— Я хотел всего лишь проверить её на Камне Правды, — сквозь зубы проговорил ректор, хмуро глядя на меня.

— А вы спросили, чего она хотела? — не унимался я.

— А вы ей кто? — повысив голос, спросил он.

В этот момент дверь открылась, и вошёл высокий блондин. Он увидел лежащего магистра на кровати и, не теряя времени, поспешил к нему. Приложил пальцы к вискам бледного магистра и начал шептать заклинание. Впервые я видел такой метод реанимации. Я слишком много прогуливал занятия по лекарскому делу и оказанию первой медицинской помощи, и, коснись, что я вообще не смогу помочь пострадавшему. Узнай об этом в Управлении — сразу отправят на дополнительное обучение. Пока мне везло, и я не оказывался в опасности без лекаря.

Магистр закряхтел, и блондин сразу же выпрямился.

— Что вы видели? — спросил у него ректор, не давая ему прийти в себя.

— Лес. Волки и кровь, — прошептал магистр и положил ладонь себе на лоб.

Парнишка схватился за спинку кресла и, держась за неё, стал медленно садиться на пол, затем, обхватив голову двумя руками, громко всхлипнул.

«Надо же, какой ранимый», — подумал я.

— Господин Хаас, давайте поговорим наедине, — вдруг обратился ко мне Балодис. — Агъян, посмотри за ними, — невозмутимо сказал он и жестом показал, что приглашает меня выйти.

Как только мы вошли в соседнюю комнату, ректор создал купол от прослушки и, отбросив все приличия, сказал:

— Рассказывай всё, что о ней знаешь. Какой у неё дар?

«О! А куда же делось уважение?» — подумал я, но решил не акцентировать на этом внимание и сам пошёл в наступление: — Она не маг. На двух артефактах проверял. И, если честно, хотел тоже на Камне Правды проверить. А почему у вас к ней такой интерес? И вообще, как она тут оказалась?

Ректор, хмыкнув, подошел к креслу и сел в него, вальяжно облокотившись на спинку.

— У неё есть дар целительства и ещё что-то. Не могу объяснить, но чувствую это. Зачем она вам с Гайлисом понадобилась? Зачем её ко мне подослали? У нее не получилось выполнить ваше задание, и она сбежала? Тогда не сходится, зачем ты её ищешь?

— Что за чушь? — воскликнул я. — Я готов пойти к Камню Правды, и вы увидите, что девочка случайно оказалась в городе. Мне нужно её просто вернуть домой. Как бы не сентиментально это звучало, но я обещал своей маме помочь этой девочке.

Ректор скривил лицо, так что тут же захотелось уйти. Зачем я трачу свое время, если она уже где-то в лесу? Только собрался встать и попрощаться, как вдруг он заговорил и рассказал о её появлении в академии. Выслушав его, я вспомнил о разговоре адептов про «показуху», и искренне мне стало жаль несчастную Замарашку. Это же надо было так удачно сбежать от Омида и чуть не утонуть на глазах почти всей академии. Вздохнув, я поведал ректору о том, как познакомился с ней, и пришлось рассказать об оборотне.

— А вы знаете о том, что у магистра Зведриса есть дар предвидения? — спросил я после небольшой паузы.

— А вы, господин Хаас, совсем не умеете держать при себе чужие тайны, — хмуро ответил Балодис.

— Почему же? Умею, только после увиденного я решил удостовериться.

— Как я вижу, вы любите во всем самолично удостоверяться.

— Мы опять на «вы»? — ехидно спросил я.

— Ты думаешь, что магистр видел волков и кровь в будущем? Есть шанс, что она ещё жива? — задумчиво спросил у меня Балодис, смягчившись в лице.

— Она прожила почти всю свою жизнь в лесу с оборотнем. Я уверен в том, что с ней всё в порядке. Если не замёрзнет, конечно, этой ночью. Что с меткой? Почему она красная? — спросил я, глянув на руку Балодиса.

— Хотел бы я сам знать. Обычно её вообще не видно на моей коже, а тут ещё сердце словно в тиски зажало. Когда они с Шарби переместились, я резкую боль почувствовал, а не просто сигнал о нарушении моего запрета на выход из академии. Да и узор совсем не тот…

— Ничего себе, какой сюрприз мы нашли в той деревне! — удивился я.

— Как нам теперь искать этот сюрприз? — задумчиво проговорил ректор.

Аша

Бежать по снегу за птицей было очень сложно. Дятел довольно быстро летел, и мне приходилось приглядываться, потому что он так и норовил скрыться среди деревьев. Птица оказалась вредной, и не с первого раза у меня получилось дать ей чёткий приказ отвести меня к людям. То ли дело во мне, то ли в самой птице, или вообще всё из-за странного леса, я никак не могла сосредоточиться на своём даре. А ещё вокруг, как назло, больше никого не было, и я не могла попросить ещё кого-нибудь о помощи. Прижимая руки к груди, я хватала холодный воздух жадными глотками и никак не могла нормально отдышаться. Боль в груди только нарастала, а к покалывающим ощущениям в ладони я уже привыкла. Что за магию ко мне применил этот ужасный ректор? Вроде бы, чтобы не сбежала, но я здесь. Устав бежать, я перешла на быстрый шаг, затем на простой и вскоре остановилась. Птицу я потеряла из виду. Обхватив ствол сосны, я уперлась лбом и зажмурила глаза. Солнце скоро сядет, а сил идти уже нет. Поначалу, когда я шла ещё с Фуратом, не могла понять, отчего у меня так сильно болят колени и бёдра. А теперь я догадалась. Спасибо господину Ректору и его воздушному вихрю. Как он ещё не переломал мне ноги? Снимать колготки и смотреть на синяки совсем не хотелось, а то, что они есть, я точно знала. Кожа моя слишком тонкая, и даже от малейшего тычка остаётся синяк. Вздохнув, я подняла голову и посмотрела на клочок вечернего неба, который виднелся среди высоченных сосен. Придётся снова звать на помощь зверей. Вот только отдышусь, и снова попробую. Оторвавшись от дерева, я пустила свой дар. Не желая тревожить мелких животных, я позвала того, кто смог бы меня нести. Представила лося, затем оленя, тем более я видела следы кого-то из них. Кто будет поблизости, тот услышит и придёт. Ждать мне пришлось недолго. Среди деревьев появилась оленуха, но, когда она подошла ближе, я разглядела на её голове маленькие бугорки. Нет, это самец, который зимой сбросил рога.

— Помоги добраться до людей, — сказала я, потянув к нему руку с желанием погладить невероятно красивую мордочку.

Он несмело подошёл и ткнулся в мою ладонь, затем, фыркнув, отвернулся и подставил свой бок. Только с третьего раза мне удалось залезть на него. От восторга у меня не закрывался рот. Я нахваливала этого красавца и всё время его гладила. Сначала он шёл медленно, привыкая к ноше, а я приспосабливалась, как бы поудобнее сесть, а затем и лечь, обхватив его за шею. Вскоре, приноровившись друг к другу, он побежал, и всё моё восхищение слетело на первой же яме, через которую он перепрыгнул. Душа ушла в пятки. Я вцепилась в него сильнее, но пальцы настолько окоченели, что я их почти не чувствовала. Колени в одних колготках тоже замёрзли, не говоря уже о мокрых пальцах на ногах. И та боль, которую я чувствовала ранее, теперь мне казалась незначительной по сравнению с нынешней.

«Слившись в единое целое» с оленем, я старалась ни о чём не думать, но, как назло, мою бедовую голову стали посещать разумные мысли. Сдался мне этот лес теперь, когда я знаю, что до меня нет никому никакого дела, и я могу спокойно жить среди людей. К семье Юрта я давно привыкла, особенно с девчонками мы вообще общаемся на равных. Да и вспомнила, как я бродила по городу и то, как совсем незнакомая девушка в ответ на мою помощь предложила свою. А знакомство с Фуратом? Наверное, он сейчас злится на меня. Жаль, что мы никогда больше не увидимся, и я не смогу извиниться. Надеюсь, ректор его не сильно накажет.

Нет, людей я теперь точно не боялась, а вот от понимания того, что я замерзну этой ночью насмерть, если не доберусь до любого поселения, бросало в дрожь. Да и дрожь была в первую очередь от холода. Я сейчас просто мечтала поскорее выбраться из этого леса и оказаться там, где смогу согреться. Зажмурив глаза, я повторяла раз за разом одно и то же — «быстрей», и тем самым погубила моего нового друга. Он бежал, не разбирая дороги, если можно так сказать по отношению к оленю. И вот, перепрыгнув очередную то ли яму, то ли кочку, его нога угодила в капкан. Я слетела с него в ту же секунду, как только он стал заваливаться набок. Больно ударившись о землю, я сразу поняла, что случилось. Олень кричал от боли и пытался встать, но этот ужасный механизм перебил ему ногу и вонзился острыми зубьями в кость. Подползая к нему, я пустила немного магии, чтобы успокоить животное и обезболить рану. Взялась за железяки и не смогла понять, как их расцепить. Вертела в разные стороны, наступала ногой на торчащую пластину, но капкан не открывался. От безысходности я зарыдала. Обняла оленя и, глядя в его черные глаза, стала просить прощения. А он молчал. Он ведь с самого начала ни слова мне не сказал. Прижавшись к его боку, я засунула руки под свое пальто в попытке отогреть их. Солнце скрылось за деревьями и резко стало темно, да в придачу подул холодный ветер. Прячась от него, я уткнулась лицом в мерно дышащий бок оленя. Пока он просто лежит и доверчиво смотрит на меня, но скоро магия рассеется, и нога снова заболит. Да и кровь… я не могу её остановить. Пошевелив пальцами через боль, я вынула их и, посмотрев на бледно-розовый рисунок на ладони, снова заплакала.