– Дух матерей во мне, дух сестры во мне, и всех, кого коснулась кара отца моего немилосердного, – говорила Кассидора сестре и народу своему, боль утраты заглушая. – Он убил их, братом моим вооружившись, но я слышу шепот матерей наших, а щеки мои омывают их слезы. Голос их звенит в моей голове. Их души во мне, поют и радуются они, что живы вы. Я – и есть Мать. И приму всех вас в свои объятия, защищу от горестей и печали.

Кассидора поднимала руки, смотря на детей своих подданных, их любовью окруженная. И не было в сердце ее места для Обреченных. Лишь тень ее до самой смерти тянулась к брату отвергнутому, а с острова возносились в небеса белые божественные нити, плачущие по Кассидоре.

– Вот почему Сфера Тени и Крови… – прошептала я, когда Люцитор закончил. – Г’хдор был богом теней, а потом потопил семью и свой народ в реках крови.

– Ты чем слушала? Не думал, что ты такая сексистка… Это женщины растерзали его и обратили луну в алый цвет. К слову, в моем логове висит дивная картина «Пир детей». Хочешь взглянуть?

– Нет, – скривилась я.

– Как знаешь.

– А когда ты говорил мне, что магия истинной пары когда-то была едина…

– Это легенда Сферы темных, – пожал плечами кот. – У первой Матери Кассидоры родились дети, брат ее тоже обзавелся потомством, их сила передалась следующим поколениям по наследству.

И одни ее частицы тянулись к другим, по мере того как кровь и сила Бога разбавлялась все большим количеством его потомков, желая вновь стать одним целым. Делая незнакомых друг с другом парней и девушек узниками этого проклятия или благословения. Вот кто такие истинные пары в темной Сфере. Кот не договорил, но мне и так все стало понятно.

– Получается, и у воинов острова, и у ведьм одна магия стояла у истоков. Все они были раньше обычными людьми! То есть их предки, а магия – это сила бога.

– Ну да, – сказал кот. – В ком-то ее больше, если говорить о прямых потомках Кассидоры и Галдора. Слышал, одна древняя сущность витала в землях ведьм и искала таких потомков, чтобы забрать их жизни. Словно хотела собрать магию Г’хдора воедино по крупицам, возрождая к жизни темного Бога. А позже перетекла на остров.

Мурашки побежали по моей спине. Тетушка Марлен и Магда умерли не своей смертью. Их забралочто-то.

– Помнится, король Острова, брат Эла, тоже болел. И это была белая болезнь?

Брови кота взмыли вверх. Он очень внимательно посмотрел в мое лицо, а потом пожал лапками.

– Да, должно быть.

– А как их определить? Потомков.

– Я думаю, ты уже знаешь, – сказал кот, спрыгивая с кровати. – Как и много всего другого. По какой-то причине. Спокойной ночи, Мори.

– Стой! – окликнула я и машинально прижала руку к груди. – Род Мориэллы происходит от той, первой Матери? На нее тоже идет охота?

Люцитор сощурил желтые глаза:

– Кто знает.

«Ты! Ты знаешь!» Я хотела закричать ему в лицо и обвинить во лжи, но взяла себя в руки, поглаживая шрамик. До сих пор в моих кошмарах его у Мориэллы не было.

– В ее воспоминаниях я не видела тени у других ведьм. Кажется, они черпают силу из природы вокруг и трав.

– Еще реликвии, – добавил кот. – Зависит от силы ведьмы. Это как источник. Он либо изобилен, либо уже иссох, а кто-то появляется на свет уже с иссохшим. Мориэлла не из их числа, как и все Верховные ведьмы.

– Она черпала силу изнутри, я знаю. – Я сглотнула, сжав руку и скомкав ткань платья. – Хочу увидеть больше ее воспоминаний.

– Лучше бы тебе спать крепче.

Люцитор ушел, растворившись в портале под его лапами, а я вспомнила свой круг. То есть круг ведьмы, который отпечатался в моей голове. Так четко, как ничто больше из снов Мориэллы.

По какой-то причине. Так сказал Люцитор, и я достала смятый лист бумаги из-под кровати, чтобы еще раз на него посмотреть, прочертить взглядом линии и внутренний узор круга, как если бы не помнила его наизусть. Что, если Мориэлла специально дала мне именно это воспоминание? А другие, те, где тоже был этот круг, случайно приложились следом.

Магия без магии. Пальцам стало горячо, и я отложила лист в сторону.

– Если ты хочешь, чтобы я освободила тебя с его помощью, то мне жаль, – прошептала я в пустоту комнаты, как если бы ведьма могла меня слышать. – Я не могу сделать этого. Даже если бы знала как.

Что-то толкнулось в моей груди со стороны сердца, отвечая.

На следующий день в обеденной зале было оживленно. Невеста-фея встретилась мне в коридоре, и мы дошли до места встречи вместе, под звуки трепетания ее миниатюрных прозрачных крыльев.

– Нас стало меньше, – невзначай заметила девушка, и я покосилась в ее сторону. Макушка феи едва доставала мне до плеча, и ей пришлось приподнять голову вверх, чтобы встретиться со мной взглядом. – Кому вы отдаете предпочтение, леди?

Она спросила это так внезапно, что мои ноги едва не остановились.

– Думаю, невест больше должно волновать, кому его отдает принц, – улыбнулась я.

– Пожалуй, – согласилась Фавилорра. – На его месте я бы выбрала себя.

Она вернула мне улыбку, давая понять, что пошутила, и я расслабилась. Фея была милой, но слишком прямой. В ней не было скромности Бургильды, кокетства Камиллы и хитрости Лисаны. Наверное, ей будет сложнее всех, если дальше выбор будет зависеть от Аластора. Бургильда тоже рисковала остаться за бортом, не выдержав напора двух особенно прытких невест.

– Тогда я пожелаю тебе удачи.

– Благодарю вас. Долина нуждается в поддержке, я не могу прибыть домой ни с чем.

Фея коротко кивнула, и скоро нас нагнала ее служанка. Я смотрела им вслед, обдумывая слова девушки. Пока что оставалась непонятна лишь мотивация Бургильды. Она была самой безынициативной из всех, и это тревожило. Не «враг» ли она?

В обеденной зале было еще пять человек: четыре невесты и Фернис. Принц, как всегда, опаздывал, и я раздраженно посмотрела в сторону входа.

– Мадам, – тут же подошел ко мне Фернис и утер пот со лба коричневым платком. – Мадам, я ждал вас, чтобы сообщить плохую весть…

– Э? – я вскинула брови, и коротышка воровато оглянулся.

– Мадам, – голос слуги стал тише, и сам он будто уменьшился в размерах. – Его Высочество… Помните, наш господин бредил о странной незнакомке, якобы спасшей его?

– Так… – насторожилась я. – Живее, Фернис, чтоб тебя!

– Позавчера, в день испытания с лабиринтом, ее так и не смогли найти. В стенах замка, вне его, вчера принц распорядился начать поиски в городе, но и там нас ждала неудача. Даже магия не смогла помочь найти ее, мадам, что лишь уверило весь двор в том, что господин лишился ума… Проклятая магия забрала его ум, так говорят… Скоро об этом прознает вся столица.

– О мой бог. – Ладони вспотели, а сердце учащенно забилось у горла от волнения. Что я наделала! Второго безумного короля народ не потерпит.

– Два дня принц пребывал в ярости, и в итоге интерес к отбору покинул его совсем. Впрочем, как и к еде. – Невесты начали переглядываться и смотреть на нашу шушукающуюся пару с подозрением, и я выдавила из себя улыбку. – Его высочество приказал мне отослать невест из дворца. Я боялся пойти с этим к королю.

Даже Лисану? Мысль забилась в моей голове, но я затолкала ее подальше. Плевать. Мне нужно продолжать отбор, несмотря ни на что. А Люцитору – оставаться в неведении.

– Мадам, вам плохо?

– Нет, жарковато тут стало. – Я оттянула ворот платья, врезавшийся гранями драгоценных камней в шею. – Значит, слушай сюда, Фернис. О приказе принца – никому, или я тебя в порошок сотру. Королю – тем более. – Где старый король, там и хитрый кошак. – Невест не отсылать. Я сама со всем разберусь.

Я мотнула головой в сторону, и Фернис поклонился, попятившись к оставшимся невестам и ломившемуся от угощений столу.

Мне почудилась тень уважения в его взволнованном взгляде.

Коридор в крыле, где расположилась ведьма, по обыкновению пустовал, но я все равно решила не рисковать и запихнула свернутое впопыхах желтое платье под плащ Мориэллы и пошла в сторону покоев принца. Чем ближе – тем больше людей встречалось мне на пути, и это нервировало. Не сейчас мне разбираться с их неприязнью.