Ротмистр Чердынцев ошалело переваривал свалившуюся на него информацию. Его губы беззвучно шевелились, пытаясь произнести что-то особенно матерное. Он тряхнул головой, отгоняя бесовское наваждение, и повел меня к новому месту службы. Тут ведь недалеко, Большая Садовая 10. Там мы оказались совсем скоро. Обычный московский особнячок в псевдорусском пряничном стиле и скромная табличка, которая гласила: «Военное министерство. ЭСД»

— А ЭСД что такое? — спросил я.

— Экспедиция секретных дел, — пояснил Чердынцев. — Ты теперь по их ведомству работаешь. Удачи, зеленый. Она тебе понадобится.

Все приемные в госучреждениях одинаковы, и все секретарши в них одинаковы тоже. Пока нет начальства поблизости, эти лучшие представители рода человеческого обычно маются херней, и та, что сидела напротив меня, исключением не была. Густо накрашенная девушка лет двадцати пяти листала ленту на смартфоне, лишь иногда залипая на каком-нибудь особенно сочном контенте. Вдруг телефон зазвонил, и она прошипела в трубку.

— Коза ты, Ленка! Не звони мне больше! Как почему? Ты зачем с моим мужем переспала? Сравнить со своим хотела? Так у меня бы спросила. Подруга, называется! Сама ты пошла!

И она вновь залипла в телефоне, из которого орало:

— Девочки! Девочки! Зайки мои! Общий сбор! Сегодняшний стрим посвящен острейшей теме: «Бьет, значит любит. Анахронизм или нормальная сексуальная практика у черных уруков?». Зачем женщины-уруки бьют своих мужей? Тайные откровения из табора. А с вами Катя с Патриков…

— Это я уже видела, — пробормотала секретарша. — Может вот это?

— Девочки! Зайки мои! С вами Катя с Патриков! Я уже рассказывала, как провалилась в этот мир, и из аристократки стала самкой тролля. Все, кто сочувствует моему горю, ссылка для донатов в углу экрана. Любая сумма важна для развития канала!

— Это вообще старье, — пролистнула секретарша, а я вспомнил рассказ особиста принца Ольденбургского про попаданку, чье усмирение обошлось опричному полку в два танка и три БТР. Видимо, девушка все-таки нашла себя, потому что ролики сыпались один за другим.

— Сегодня мы поговорим о дизайне пещеры. Какие гнилушки дают наиболее мягкий свет? У нас в гостях ботаник, кандидат биологических наук…

— А сегодня у нас обзор свадебных причесок троллей. Какие кости в волосах наилучшим образом подчеркнут вашу индивидуальность…

— Косметика для гоблинов. Какие тени выбрать при таком оттенке кожи. Интервью с ведущим визажистом из Галлии…

— Танцы на пилоне для троллей. Я подготовила для вас обзор марок спецсталей для шеста, а также дам консультации по дополнительному армированию межэтажных перекрытий.

— Человек и урук! Любовь или болезненная страсть? Что привлекло клыкастого красавца в этой бледной уродине?

— Извините, как этот канал называется? — спросил я к секретарше, и та бросила, не поднимая на меня глаз.

— «Катя с Патриков»! Вы что, из Хтони вылезли? Или, хуже того, из Воронежа приехали? Как можно такое не знать! Да это же бомба. Блогер номер один.

Я открыл приложение «Эхо», служившее здешней соцсетью, и увидел в топе скалящуюся физиономию самки тролля с миллионами подписчиков. Это и была моя коллега по несчастью, некая Катя, которую судьба занесла в новое тело. Оказывается, мне еще повезло. Могло быть и хуже.

Катя была многостаночницей и выдавала ролики со скоростью пулемета Татаринова. Темы были совершенно разные, посвященные исключительно оркам всех разновидностей. От столового этикета при поедании падали до ритуальных жертвоприношений у диких алтайских племен. Я нашел тот, что про любовь урука и человека, и с удивлением узнал, что он посвящен Чаке и Элеоноре Павловне. Вот и фото их. Чака, ставший на одно колено, протягивал смущенной даме своего сердца изысканный букет. На втором фото он же просил ее руки, протягивая кольцо. В комментариях вовсю радовались за влюбленных.

«Сука! И так мужиков мало! Ей что, человеков не хватает?»

«Позор для всего народа урук-хай! Вызовем его на бой, девочки?»

«С ума сошла? Он черный урук, работающий флористом. Я уже боюсь этого парня. Ты представляешь, что у него в голове творится? Да он же настоящий псих!»

«Да, я тоже одна на такого не выйду. Если урук пошел делать букеты и еще жив, то он точно боец из лучших. Может, впятером его замочим?»

«Девочки, создаем группу „Смерть разлучницам“. Таборы, кочующие у Воронежа, должны принести клятву мести».

Я не выдержал, зарегистрировался в Эхе под именем Дюдюки Барбидокской и написал комментарий.

«А я их хорошо знаю. Эта пара в моем доме живет. Они любят друг друга и ребеночка ждут. Они уже кроватку купили. И коляску.»

Ответы посыпались незамедлительно.

«Ах, как это мило!»

«Да неужели! Я сейчас разревусь!»

«Девочки, нельзя же так! У них все серьезно!»

«Всплакнула. Пойду опять своему нос сломаю!»

«Зачем?»

«От чувств! Я такая внезапная!»

От экрана меня оторвал резкий оклик секретарши. Я на него не отреагировал сначала. Непривычно слышать такое:

— Баширов! Баширов! Я к вам обращаюсь! В кабинет проходите! Симеон Геннадьевич вас ожидает.

Двойная дверь, одна из которых обита дерматином, мягко закрылась за мной, прочно отсекая поток сетевого бреда, лившегося из телефона секретарши. Здесь царила могильная тишина. Я оказался в типичном кабинете госслужащего высокого звена, что подразумевало наличие дубовых панелей на стенах и пяти телефонов на столе вместо трех. Два из них украшены гербом. А так почти то же самое, что и в Воронеже. Стол под зеленым сукном с Т-образной приставкой, мягкие диваны, кресла и непременные два портрета государя нашего Иоанна Иоанновича, грозно переглядывающиеся с противоположных стен. На полу расстелены дорожки с высоким ворсом, в которых тонула нога и гасли звуки.

За столом сидел рыхлый мужик в костюме, с бледным, нездоровым лицом. Глаза его были усталы, но умны. Под глазами залегли тени, но все равно, он смотрел острым взглядом такого же битого волчары, как и Аверченко в Воронеже. Правда, тот был явно попроще. Разведчик махнул мне, изображая приглашающий жест, и я аккуратно присел к Т-образной части стола, угнездив на жестком стуле правое полупопие. Сесть вольготно я почему-то не посмел. Было в этом мужике что-то такое, властное. Он мог казнить и миловать, а от его решений зависят жизни многих людей. Такое сразу чувствуешь. Аура у этих людей специфическая. Словно током шибает.

— Задачу свою знаешь? — спросил он.

— Нет, — покачал я головой. — Сказали, здесь поставят.

— Ага, — довольно кивнул он. — Это хорошо. Задача проста. Приехать в Авалон, сходить в тамошнюю Хтонь, вытащить потерянный артефакт, отнести его к месту активации, а потом, соответственно, активировать.

— А дальше? — с нетерпением спросил я.

— А это все, — развел он руками. — Потом едешь домой. Ты будешь находиться там легально, ты нигде не засвечен, ты даже не маг. Если тебя в процессе арестуют, то проверят и отпустят. Ты же не виноват ни в чем.

— Охренеть! — я встал из-за стола, нахально уселся в кресло и налил себе из графина полный стакан воды. Отпил и выплюнул. Не вода это была.

— Да, задача непростая, — сочувственно посмотрел на меня Симеон Геннадьевич. — Но пока это все, что ты можешь знать. У тебя допуска нет.

— Тогда я, пожалуй, от этой чести откажусь, — ответил я. — Это верная смерть. Вы меня в горящую печь суете. Присягу я не давал, так что двигайтесь сами. Если хотите, оформляйте на срок прямо тут. Я слова не скажу.

— Ты обязан родному государству помочь, — непонимающе посмотрел на меня жандарм. — Ты же гражданин!

— Ага, — кивнул я. — Я, как гражданин, у пулемета дежурю в своем сервитуте, и цаплям-кровососам головы рублю. А лезть в игры разведки без вводных, без поддержки и без ресурсов — ищите дурака. Я лучше отсижу, а потом на свободу с чистой совестью. Это куда более реалистичный план, чем та поганка, что вы замутить пытаетесь. Детский сад какой-то. Или весь расклад давайте, или идите куда подальше, господин… полковник? Генерал? Да, идите куда подальше, господин генерал! Вот прямо в Хтонь и идите! Мелкими шажками.