Мориэлла подняла на нее усталые глаза:

– Она родила меня, чтобы принести жертву?

– Да.

Слова не умирающей в бреду, а королевы всех ведьм. Душа Мориэллы опустела.

– Зачем мне теперь жить?

– Должно быть, у богини были на тебя свои планы, поэтому ты жива. Живи ради цели, дитя. Ты станешь великой ведьмой, сильнейшей в своем роду. Твоя мать и тетка ушли, а ты стоишь здесь, живая и полная магии.

Мориэлла перевела взгляд на портрет ее матери и взмахнула посохом тетки. Огонь поглотил сначала края рамы, а потом стер красивое лицо женщины в середине, прежде чем картина осыпалась пеплом. Девушка выжгла лик матери со стены и ее образ из своего сердца.

– Теперь у меня нет цели, – спокойно сказала она, возвращая взгляд Матери. – Я отрекаюсь от своего рода.

Мать кивнула без единой эмоции во взгляде.

– Сегодня Род Матрэ исчезнет.

– Но есть то, чего бы я хотела… – сказала Мориэлла. – Я хочу увидеть свое рождение. И ее смерть.

Черты Матери заострились, и она быстро вскинула голову.

– Боюсь, это не пойдет тебе на пользу, а лишь ослабит… Взгляд в прошлое губит, моя дорогая. Он тебе ни к чему.

Мориэлла нахмурилась. Она знала, что Мать хранит в своих запасах нужные ей артефакты.

– Но… Что мне теперь делать? – Не было больше никого, о ком Мориэлла бы могла молиться. У каждой ведьмы было предназначение, и теперь она знала, в чем было ее. Исчезнуть.

– Найди способ стать сильнее и обуздать магию, что дремлет в твоем сердце, – сказала Мать, приблизившись. Она приподняла ее подбородок своими тонкими пальцами, вдавив ногти в щеки, и заглянула в лицо полуслепыми глазами, загоревшимися зеленым светом. – Для этого ты была рождена и спасена самой богиней, твоя жизнь не пуста. Найди что-то, в чем ты станешь самой могущественной, Мориэлла, сильнее Верховных ведьм, и займи одно из их мест. Будь рядом со мной, мое бедное, покинутое всеми дитя.

Девушка вздрогнула, поняв, что Мать говорит об убийстве одной из своих сестер. Иначе Верховной не стать, сильнейшие ведьмы их Сферы редко умирали своей смертью.

– Я дарую тебе смысл жизни, моя девочка, всегда помни об этом. Отрекись от рода, но не от меня. Будь мощью моей Сферы, будь силой земель ведьм. И тогда твоя мать не будет довлеть над тобою, ни ее образ, ни ее душа, ни ее злые мысли. Теперь у тебя есть я, служи мне.

Мориэлла моргнула, чувствуя, как внутри ее разгорается пламя. Теперь, впервые встретив Мать, она понимала, почему все ведьмы Сферы ее почитали. Ее словам невозможно противиться, ее воле подчинялись беспрекословно.

– Твоя мать, твоя плоть и кровь, предала тебя, но я стану той Матерью, что даст тебе смысл и поднимет с колен твоей боли. Стань же той, пред кем преклонятся ведьмы за стенами твоего дома. – Она перевела глаза поверх головы Мориэллы, и девушка услышала шум снаружи. Они ненавидели ее, презирали, а теперь их злость возросла. – Будь верна лишь мне, и я дарую тебе могущество, о котором ты и не мечтала. Стану твоей семьей.

Девушка вздрогнула, смотря в красивое лицо Матери, а следом ее голова качнулась сама собой. Порывы ветра, скрип досок под ногами, шелест струпьев, подхватываемых магией и даже стук сердца Мориэллы, все затихло в один миг. Был лишь голос Матери.

– Я буду служить вам, – произнесла девушка четко, и тонкие губы ведьмы дрогнули в улыбке.

– Теперь ступай, о Марлен я позабочусь.

– Госпожа, – сказала Мориэлла, нахмурив брови. – Я совсем забыла, тот голос…

– Голос?

– Магия, что забрала мою тетку и женщину, что родила меня. Она тянулась и ко мне.

– За белой болезнью следует белая смерть, – ответила Мать. Она щелкнула пальцами, и иссохшее, лишенное магии тело рассыпалось в прах. – Магия вашего рода всегда была соблазнительной. Но тебе не нужно бояться, пока ты со мной.

Мориэлла опустила голову, проклиная свою семью. Внутри ее было пусто, лишь глаза Матери заполняли эту пустоту, лишь ее слова. Остался еще кто-то, кто верил в нее. Тот, в чьем взгляде не было ненависти.

– Спасибо, – прошептала она едва слышно и двинулась к двери, перехватив поудобнее посох. Возгласы ведьм затихли, едва она распахнула дверь, но та в ту же секунду захлопнулась.

– Мориэлла, – окликнула ее Мать, не оборачиваясь и все так же стоя у постели Марлен. Белые прямые волосы подхватывали порывы ветра, и Мориэлла углядела в них серебряные нити.

– Да, моя госпожа?– в этот миг девушки вновь коснулся запах крови и гниения вперемешку с полевыми цветами, и она подавила порыв прижать ладонь к губам и носу.Другой магии рядом не было. Лишь Мать.

– Избравший темную дорогу не должен оглядываться. Пройденная тьма гораздо опаснее, когда она у тебя за спиной. Всегда смотри вперед.

Мориэлла быстро кивнула и удалилась из проклятого дома, чтобы больше никогда не слышать этот запах.

Проснулась я от очень мягкой пощечины. Скорее всего, так бы и продолжала спать, если бы во второй раз Люцитор не решил задействовать когти. Уже не так мягко.

– С ума сошел? – взвизгнула я, резко садясь в постели, и кот слетел с моей груди на пол. Приложила руку к щеке и машинально помассировала. Мыслями я все еще была в воспоминаниях Мориэллы.

– Что это? – строго спросил кот, показывая мне лист бумаги с кругом.

– Мне больно, – сказала я тихо, стягивая рукой ткань сорочки у груди. – Так сильно больно, Люцитор. – Комок встал в горле, и я посмотрела в потолок, часто моргая.

– Я ударил не так сильно, – издевательски протянул кот и еще раз потряс листом перед моим лицом. – Откуда это, слышала меня?

– Мне больно не из-за тебя. – В носу защипало, а голос превратился в хриплый шепот: – Вот здесь, Люц. Ее жизнь – сплошная боль. Одиночество, предательства, страдания, еще раз предательства. Ее использовали и бросали наедине с ее болью, я никогда не чувствовала ничего подобного, я клянусь.

– Ты… – Люцитор опешил, выронив лист. – Нет…

– Она вовсе не такая, как о ней говорят. И как говорил ты. Она лишь пыталась казаться сильной.

– Ты видела, – шепнул он. – Как много ты видела?

– Я больше не вынесу. – Слезы пролились из моих глаз, и я поджала колени к груди. – Я не могу. Верни меня домой, прошу. Я никогда не забуду этого, никогда, Люцитор.

Зарыдав, я опустила голову на колени. Я чувствовала все, что чувствовала она. Но после этого мне не хотелось жить, а она…

– Что ты видела? – неожиданно взревел Люцитор, и я подскочила на месте. Бросила взгляд на его вздыбленную шерсть. – Г’хдор, – ругнулся он, зажмурив желтые глаза. – Не делай так, черт бы тебя…

– Сначала ответь ты. – Голос мой надломился, и я смахнула слезы рукой. – Кто такая Мориэлла? Настоящая Мориэлла.

Кот серьезно посмотрел в мое лицо, прежде чем отвести глаза и ответить.

– Женщина, чья тьма заполнит солнечные земли этой Сферы.

– Нет, она…

– Не обманывайся, девочка. Что бы ты ни видела, она прожила достаточно, чтобы стать тем монстром, которым ее все и считают.

– Она не была им. Зачем она здесь?

– Не знаю.

– Врешь, – процедила я, проследив за его взглядом. Он отвел его в сторону точно так же, как и при нашем первом разговоре. Тогда Люцитор сказал, что я попала сюда случайно. А потом обмолвился, что смешал два заклятия, но тут же замял тему.

– И что с того? – неожиданно произнес кот, не став отнекиваться. – Завершай отбор поскорее и возвращайся, не терпи боль. Или не спи совсем. Но просто так я тебя не отпущу.

Он кинул лист с кругом на пол и демонстративно наступил на него, прежде чем уйти. В глазах его появилась усталость.

– Я видела этот круг во сне, – сказала я, но кот уже не обернулся.

– И так понял.

Я немного посидела в постели, смотря на резную дверь, обвела темную комнату взглядом, а потом подошла к зеркалу. Лицо Мориэллы было еще бледнее, чем обычно, но на щеках горел лихорадочный румянец, блестели глаза. Я тронула пальцами белую прядь и отвела в сторону, чтобы увидеть часть родимого пятна, о котором шла речь во сне.