Уже несколько месяцев как Мать отправила Мориэллу и еще дюжину ведьм в Протанию. Земли, укрытые песками и теплом местного светила, были нужны старшей ведьме, но топтали их тупые дикари, режущие себе глотки из-за боязни магии. Здесь клубы пара поднимались едва ли не до колен, а волосы вились от жары и влажности круглые сутки. Мориэлла не могла дождаться, когда с делами здесь будет покончено и она снова сможет окунуться в холод и мрак своего дома. Но никак не ожидала увидеть здесь воина.

– Я не стану королем, – беспечно пожал плечами Эл, и ведьма принялась медленно раскачивать ногами, всматриваясь в его лицо. Он заметно возмужал, черты лица его стали грубее, но ехидный и даже ребяческий блеск глаз до сих пор оставался при нем.

– Почему же?

– Воины острова никогда не примут королеву-ведьму.

Девушка подавилась воздухом и едва не свалилась со своей перекладины вниз, прямо в руки парня. Но в последний момент удержалась, не предоставив ему такой возможности.

– Я дарую тебе свою магию, а ты мне – свою. Они схлестнутся в танце и вечной клятве оберегать и питать друг друга. Я отдам тебе свою вечность в обмен на твою. Для этого я шел за тобой через миры и наконец нашел.

Взгляд его был непривычно серьезен, а голос решителен.

– Ты мне так предложение делаешь? Ты жалок.

– Я честен. А ты – нет. Почему ты противишься?

– Потому что я не тупое животное, – сказала Мориэлла, и нерв на скуле парня дернулся. – Я же ведьма, идиот. Не боишься, что съем тебя, если подойдешь слишком близко? – она усмехнулась, припоминая страшилки для маленьких воинов острова.

Мориэлла тихо засмеялась, и парень задрал голову еще выше, сделав шаг к ней. Губы его растянула ухмылка:

– А ты не боишься, что я съем тебя?

Девушка застыла и отвела взгляд.

– Лучше бы тебе держать свои зубы при себе. Прекрати это.

– Прекратить что? – его желтые глаза прищурились, а уголки губ дрогнули.

– Преследовать меня, – нахмурилась Мориэлла. Его поведение сбивало с толку. Парень сделал глубокий вдох и положил ладонь на затылок, что заставило его мускулы взбугриться под загорелой кожей.

Мориэлла заметила, что теперь руки Эла не покрывали перчатки, скрывающие белую метку. Жара заставила его расстегнуть свою жилетку, и под ней девушка видела часть рукояти клинка, когда парень двигался и одежды его распахивались сильнее. Его одеяние говорило о том, что он не шел за ней бездумно, а точно знал, какая погодка его здесь ожидает.

Если он подготовился к этому, еще не ступая в земли Протании, то дела ее плохи. Ведьма до сих пор не знала, на что способна его белая магия. И как ей противостоять, если ее собственная пока не способна тягаться с ней. Но если магия бессильна…

Ведьма кинула взгляд на бутылку с вином в углу комнаты. Кто-то из ведьм обнес ближайшие дома протанийцев и притащил ее сюда для веселья, но пока что та оставалась нетронутой. Мориэлла могла бы добавить в нее свою кровь. В ее заклятии крови нет магии, он даже не почувствует. А потом… А что потом?

Мориэлла откинула идею. Соблазнить воина вином, что может быть глупее?

Эл ругнулся сквозь зубы и сделал скачок назад, и тяжелые капли крови сорвались с пальцев ведьмы на пол. Туда, где находился парень еще секунду назад. Ну она хотя бы попыталась.

– Ты все так же быстро прыгаешь, – протянула девушка, прищурившись. – Жаль, не получилось так в ту ночь, Эл. Когда я прикончила твоего друга.

Что-то во взгляде парня переменилось. Он не тревожился за свою жизнь и не злился на Мориэллу, когда она пролила кровь, но теперь крылья его носа яростно раздулись.

– Оу, что такое? – проворковала ведьма, наклоняя голову и принявшись болтать ногами сильнее.

– Я не забыл это.

– А что тогда волочишься за мной, глупенький? – осклабилась Мориэлла. – Боль от утраты друга недостаточно сильна для того, чтобы забыть мордашку мерзкой ведьмы? Как недостойно, фу-фу.

Она хихикнула и приложила ладошку ко рту, пока желваки ходили на скулах Эла.

Злись. Прими жгучую, как пески этого мира, ярость в свое сердце и забудь обо всем. И оставь наконец в покое.

Парень прикрыл глаза. А потом открыл их янтарно-желтыми. Теперь они светились, и это не могло не завораживать.

– Он был не другом мне, но братом по оружию и духу.

– У тебя есть лишь один брат, – сказала ведьма, рассматривая свои ногти. – И сейчас он отдает приказ убивать моих сестер.

– Они такие же сестры тебе, как и мне мой брат, задушенный тенями, женщина?

– Ох, ты меня запутал, – она надула губы, наклонила голову сначала к одному плечу, а потом к другому. – Пожалуй, да.

Настоящие, должно быть, не стали бы вырывать ей волосы в детстве. И часть из них не оказалась бы съедена клубком белых змей.

– И кстати, они уже у двери, – она ухмыльнулась и постучала ногтем по перекладине, привлекая внимание парня к теням, что тянулись от ее пальцев прямо в щель меж досок дома. – Я бы слезно попросила их не убивать тебя, но, сам понимаешь, кровных уз у нас нет. Мы не так близки.

– Позвала подмогу, потому что не хочешь убивать меня сама? – улыбнулся парень, и ведьма фыркнула. – Признайся, ты привыкла ко мне.

– Мне просто некогда. Ну, прощай. Или проваливай домой, кретин.

– Мой дом там, где ты.

– Тогда сдохни прямо в нем.

И спрыгнула, поднимая клубы пыли, с доски над дверью, чтобы толкнуть ее и указать пальцем разъяренным ведьмам себе за спину.

– Постой, – послышался насмешливый голос оттуда. – Убегаешь, чтобы не признаться себе в том, что у тебя есть сердце? Тебя когда-то бросил тот, кого ты любила?

– Да плевать, – выдохнула ведьма, потянувшись вверх всем телом, но голос ее дрогнул. – Не запачкайте пол, девочки.

Краем глаза она заметила белое свечение возле парня прямо перед тем, как открылся портал. И зашагала из дома прочь, больше не оглядываясь.

Я лежала в постели и не могла заставить себя встать. Сегодня сон Мориэллы не принес боли. Как если бы сердце ее очерствело и больше в нем не осталось места для страданий и сожаления. В любом случае я знала точно: жизнь воина, предназначенного ведьме самой судьбой, оборвалась не в сегодняшнем воспоминании. Фернис говорил, что она убила своего суженого сама.

Я взглянула на руки, закрытые черными перчатками, и точно знала, что теней за эту ночь стало больше. А потом прикоснулась к груди, на автомате потерев едва выпирающий шрамик. Здесь теплело, когда Эл оказывался поблизости. А теперь было холодно. Даже сейчас.

Я подумала о том, что испытывала похожие чувства при виде Аластора.

Мой дом там, где ты.

Я начинала забывать все, что увидела, но эти его слова еще звучали в голове. Они напоминали мне бабулю.

Мне было шесть, когда мы с ней уехали из родного города, где жили мои родители. Пришлось переехать из большого дома в однокомнатную квартиру, где ничего не напоминало о прошлой жизни. Только бабушка и пара любимых игрушек.

– Я хочу домой, – говорила я, вытирая мокрый нос.

И тогда бабуля присаживалась на корточки и утирала мои слезы своим платком:

– Твой дом там, где о тебе думают, пирожочек. Мой уже здесь, не так ли?

Она улыбалась, смешно прищуривая глаза, и тогда я тоже верила, что все снова станет хорошо.

Я потянулась, выйдя на террасу, и посмотрела на лабиринт сверху. Вчера я была так расстроена, что даже не стала ждать конца испытания, а теперь столкнулась с тем, что ни черта не знаю. Тогда мои внутренности скрутило от непонятных чувств из-за Аластора и его разговора с Лисаной. И если среди них была ревность, то я – самый худший и эгоистичный человек во всех Сферах. Стало до жути стыдно. На ревность я не имела никакого права, впрочем как и на принца. Он ведь и не нравился мне раньше? Что я за девушка, если мне так легко вскружить голову одним лишь спасением и проявлением интереса? Стыдоба.

Если пойду на поводу у своих чувств и у Аластора, то лишь все испорчу. Дам надежду и ему, и себе.