Или выбрось его, закончив все раз и навсегда. Сними проклятие, закончив все раз и навсегда.

От мысли, что теперь ее жизнь была в чужих руках, внутренности Мориэллы дрожали. Турнир за сферу и силу богов еще далеко, но она затеяла свою смертельную игру, обеспечив себе спокойные деньки без одержимых мужчин, вламывающихся в ее жилище. Или дорожку в один конец Сферы Хаоса. Победа или смерть.

Воронка закручивалась вокруг воина, пока наконец не затянула его в себя, исполняя первое проклятие ведьмы. Проклятие ускользания.

Мориэлла внимательно посмотрела на то место, откуда исчез ее воин. Подошла ближе и присела на корточки, чтобы собрать на палец часть своей остывающей крови с холодного пола. Поднесла к лицу и осклабилась, вспоминая лицо мужчины. Так долго она мечтала увидеть такой его взгляд, и вот наконец.

– Приятной вечности, Эл, – сказала ведьма напоследок, поднимаясь на ноги. – Люцитор, сын острова Обреченных, король без короны и глупец без будущего.

– Отец! Пусти же меня, пусти! – голос Аластора врывался в мое сознание урывками. Словно сквозь толщу воды был слышен он, гул толпы, а еще шаги, отдающие глухими ударами по всему телу. Я поморщилась, пытаясь приоткрыть глаза. Вышло не очень. Колени упирались во что-то твердое и холодное, а шею тянуло вверх, и я попыталась позвать на помощь, но губы, покрытые плотной коркой, треснули, и рот заполнился кровью. Я откашлялась, а потом разлепила наконец тяжелые веки. Ребра болели, дыхание давалось с трудом.

Толпа гудела в тронном зале, где я впервые попала в тело Мориэллы. Я попыталась убрать с лица налипшие волосы, но рука дернулась и повисла в воздухе, а следом за этим по полу со звоном заелозила цепь. Я с ужасом огляделась, и сознание едва не покинуло меня снова. Тяжесть была на моей шее, тяжесть была на моих руках, тянула кисти вниз, к земле. Браслеты с морганитом на руках и ногах, ошейник, цепь от которого не давала мне упасть на холодный пол и тянула голову вверх.

– Карина! – откуда-то донесся яростный голос принца, и губы мои задрожали. – Пустите меня, чтоб вас всех! Отец! Она не виновата!

Браслеты, цепи и ошейник. Мой мозг начинал работать. Пустовала лишь… рука. Вот черт!

– Ведьма подделала кольцо, Ваше Высочество, – еще один голос, и я узнала в нем королевского мага Кизария. Сглотнула и дернула головой, пытаясь стряхнуть волосы с глаз. Цепи натянулись, и я зашипела от боли.

– Д-дайте… – прохрипела я, смотря на украшение в руках мага. Только оно могло помочь.

– Отец, прошу! Это не Мориэлла, клянусь, я клянусь! Она моя пара, отец! Я умоляю… Я сделаю все…

– Ведьма околдовала тебя, сын мой, – громкий бас короля разнесся по зале, и гул толпы утих. – Ее магия убила твою мать! Твое проклятие отступило, потому что оно – ее рук дело! Тебя тянуло к ней, потому что с рождения в тебе живет часть ее магии, только и всего! Вот почему ты признал в ней пару. Она будет казнена.

– Нет, – заплакала я, беспомощно дергая цепи. Тело онемело, и я вспомнила слова Люцитора. Морганит вытянет жизненные силы у любой живой души, кроме ведьмы. Казнят меня или просто оставят с этими штуками – я труп. Хотя я и без этого чувствовала себя не очень живой. Без медицинской помощи после феи я долго не протяну. Я прикрыла глаза, а потом повернула голову в сторону Аластора.

В отличие от меня с ним не церемонились и не заковывали в цепи, а просто запихнули в клетку, как животное. На руках его были широкие браслеты с гелиодором, на талии – пояс, но тени все равно извивались по его телу, пожирая. Больше их ничего не могло удержать. Парень не замечал их и не прекращал попыток разомкнуть стальные прутья и выбраться. Взгляд его был обращен ко мне, а рот раскрывался в криках, но в ушах моих звенела тишина. Я сглотнула, пытаясь сконцентрироваться. Люцитор сидел возле клетки, но даже не думал пошевелиться. Его будто забавляло происходящее.