Алый свет луны мазнул по его широким скулам, прошелся по груди и плечу, тронутому бронзовым загаром, чтобы спуститься вниз и высветить часть белой татуировки под его кожаной перчаткой на левой руке. Мориэлла засмотрелась и тут же потрясла головой. Дикарь.

– Что ж, бывай, – кинула она, заходя в письмена на земле. Воздух задребезжал от магии, а носа тут же коснулся запах благовоний их ковена, когда воин окликнул ее еще раз.

– Не прячь больше себя и свои волосы, – сказал он, постепенно исчезая в густом тумане, призванном магией ведьм. – Я не видел ничего прекраснее в своей жизни.

Мориэлла оказалась на своей родной земле и растерянно смотрела на то место, где еще недавно стоял странный парень. Потрясла головой и засунула руку в мешочек, чтобы любовно огладить лепестки цветка, который так опрометчиво отдал ей воин. Что ж, они никогда больше не встретятся.

Еще до того, как открыть глаза, я видела круг с письменами. Они вились внутри его змеями, стираясь из памяти, но я почувствовала непреодолимое желание сохранить эту часть своего сна. Была ли та шестнадцатилетняя девочка настоящей Мориэллой?

В ее душе и мыслях не было злобы. Сплошь одиночество и боль. По матери, оставившей ее одну в жестоком мире ведьм, боль по несбывшейся жизни в ковене, где она чужая. Я чувствовала ее желание помочь тете, настолько сильное, что она пошла на огромный риск и ослушалась Мать. Величайшую ведьму в Сфере, властвующую над всеми остальными, включая четырех Верховных ведьм. Тогда Мориэлла была маленькой девочкой, настороженным ребенком, видящим вокруг опасность и ждущим подвоха.

А парень… Он посеял в ее душе сомнения. И что-то еще, в чем она не могла признаться даже себе.

Я встала с кровати и достала чистый лист из багажа ведьмы. Перо легко заскользило по бумаге, рука двигалась сама собой. Круг, письмена внутри, лишь чернильная клякса испортила рисунок.

– Блин, – я так увлеклась, что запачкала не только бумагу и столик, но и перчатку Мориэллы. Стянула ее с себя и застыла. Пальцы теперь потемнели почти до половины. Я потерла их, потерла еще раз и ругнулась себе под нос. Как черные тени распространялись по коже Аластора тогда в саду, так и эта тень ползла по белой руке ведьмы. Я покрутила руку в разные стороны, поднесла к свету у террасы и принялась остервенело тереть пальцы о подол ночной сорочки. Сердце билось уже у горла, в глазах потемнело от страха, но кожа не побелела ни на тон.

Когда комнату сотряс громкий стук, я вздрогнула, хватаясь за сердце. Распахнула дверь и столкнулась нос к носу с любопытным Фернисом. Мужчина стоял слишком близко и едва не вкатился в мои покои.

– Чего тебе?

– Принц Аластор попросил позвать вас, мадам, – прогундосил слуга, заглядывая за мою спину и рассматривая комнату.

– Сейчас, – буркнула я, отойдя и хлопнув дверью перед длинным носом. Возможно, сегодня я была несправедлива к Фернису, но потемневшая рука выбила меня из колеи уже к началу дня. Да и, скорее всего, он еще заслужит, Фернис умел раздражать людей.

Я потянулась к колокольчику, чтобы призвать Фауну и одеться, а потом хлопнула себя по лбу. Конечно, она ведь на первом испытании. Хоть и испытанием это было сложно назвать. Распорядительницами оказались две милые женщины, озабоченные судьбой королевства не меньше Ферниса или короля. Но если последний устраивал отбор, чтобы спасти сына и найти его пару, женщины еще пеклись и о том, чтобы будущая королева понравилась народу и смогла стать достойной правительницей. Вряд ли их испытания смогут хоть на что-то повлиять до итогового и самого важного для принца, но лишать простой народ зрелища было бы преступлением. Как и лишать надежды невест, пока тянулись дни до решающего для них момента. А уж как этой отсрочке была рада невеста-предательница, я и предположить не могла.

Две прелестные женщины вчера едва не заболтали меня до смерти, рассказывая про испытания для двух прошлых отборов и для текущего, и к концу беседы я просто зевала, недвусмысленно косясь на дверь. Насколько я знала, сейчас Аластор купается во внимании невест в обеденной зале. Каждой из девушек предложили приготовить небольшой подарок для принца и побеседовать за завтраком, обсуждая проблемы простого народа и их возможные решения. У каждой – несколько долгих минут в компании их избранника.

Я лениво потащила платье из шкафа, чтобы так же лениво, зевая на ходу, залезть в него. Самое первое из тех, в которые облачала меня Фауна, с подолом из перьев черной птицы ранее, а теперь просто волочащееся сзади чуть кривоватой тканью. Помнится, перья я оторвала, когда хотела придушить Люцитора. Без них гораздо легче.

Новый стук раздался в тот момент, когда я заправляла грудь ведьмы в опасный вырез, поэтому я зарычала сквозь стиснутые зубы и двинулась на Ферниса.

– Ну что еще? Иду я.

– Мадам, – глаза коротышки полезли на морщинистый узкий лоб. Он прочистил горло и отвернулся, когда я закончила одеваться и вышла в искрящийся светом коридор. Вдохнула полной грудью, оставляя мрачные покои ведьмы позади, и почувствовала, как мигом улучшается настроение. – Не решили ли вы меня соблазнить? У нас колоссальная разница в возрасте и воспитании.

Я едва не поперхнулась воздухом, когда глупость слетела с языка коротышки. Покосилась на его лысеющую макушку с высоты роста Мориэллы и кокетливо наклонилась ниже, сдерживая ругательства.

– У тебя такие красивые глаза, Фернис, – пропела я ласково, заглядывая в сморщенное лицо и едва не касаясь его длинного носа своим. – Носила бы, как брелок.

– Как что?

Я загадочно улыбнулась и продолжила путь.

Мужчина икнул и непонимающе отодвинулся, чтобы тут же по-хищному прищуриться:

– Боюсь, мое сердце уже занято.

– Жаль, – бросила я, даже догадываясь, кем оно было заполнено до краев.

– Но я мог бы…

– Не мог бы, – перебила я, не желая слушать ничего из того, что Фернис хотел мне предложить. Признаться, я лелеяла крохотное зернышко надежды, что он отстанет от ненавистной ведьмы в ту же секунду, как только заподозрит симпатию с ее стороны, и больше я не услышу ни одной колкости в свою сторону. Но, кажется, он был решительно настроен мозолить мне глаза до конца отбора, несмотря ни на что. Ради того, кто жил в его сердце, само собой.

В обеденной зале было как никогда шумно. Первое, что я заметила, – это полный стол различных угощений, от вида и запаха которых тут же заурчало в животе.

– Я присяду? – спросила скорее для приличия, отодвинув стул на противоположной стороне от той, на которой расположились принц и Камилла. В глаза тут же бросилась натянутая улыбка Аластора, но я была голодна настолько, что решила подумать об этом после завтрака.

– Какие люди, – донеслось из-под стола, и я чуть не взвизгнула, ударившись об столешницу ногами. Камилла бросила недовольный взгляд в мою сторону и демонстративно встала со стула. – О, его вздох облегчения я услышал даже отсюда.

– Ты чего там засел? – прошипела я Люцитору.

– Ты же не выполняешь свои обязанности, дурында.

– Поуважительнее разговаривай с Верховной ведьмой, Люц, – сказала я с набитым ртом, запихнув в него кусочек мясного рулета. – Ай! – Кот не церемонясь впился в мою лодыжку зубами. – Я ведь вхожу в роль! Только глаза продрала.

– В этом и проблема, – вздохнули под столом. – Ты должна всегда быть рядом с ним.

– Это чаепитие! – воскликнула я. – Невинное чаепитие. К тому же во мне совсем нет магии.

– В этом вторая проблема, – заметил кот. – Но сейчас не о ней. Посмотри на нашего принца.

Я поднесла новый кусок рулета ко рту и замерла, кинув взгляд на королевского наследника.

Лоб его был влажным от пота, и Аластор то и дело лихорадочно оглядывал зал. Лицо его побелело как полотно, и то, что раньше я приняла за неловкость в компании невест, было чем-то гораздо более серьезным.

– Что с ним? – я напряглась и заглянула под стол к коту.