Песню исполнили еще два раза, а затем, когда народ все же немного успокоился, детишки запустили «проходную» песню на космическую тему «Притяжение Земли». Спокойно исполнили, и довольно неплохо: тому же Лещенко до такого исполнения как до Пекина… в общем далеко. Затем детишки просто замечательно исполнили «Млечный путь» из неснятого еще «Большого космического путешествия» — а тем временем мимо меня прошло еще почти две сотни совершенно посторонних пятиклассников, сто восемьдесят семь человек (правда, пятерых я «отклонила» по известным мне причинам). То есть они в большинстве вид делали, что пятиклассники: там минимум троим хорошо если лет восемь исполнилось, но я особо и не придиралась: мне не классы требовались, а массы и класс! Который они сейчас всем покажут…

Я действительно свой «инструмент» освоила: теперь я могла «контакт» установить всего на час. То есть могла его где-то через час просто «выключать», и даже через полчаса так сделать могла. А мне нужно было почти двум сотням «случайных прохожих» продемонстрировать их собственный талант. Ну и родителям этих талантов показать их детей с «правильной» стороны. Так что пока «мои» пели песни, «чужие» просто встали вдоль «крыльев» поставленных в торце Дворцовой площади подмостков, и это выглядело, как будто все они просто на более удобные места перешли, чтобы на исполнителей вблизи смотреть. Однако у меня на «пришельцев» были совсем другие планы, так что когда Людочка положила гитару и села у рояля, а все девочки из моего класса просто встали и ушли за кулисы, они тоже за кулисами скрылись. И на сцене остались Людочка (за роялем), Таня Ефремова за ударной установкой, Сашка с бас-гитарой и еще два мальчишки с гитарами уже обычными (но все же электрическими). И Валя Тихонова со скрипкой (с альтом).

Лидочка сыграла вступительные такты, затем запела — и на площади стало очень тихо: все вслушивались в слова новой песни. А когда она допела куплет и Таня на ударной установке сыграла перебивку, занавесы, изображавшие кулисы просто упали и исчезли (киношники такие трюки очень хорошо умели проделывать) и припев начался под звуки уже двадцати ударных установок. А еще — двадцати электрогитар «для пятого класса» — я все, что мальчишки сделать успели, принесла), полного комплекта духовых, которые в кружке при Дворце имелись, почти всех инструментов, что у меня в оркестре были (кроме «итальянцев», конечно) и детишки во всю глотку грянули знакомый до слез (мне знакомый) припев.

Ну да, в таком исполнении «Трава у дома» до пяток пробирает, а когда перед завершением песни все музыканты одновременно «заткнулись», а девочки-барабанщицы под звук одних ударных установок снова припев пропели, даже у меня горло перехватило. И поэтому я не успела вмешаться — и Людочка, после многочисленных воплей из публики, с улыбкой заметила:

— Ну, только если вы все припев с нами петь будете. Но это уже в последний раз на сегодня, людям работать надо: Дворец сам себя не построит…

Скромный такой концерт получился, в полчаса уложился. Только, мне кажется, эти полчаса все, кто на площадь сегодня пришел, будут очень долго помнить. И зрители, и «невольные исполнители». Последние с радостным гомоном побежали к родителям, которые наблюдали (наверное, рты разинув от удивления) за их выступлением, «мои» аккуратно собирали инструменты вместе с пришедшими им на помощь милиционерами (я думаю, что сегодня вообще вся городская милиция здесь собралась, даже начальник горотдела — и тот, как я заметила, две тубы очень бережно нес обратно во Дворец).

А ко мне подошла Светлана Алексеевна:

— Елена Александровна, я уж не знаю, как вам удалось столько школьников подготовить, а ведь они и на самом деле выглядели, как будто на площадь случайно пришли…

— Никого я не готовила, Людочка сама всех пришедших на концерт пятиклашек пригласила. Вероятно, побоялась, что у нас в оркестре народу не хватит на то, чтобы звук на всю площадь раздать. А дети — я же вам говорила, что все дети талантливы?

— Да… и мне здесь тоже почти все именно это и говорили…

— Тогда… я сейчас минуточку посижу отдохну, в смысле, дождусь, когда придут те, кто мой пульт унесет на место, и с вами еще немного пообщаюсь…

Но я даже договорить не успела: ко не подбежала Эльвира Андреевна:

— Елена, вас там срочно к телефону!

— Скажите им, пусть попозже перезвонят. Вечером, домой…

— Там вас Леонид Ильич у телефона ждет…

Ну да, Брежневу же не скажешь «перезвоните попозже». То есть я бы сказала, но вот Эльвира Андреевна… а подводить ее не хочется, она же мне так сильно в подготовке этого концерта помогала, да и не только в этом. Так что встала, попросила ее «пока приглядеть за пультом» и бегом направилась в ее кабинет. Взяла трубку, а в ней — тишина. То есть совсем тишина, ни гудков, ни даже шорохов каких. Я пару раз проорала в нее «Алё», затем уже почти повесила — но в последнюю секунду все же услышала в ней голос и снова прижала трубку к уху:

— Гадина? Я тут посмотрел на то, что ты вытворяешь там у себя возле дворца, и поэтому хочу кое о чем тебя попросить. То есть сразу предупреждаю: мне выступление твоих детишек очень понравилось, особенно эта последняя песня, хотя и первая… но оно и понятно, тебе же пока восемнадцать, детство в… в общем, играли детишки отменно.

— Последняя песня исполнялась я даже не знаю кем, Людочка просто ребят из зрителей пригласила.

— Это мы потом обсудим… то есть я о другом. Я тут позвонил на «Мелодию», а они мне сказали, что эти песни на пластинках они до конца года выпустить не смогут.

— А мне-то что за горе?

— Да тьфу на тебя! Ты научишься старших хотя бы дослушать? Не смогут они потому, что каких-то лаковых дисков у них не осталось. Та хоть знаешь, что это такое?

— Знаю.

— Теперь и я знаю, а еще я теперь знаю, что в СССР их вообще не делают, а покупают в Америке. Их только две компании делают, американские как раз, тут у меня записано какие, где тут, а, вот: «Аудио» и «Транско». И в этом году они нам больше уже не продадут…

— Почему?

— Потому что Фурцева всю выделенную валюту… неважно, а все, что на год закуплено было, уже на другие твои пластинки истратили. Ты можешь у бабушки своей попросить нам хотя бы пару сотен таких дисков прислать? Ну хоть сотню, а мы ей потом деньги вернем, только не очень скоро. Ведь не на пропаганду коммунизма диски эти проклятые нужны, а на твою, черт бы тебя побрал, музыку!

— Ладно, сама куплю Они дорогие?

— Да, очень. Но твои песни про космонавтов, и про не космонавтов особенно, не издать до летних школьных каникул было бы политически близоруко… то есть было бы обидно их не издать.

— Я поняла, но ведь в любом случае они не дороже денег. Куда лаковые диски везти?

— В СССР.

— Это я уже поняла, а точнее?

— Ты их купи, а куда везти… тебе скажут. И — спасибо за концерт!

Я — снова бегом — вернулась на площадь, но застала там только сматывающих кабели телевизионщиков. Которые на мой вопрос ответили, что Светлана Алексеевна «минуты три как уехала». Ну не обидно ли? Я так готовилась, «инструмент» свой, можно сказать, затачивала — а «вонзить» его в нужную мне жертву снова не вышло. Впрочем, еще не вечер. То есть вечереет уже, однако первого мая будет еще один концерт, и вот тогда…

И в размышлениях о том, что будет тогда, я не спеша отправилась домой. Пешком. В сопровождении почти что роты милиционеров…

Дяденьки милиционеры шли вместе со мной не потому, что они меня охранять решили, а просто возвращаясь к себе в отделение. У меня дом так стоял, на перекрестке двух улиц, и в доме напротив, через улицу, булочная моя любимая располагалась, а через другую стоял тот самый «мебельный», где я посудой разжилась. А через перекресток наискосок размещалась горбольница, и, вероятно, именно поэтому меня в булочной за медсестру принимали, хотя я что-то сестер в белых штанах там не видела. Впрочем, в последнее время такие вроде там шастать уже начали… неважно. Так вот, во дворе этого дома с мебельным магазином — в глубине двора, как раз за тем пустырем, где я строительство жилых домов наметила — горотдел милиции и разместился, так что мне с милиционерами просто по пути было, точнее, им со мной по пути. А шли они хотя и со мной, но меня никто не дергал, с вопросами дурацкими не подходил: они все же люди были взрослые, смогли заметить, что я иду злая и вся из себя задумчивая. И злая я была из-за того, что Светлану Жильцову «упустила», а задумчивая…