— Отойди, — приказал Самал и поднял их своим ветром, обдавая меня поднявшейся сажей.

Когда чёрное облако осело, я тщательно осмотрела всё в округе и, не найдя останки вороны, выдохнула от облегчения. Всё-таки уцелела. От чего же она не прилетела к Юрту? Сев на корточки, я замерла, глядя перед собой. Сколько воспоминаний хранит это место. Как бы трудно мне ни жилось здесь, но я по-своему была счастлива. Самал не торопил меня. Он терпеливо ждал, не произнося ни звука. Он понимал, что я прощалась со своей прошлой жизнью.

Вернувшись к семье, ко мне сразу же прилетел нахохленный Додар и сел на плечо. Вид у него был забавный: перья торчали в разные стороны, и клюв не закрывался от его криков вперемешку со свистом.

«Мелкий пацан мне чуть перья на хвосте не вырвал!» — голосил он, пытаясь пригладить свои многострадальные пёрышки.

— Могу забрать тебя обратно, — ответил на это Самал, и попугай сразу же притих.

— Спасибо, — прошептала я и посмотрела на мужчину.

Тот сжал свои и так узкие губы, сделал шаг назад и, ничего не ответив, исчез. Обиделся? Скорее всего, да. Но я не навязывалась к нему ни в друзья, ни тем более в любовницы.

— Ну что, дружочек? Пойдём учить малыша Хазора обращаться с тобой, — попыталась я придать своему голосу наигранной радости и понесла попугая в детскую комнату.

Аша

Неделя в деревне пролетела незаметно. Самал, не выдержав разлуки, приходил ко мне на третий день. Молча посмотрел на меня и ушёл. Я даже поздороваться не успела. На четвёртый день он притащил с собой Суфьяна и попросил Юрта с Агли присмотреть за ним. Со мной он так же не стал разговаривать. И вот сегодня он появился в тот момент, когда я мыла пол. Аи помогала Агли на кухне, Суфьян с Хазором играли во дворе, а я отмывала ступени на лестнице. Ректор подхватил меня слабым потоком воздуха и бережно притянул к себе. Обнял и зарылся носом в мои отросшие волосы. Благодаря зелью у меня теперь стильная причёска, как назвала её Ерке, когда подравнивала торчащие в разные стороны волоски. Брови стали как прежде уже на второй день, а вот с ресницами пока никак. Вот так, стоя с тряпкой в руке, я не могла бросить её и обнять в ответ мужчину, по которому, если честно, даже не успела соскучиться. Да, я была рада его видеть, но возвращаться в город не хотелось. Самал ничего не спрашивал. Крепко держал в своих объятиях и отпустил лишь, когда с кухни раздался голос Аи:

— Да бросай ты это мытьё! Помоги лучше с тестом!

— К нам в гости господин Балодис пришёл, я чуть позже к вам приду, — крикнула в ответ и повела его в свою комнату.

— Есть новости про Алека? — тихо спросила я, закрывая дверь.

Мне не хотелось, чтобы кто-то из домашних слышал наш разговор.

Ректор отрицательно покачал головой, и та небольшая радость от встречи совсем сошла на нет.

— Мне снятся Камни каждую ночь. Я скоро сойду с ума! — простонала я, усаживаясь на свою кровать.

— Агъян перенёс Белый Камень в свою лабораторию.

— Ох, Святые! Зачем же он пожертвовал собой? — воскликнула я и посмотрела на свой рисунок.

Вот почему он разбудил меня среди ночи. Узор мерцал, но я спросонья не поняла, что это было, и вскоре снова уснула, а утром меня уже ничего не беспокоило, и я не придала этому значения.

— С ним всё в порядке, за исключением пальца на левой руке. Растворился и восстановить не удалось. Он сам тебе расскажет, как всё прошло.

Услышав это, я выдохнула от облегчения и поняла, что встреча с остальными Камнями не за горами. Как ни старалась я эту неделю не думать об этом, всё же мои каникулы слишком быстро закончились. Посмотрев на стопку книг, что я брала с собой, усмехнулась. Я их даже не открывала. Окунулась с головой в деревенскую жизнь. Помогала по хозяйству и отлично проводила вечера с семьёй и ректорским сыном. Пару раз приходил Гирд с Ифе. У них скоро родится ребёнок, и Агли ждёт не дождётся первого внука. Кенели после праздника стал получать заказы и подумывает открыть свою мастерскую. Дочка старосты, кстати, выбрала жениха, который подарил ей квартиру в городе Балик, и она скоро переедет туда уже вместе с мужем. Свадьбу на следующей неделе сыграют. Кенели не сильно расстроился, потому что невест у него теперь хоть отбавляй. Ерке так и встречается со своим кузнецом, а Аи заявила отцу, что жениха себе будет искать в городе. «Я, как только закончу школу, уеду поступать в столичную академию, чтобы быть поближе к Аше! И замуж там выйду. Не хочу жить в деревне!» — уверенно сказала она, чем огорчила Агли. Я в тот момент ничего не сказала, но все и так понимали, что Самал меня здесь не оставит. Про свои странные отношения с ним я, естественно, не рассказывала, и они, зная меня, ничего не спрашивали.

Днём я была в заботах. Всегда находилось какое-нибудь занятие, поэтому мне некогда было обдумывать слова надоевших Камней, но с наступлением ночи помимо них меня стал навещать Зверь. Про него Самалу я даже боюсь рассказывать. Зверь рвёт мне душу, и я просыпаюсь в слезах. Тоска, печаль и чувство вины давят на меня по утрам так сильно, что я до обеда сама не своя, а ещё меня не оставляют мысли об Алеке.

— Нам пора возвращаться, — тихо сказал Самал, видя мою задумчивость.

— Вы уже не сердитесь на меня? — спросила я, робко глянув на него.

— Это я хотел у тебя спросить. И почему опять на «вы»? Мне нужно тебя разозлить или расстроить, чтобы ты снова обратилась ко мне на «ты»? В то утро, остыв немного, я понял, как был счастлив слышать от тебя это. Наконец-то ты подпустила меня к себе немного ближе, а сейчас опять отдаляешься, — проговорил он, глядя на меня словно нашкодивший ребёнок.

— Куда подевался грозный беспринципный ректор столичной академии, один из самых суровых архимагов нашего царства? Что же случилось с таким сильным и уверенным в себе мужчиной? — слегка улыбнувшись, спросила я.

— Влюбился, — спокойно ответил он и сел рядом со мной.

— И что мне теперь делать? — прошептала я, не поворачиваясь к нему.

— Позволить любить себя.

— Это тяжело…

— Не отталкивай меня, прошу, — прошептал он и обхватил мои плечи своей ручищей.

— Я не могу… Я не могу переступить через себя…

— И не надо. Просто будь со мной, нет, разреши мне быть с тобой. Я без тебя даже нормально дышать не могу.

— Но это неправильно! Это похоже на какую-то одержимость! — сказала я и дёрнула плечами, пытаясь избавиться от его руки.

— Я в своём уме, если что. Аша, я ещё не встречал человека, тем более девушку, настолько добрую и искреннюю. С тобой мне хочется стать лучше. Я так устал от лжи окружающих меня людей, поэтому ты для меня как глоток свежего воздуха.

— Господин Балодис, вы преувеличиваете! Надеюсь, ваше сумасшествие скоро пройдёт, и вы вернётесь к жене. Вы совсем не думаете о сыне. Ему нужна родительская любовь, а не ссоры и ненависть. Оделия при нём не стеснялась в выражениях, когда обзывала меня разлучницей. Ну, вы же понимаете, что она не такие слова употребляла. Она выплёскивала свою обиду не на вас, а на сына! Вы ведь ушли тогда, а Суфьян вылил на меня словесное ведро помоев, которым снабдила его мать. Благо, услышав это, Юрт принялся объяснять ему, что я ни в чём не виновата. Обиженный ребёнок не хотел слушать мои оправдания.

— Поэтому я и забрал его. На следующей неделе будет суд, и я наконец-то буду свободен. Всё, что было указано в договоре и даже больше, получит Оделия и её семья, а сын теперь будет жить со мной.

— А о нём вы подумали? Каково ему остаться без матери?

— Такая мать ему не нужна.

— Не смей! Не смей такого говорить! Не тебе решать, какая мать ему нужна! Какой бы она ни была, она по-своему любит своего ребёнка, — возмутилась я, переходя на «ты».

— Если он захочет, я не буду препятствовать их встречам.

Я открыла рот, чтобы рассказать ему о том, что сказал мне Суфьян, но вдруг услышала торопливые шаги за дверью. Самал тут же встал с кровати и подошёл к окну. Шаги остановились, и я увидела, как немного опустилась ручка.