Тень в воде с тысячью глаз. Левиафан, древний водяной элементал. Древний монстр, охраняющий кристалл. Шестьдесят человек не смогли к нему даже приблизиться. А я собирался как-то с ним справиться.

Рагнар зашёл ко мне перед сном. Капитан выглядел обнадёженным после визита лекаря. И всё же заметно приуныл.

— Марта советовалась с врачом; говорит, мне нельзя идти, — он опустился на стул у двери.

— Она права, — кивнул я. Признаться, я и сам оставил бы Рагнара здесь, ибо калеке, каким бы героем он ни был — не пройти в Храм, где сгинуло уже столько искателей славы и наживы. А если и пройдёт — то обратно не выйти уж точно. Просто я никак не решался заговорить с ним об этом.

— Знаю, что права, — Рагнар стиснул кулак. — Но мне не нравится отпускать тебя одного.

— Я не один. Со мной Гелиос, Кашкай, Сульфур и Эмир.

— Паладин с кризисом веры, юродивый с горсткой зелий, сумасшедший лучник и потрёпанный жизнью авантюрист. Блестящая команда, сынок. Просто блестящая!

Я невольно усмехнулся. Рагнар был прав. Команда выглядела как сборище циркачей после закрытия цирка. Но других кандидатов не было.

К тому же я поймал себя на мысли, что этим четверым в непредсказуемой ситуации, пожалуй, доверяю больше, чем самым профессиольнальным и высокооплачиваемым бойцам. Что бы ни происходило, они моя команда, а не случайный сброд, который разбежится при первых признаках реальной опасности.

Капитан поднялся, подошёл ко мне и положил руку на плечо. Крепко сжал и посмотрел в глаза.

— Вернись живым, сынок. Это приказ капитана.

— Есть, капитан, — ответил я без тени иронии.

Рагнар кивнул, развернулся и без лишней спешки вышел. Дверь закрылась за его спиной, и я остался один на один с дневником мертвеца и мыслями о завтрашнем дне.

Вскоре за окнами начало темнеть, вечер быстро сгустился в ночь. Порт-Каракум затих, насколько мог затихнуть портовый город. Где-то лилась музыка из таверн, слышались далёкие голоса да негромкий плеск воды в реке. Я лежал на жёсткой кровати, смотрел в каменный потолок, обдумывая всю имеющуюся информацию…

И сам не заметил, как провалился в сон. Он пришёл внезапно, без предупреждения — так начинается фильм на прежде чёрном и безжизненном экране.

Я стоял по колено в воде — холодной, тёмной, неподвижной. Вокруг простирался гигантский зал; сводчатый потолок был так высоко, что терялся во мраке. Стены покрыты символами, которые пульсировали тусклым голубым светом. Вода была повсюду. Она заполняла зал до самого потолка, но я каким-то образом сохранял способность дышать. Как будто вода расступалась перед моим лицом.

В центре зала на каменном постаменте стоял кристалл размером с человеческую голову. Чистый, прозрачный, излучающий мягкое синеватое свечение. Он пульсировал медленно и ритмично, как сердце.

Я сделал шаг к нему, и вода вокруг содрогнулась. Волна прошла по залу, от стены к стене, символы на камне вспыхнули ярче, и из глубины, с самого дна, стали подниматься два мутноватых огня.

Два гигантских глаза. Огромные, размером с тележное колесо, светящиеся холодным янтарным светом, они смотрели снизу вверх. В темноте за ними угадывались очертания чего-то колоссального.

А потом раздался голос. Но услышал я его не ушами, а будто всем телом: вода завибрировала, и вибрация сложилась в слова. Низкие, древние, тягучие, но каким-то образом совершенно понятные мне.

«Приходи, маг Воды. Я жду».

Голос был спокойным и бесконечно терпеливым. Как у хищника, который ждёт в засаде и знает, что добыча сама придёт к нему в лапы.

«Кто ты⁈» — хотел было спросить я, но в рот внезапно хлынула вода, переставшая быть покорной. Я сделал рефлекторный вдох, прекрасно понимая, что сейчас захлебнусь; мне конец, ведь отсюда не выплыть… и проснулся, весь мокрый от пота.

За окном занимался рассвет. Из кармана брошенной на спинку стула куртки доносилось тревожное «Кули-кули». Акула чувствовала то же, что и я.

Нечто древнее и огромное знало, что мы идём. И ждало нас с нетерпением.

За оставшееся до начала экспедиции сутки нам всё-таки удалось как следует подготовиться и собраться. Корабль, который снарядила Марта, и так был нагружен всеми необходимыми припасами и снаряжением. Так что оставалось взять лишь оружие да личные вещи вроде заветного дневника, а также зелий, артефактов и прочих мелочей.

В предрассветном сумраке мы поднялись на борт небольшого, но явно шустного судна, умело спрятанного между двумя удалёнными позвонками Гряды.

Эмир, беспечно мурлыча под нос ритмичную песенку, оглянулся на меня и первым ступил на сходни. Гелиос последовал его примеру, молча стиснув зубы и готовясь к новой порции страданий.

— Духи говорят, это хороший транспорт, — сообщил Кашкай, со знанием дела осматривая корабль, на котором не было названия. Точнее табличка-то была, но знаки на ней, кажется, были особым образом заговорены, так что их невозможно было прочитать, сложить в одно слово и запомнить.

Сульфур замер перед трапом и заявил:

— Нарекаю этот корабль флагманом флота Сульфура!

— Ты посмотри, знаток пустынного флота, какой же это флагман? — со смешком заметил Эмир, не знакомый ещё с непередаваемой манерой общения «непризнанного императора». — Или это самое большое корыто из всех, что ты видел в своей жизни?

— Великий Сульфур путешествовал на кораблях и покрупнее, — заявил лучник, надувшись.

— Например? — Эмир приподнял бровь.

Сульфур задумался на подозрительно долгую секунду.

— Это секретная информация, — отрезал он.

Три дня пути мы неслись вглубь Пустыни над бесконечными барханами. Скорость почти не ощущалась, разве что когда в отдалении попадались островки чахлой пустынной растительности. Тогда становилось ясно, что мы несёмся вперёд быстрее верблюда, быстрее самой резвой лошади, наперегонки с ветром.

Большую часть пути Кашкай спал, обнявшись со сковородой. Гелиос медитировал, закрыв глаза — кажется, это немного помогало ему спастись от дурноты. Эмир точил ифритский клинок левой рукой, привычно компенсируя отсутствие правой. Сульфур рассказывал о подвигах, которые росли в масштабе с каждым часом, обрастая всё новыми подробностями.

На третьи сутки корабль постепенно сбавил скорость и плавно опустился на песок. Тут же без всякой посторонней помощи от борта вниз скользнул лёгкий трап — всё-таки какой-то умелец здорово поколдовал над этим судном.

— Прибыли, — констатиовал я, и первым сделал осторожный шаг.

Перед нами раскинулась равнина. Плоская, как стол, без единого бархана. А в центре этой странной плоскости зиял провал. Гигантская дыра в песке, уходящая вниз. Метров тридцать в диаметре, с рваными краями, будто что-то продавило песок изнутри.

По краям провала торчали руины. Обломки каменных стен, колонны, арки. Всё покрыто символами, высеченными в камне. Прочитать их я не мог, но сразу узнал стиль. Такие же украшали стены в оазисном лабиринте.

Профессиональная оценка объекта:

Название: Храм Утопленников.

Вход: Провал диаметром тридцать метров.

Глубина: Неизвестна, дна не видно.

Возраст: Сотни, может тысячи лет.

Защита: Ловушки, вода, Левиафан собственной персоной.

Предыдущие экспедиции: Шестьдесят мертвецов.

Вывод: Лёгких путей не предвидится.

Кашкай подошёл к руинам и коснулся символов кончиками пальцев. Его рука дёрнулась, будто от удара током. Шаман отскочил назад, тряся кистью, и уставился на стену расширенными глазами.

— Духи кричат, — прошептал он, и впервые за время нашего знакомства побледнел почти до мертвенного оттенка. — Очень громко кричат. Говорят, здесь что-то спит. И не надо его будить.

— Мы не будить пришли, — ответил я как можно увереннее, проверяя топор на поясе. — Мы пришли забрать кристалл.