– Она убила твою мать, Аластор! – взревел король, и залу озарил свет его магии. – Мою Катарию!

На миг парень затих, а потом лицо его исказилось от боли, и он принялся бить по клетке еще яростнее.

– Это ложь, отец! Пусти, или я отрекусь от тебя! Отрекусь от короны и Дома Света, клянусь тебе сердцем моей покойной матери! Ты хочешь казнить девушку, что сама богиня избрала мне парой! Я люблю ее!

– Глупец, – король сплюнул. – Твое проклятие развеется в тот миг, как я снесу ей голову! И ты скажешь мне спасибо!

– НЕТ! – взревел он.

Кровь стекала с подола моего платья, сочилась с пробитой насквозь руки и лица. Все, чего я хотела, – это чтобы все прекратилось. Не чувствовать ничего, не чувствовать боли.

Теперь я видела низ плаща короля. Подняла глаза вверх и встретилась с ним взглядом. Лучше бы я смотрела в пол.

– Я не сберег его мать, но спасу сына, – пророкотал король. – Ведьма убила королеву! – толпа зашумела, и их голоса взорвались в моей и так тяжелой голове. – Ведьма привела наше королевство в упадок! Привела к войне! – Еще вспышка воплей. – Ведьма нарушила договор и убила принцессу Долины Смерти прямо на нашей земле! Она прокляла наследника в чреве его матери и собиралась заключить договор на мою жизнь, вашего короля! Хотела завладеть нашими землями!

Толпа отвечала ему громким скандированием.

Убить! Убить! Убить! Убить! Убить!

–Я приговариваю ведьму к смерти! Снести твари голову!

Убить! Убить!

Крики толпы окружали меня со всех сторон, но я смотрела лишь на Аластора. На его лицо, полное страданий и боли, на его руки, по которым змеями струились тени и бугрились от напряжения мышцы. Умрет ли Мориэлла, если ее обезглавить? Она вырвала сердце и не поморщилась. Умру лишь я, а ее душа найдет для себя лазейку в пустующем теле. Его питает магия, которой у нее просто гигантские резервы за тысячу лет жизни. Даже снеси они ей голову – Аластора это не спасет, он обречен. И осознание этого испугало меня сильнее собственной смерти. Будь я Мориэллой, как бы я могла снять это чертово проклятие?! Думай! Думай! Яркая вспышка белого листка перед глазами почти ослепила меня. Заклинание отмены. Это единственное, что я помнила из снов идеально, а рука повторила почти сразу. Неужели Мориэлла и вправду сама оставила эту лазейку?

– В теле ведьмы нет ни капли магии, – между тем говорил король, смотря на мнущегося возле трона стражника с мечом наперевес. – Она нарушила договор и убила. Теперь она в нашей власти.

Ни капли магии. Она и не требуется для магии крови, Мориэлла не раз говорила об этом в моих снах. Лишь кровь, вобравшая в себя темную силу, хоть возможности ее и были ограничены. Она не оставила ни следа, когда убила тех девочек. Она не оставила ни следа, когда стерла барьер самой Матери. И ее не чувствовал Эл, когда ведьма пыталась использовать ее на нем, он уворачивался лишь из-за своих инстинктов.

Руки были скованы, но я чувствовала капающую с пальцев кровь. Не думала, что скажу это, но спасибо, фея. Я подтянула ногой юбки платья и сделала вид, что пошатнулась от слабости.

Стражник с мечом медленно двинулся в мою сторону под крики и подбадривания толпы. Я почувствовала, как в спину прилетело что-то тяжелое, но не издала ни звука. Все мое внимание было сосредоточено на пальцах. Я выровняла дыхание, воскрешая в памяти каждую черточку и каждый символ в ведьмином круге. И вычерчивала их достаточно мелкими, чтобы никто не заметил шевеления под тканью платья Мориэллы.

Аластор сорвал голос. Прутья клетки его были изогнуты, и к нему кинулись четыре стражника под молчаливое одобрение короля. Он кивнул и сел на трон, занимая лучшее место для наблюдения за казнью. Стражник был уже близко.

Я слабая, и я полюбила принца, подвергнув нас двоих опасности. И я знала, что придется нести ответственность рано или поздно, но теперь ни о чем не жалела. Я отдам жизнь ради блага Аластора. Двоим нам не спастись, но… Я сморгнула слезы и увидела в толпе испуганное лицо Лисаны. Единственная оставшаяся из невест.

Молю, пусть она любит его так, как полюбила я. Пусть заставит забыть все ужасы, что он пережил. И меня.

– Живи. Будь счастлив, Аластор, – прошептала я, дочерчивая круг и смотря на палача, что приближался, занося свой меч. А потом закричала изо всех сил, что только у меня остались. – Отмена! СНЯТЬ! СНЯТЬ!

Я завопила и зажмурилась, ожидая острого лезвия палача на своей шее. И всем сердцем надеялась, что последнее мое желание исполнится, и Аластор сможет жить нормальной жизнью. А потом услышала крик. Смех со стороны клетки. Шипение. И булькающий звук совсем рядом.

Туман укрыл пол. Подол платья Мориэллы взметнулся прямо перед моим носом.

– Не размахивай возле меня этой штукой.

Ногти ее стали длиннее и острее и отсекли руку стражника за долю секунды. Сначала раздался звон упавшего оружия: рука с мечом, оставшимся в сжатых пальцах, упала на пол, но ведьма уже подбирала меч, чтобы вонзить его в грудь мужчины прямо через чертову кольчугу. Потом ушей моих достиг глухой стук: ведьма вытащила лезвие обратно без малейшего усилия и отсекла голову палача. А следом зазвучал мелодичный женский смех, заполнивший собой тишину залы.

Первая моя мысль: вот как нужно было ими пользоваться.

Вторая: …

– А-а-а-а! – я бешено завопила, отползая от крови и частей тела.

– Что такое? Первый раз мужчина теряет голову при виде тебя, паразитка? – усмехнулась ведьма. А потом прищурила свои голубые глаза, полыхнувшие злобой. – Как осмелилась ты рыться во всех моих воспоминаниях, когда я дала тебе лишь одно? Бить меня по лицу?! – Последнее она произнесла так грозно, что я завизжала. – Я убью и тебя! – закончила Мориэлла, а потом внезапно с блаженством потянулась вверх, разминая спину. – Но как же чертовски приятно вновь чувствовать свое тело.

– И не говори, Мори, – согласились с ней за нашими спинами, и я в шоке уставилась туда, где еще недавно сидел Люцитор. Мориэлла была удивлена не меньше. Красивое лицо женщины исказилось злобой.

Эл хрустнул шеей и широко улыбнулся, взлохмачивая свои черные волосы левой рукой. Метка засияла на ней как никогда прежде. Кулон с его шеи, алая сфера с полумесяцем, валялся теперь разбитый, и из него валил такой же туман, какой окружал сейчас нас с ведьмой. Я сглотнула, кинув взгляд на свои руки. Я – снова я. Люцитор вернулся из своей Сферы с этим кулоном, когда у него пытались украсть что-то ценное. В нем была заточена душа ведьмы или мое тело? Был портал в другую Сферу, чтобы Люцитор смог находиться здесь? Я помотала головой. Что важнее…

– Карина! – Аластор сидел на коленях, и из глаз его текли слезы. Он смотрел на меня, но совершенно не замечал того, что привело меня в восторг. Его тело! Тени стекали с него и змеями ползли по полу к ведьме. Обратно. Как я и хотела. Кажется, помимо снятия проклятия с Аластора, я сняла его еще и с Люцитора и, возможно, еще и со всех, кого когда-либо проклинала ведьма.

Когда кот превратился – кулон его треснул, и это вернуло все на круги своя. Или он сам снял с меня заклинание, как и обещал, как только освободился от своего бремени. Теперь он спокойно шагал по той же земле, что и Мориэлла, и ни капельки от этого не страдал. Что нельзя сказать о самой ведьме.

– Я спущу с тебя шкуру, гадкий кошак!

– Похоже, что уже нет, – Люцитор развел руками.

– Но сначала… – Мориэлла обернулась ко мне, и я вспомнила, что опасность еще не отступила. – Ты узнала мои тайны.

– Я же не специально! – взмолилась я, пытаясь отползти, но чертовы кандалы тянули назад. – И била я тебя не со зла! Я всегда так делаю, когда злюсь на саму себя, честно-честно! Пожалуйста! Ты же на самом деле не такая уж плохая!

– Я принесу красивый венок на твою могилу, как у вас принято, – достаточно хороший поступок? – процедила она, и я что есть сил принялась мотать головой из стороны в сторону.

– Мори, Мори, – лениво позвал ее бывший кот, а потом подмигнул, показывая на свою руку. Постучал пальцами по месту, где обычно располагаются часы. – Смотри-ка, ты убила кое-кого во дворце, а отбор еще не окончен. Тик-так.