В ту же минуту откуда-то из темноты полилась музыка. Девушки завели вокруг большого костра танец. Барабанный ритм смешивался с переливами флейты, или иного похожего инструмента. Двигались танцовщицы умело: бёдра, руки, плечи, всё работало слаженно. Танец был красивый, чувственный. Профессиональный, я бы добавил. В прошлой жизни такое шоу временами показывали в дорогих ресторанах.

Потом танец закончился, музыка стала тише и медленнее, душевнее, а девушки разбрелись по лагерю. Подходили к каждому из нас, присаживались рядом, прикасались к плечу, к руке. Ласково мурлыкали что-то на своём наречии.

Кашкай не сопротивлялся ни секунды. Блаженная улыбка расцвела на его лице, как цветок в оазисе. Полнотелая красотка взяла его за руку, и шаман поднялся, даже не оглянувшись. Они скрылись в ближайшем шатре, и оттуда донёсся восторженный, хоть и чуть приглушенный возглас:

— Духи велели!

Гелиос отстранил свою танцовщицу вежливо, но твёрдо. Рагнар мотнул головой и отвернулся.

Сульфур расплылся в широченной ухмылке.

— Скромность лишь украшает вас, младшие мои братья, — заявил он, поднимаясь. — А значит, я — как лидер — вынужден взять на себя непосильную ношу. Три красавицы, шаг ко мне!

Лучник подхватил трёх девушек под руки и увёл их в соседнюю палатку. При этом успел ещё на ходу обернуться и подмигнуть мне.

— Жертвую собой ради команды! — провозгласил он и скрылся за пологом.

Возле нас осталась лишь одна танцовщица. Она прекрасно видела, что Гелиос и капитан отказали её товаркам и подсела ко мне. Тёплое бедро прижалось к моему через ткань. Пальцы скользнули по предплечью, осторожно обходя повязку. Глаза над платком были карими, с янтарными искорками.

Я отвёл её руку от своего плеча.

— Не сегодня, красавица.

Она наклонилась ближе. Горячее дыхание обожгло мне ухо. Голос, тихий как шелест песка, прошептал жуткие, но совершенно понятные слова:

— Я знаю, кто ты. Уходи.

Моя рука замерла на полпути к топору. Я медленно повернул голову и посмотрел ей в глаза. В них не было ни капли игривости. Ни тени кокетства. Только чистый, холодный страх, по-видимому, сдерживаемый такой же холодной волей.

Не давая паузе затянуться ни на миг, девушка, скользнула ладонью по моему лицу и, склонившись уже к другому уху, ловко прикрывшись плечом, прошептала отчаянно, почти зло:

— Кочевники собираются продать тебя имперцам за награду.

Я огляделся по сторонам. Рагнар и Гелиос сидели у костра в десяти шагах. Кочевники по-прежнему шушукались в подступившей темноте.

— Пойдём в шатёр, — кивнул я.

Со стороны это выглядело не то чтобы невинно, но вполне обыденно: клиент уводит девушку. Обычное дело для кочевого лагеря.

Внутри шатра, расположенного чуть дальше от костров, было темно и тесно. Пахло благовониями и верблюжьей шерстью. Я опустил полог и повернулся к ней.

— Ты что-то напутала? — спросил я, пытаясь разобраться в ситуации. — Нас ведь принимают как гостей. Если уж нас собираются захватить и продать — не проще ли было сразу?

— Ты — Ветров, — тихо сказала она, тревожно поглядывая в сторону опустившегося полога. В густой темноте глаза её продолжали поблескивать рыжеватыми бликами, словно хранили в себе крошечные осколки солнца. Впрочем, я так обалдел, что мне стало не до красоты её глаз.

— Откуда ты знаешь моё имя?

— Ориентировки расклеены по всей Пустоши, — она стянула с лица платок.

Молодая, лет двадцати. Смуглая кожа, высокие скулы, упрямый подбородок. Красивая, если не считать тонкого шрама на левой щеке.

— Награда за тебя утроена. Отец узнал тебя, когда вы причалили. Сейчас его люди решают, кого послать за имперским патрулём.

— Твой отец?

— Вождь этого племени, он сказал вам, что он «Старший».

Я невольно присвистнул. Дочка самого вождя. Чудесно, лучше не придумаешь. Выше по корпоративной лестнице только сам вождь.

— Почему ты мне это рассказала?

Она медлила с ответом; пальцы нервно теребили край платка.

— Потому что хочу сбежать отсюда. Вот только сложно это сделать, когда ты дочь вождя. Каждый шаг под контролем, каждый вдох на виду.

— А от меня ты хочешь, чтобы я тебя забрал и…

— И высадил в ближайшем городе, находящимся под контролем имперцев. Деревня тоже подойдёт. Или даже пиратский корабль. Мне всё равно куда, лишь бы подальше отсюда.

Я посмотрел на неё и начал прикидывать. Девчонка весила от силы пятьдесят килограммов. Но Сульфур увеличил перегруз. Лодка и так черпала днищем песок. Пять человек — и без того солидный перебор. Шестой пассажир превратит посудину в якорь.

Или всё-таки внять голосу разума, задвинуть куда подальше принципы — и выкинуть Сульфура? Ему же там, неверное, неплохо — в шатре с тремя доступными и немногословными местными девами?

А назавтра он проспится — и очнётся уже в цепях, в которых его и доставят прямо к ближайшему городу. Там за него заплатят выкуп и ко всеобщей радости и веселью бросят на растерзание голодным собакам, или пустынным демонам, или…

И тут я вспомнил про Шуссуву.

— На что ты готова ради спасения?

— На всё, — ответила она без колебаний.

Я сосредоточился на связи с демоном. Потянул за тонкую нить, соединявшую меня с Шуссувой через печать на предплечье. Из татуировки хлынул чёрный дым. Густой и плотный, он клубился в тесноте шатра, подсвеченной лишь тлеющими палочками благовоний.

Однако привычной к ночной мгле пустыни девушке и этого хватило, чтобы разглядеть. Она отшатнулась и открыла рот для крика. Я зажал ей рот ладонью и прошептал:

— Тихо! Это мой ручной питомец. Он вывезет тебя из лагеря.

Шуссува материализовался полностью, занимая половину палатки. Жёлтые глаза уставились на девушку. Волк оскалил пасть и глухо зарычал.

Я мысленно приказал Шу вести себя прилично. Волк фыркнул, но подчинился; опустил голову и лёг на живот, подставляя спину.

Девушка смотрела на демона расширенными глазами. Её руки заметно дрожали. Я убрал ладонь, зажимающую её рот — она не закричала. Держится изо всех сил, надо отдать ей должное.

— Садись на него, — велел я. — Держись за загривок. Он понесёт тебя на восток, к ближайшему тракту. Там попросишь караванщиков подвезти.

— А если они не подвезут?

— Тогда волк их догонит.

Она перекинула ногу через спину Шуссувы и вцепилась в шерсть. Волк поднялся на лапы. Я откинул задний полог шатра, и Шу рванул в темноту. Чёрная тень метнулась по песку. Девушка прижалась к его холке, даже не пискнув. Храбрая девка, ничего не скажешь.

Я выждал секунд пять, глубоко вдохнул. Потом выбежал из палатки и заорал так, что голос сорвался.

— Демон!!!

— Демон!!! Демон похитил… Мою будущую жену!!!

Я тыкал пальцем в сторону удаляющейся тени. В лунном свете силуэт Шуссувы выглядел впечатляюще и жутко. Чёрный призрачный зверь с горящими глазами, уносящий на спине беспомощную девушку.

Лагерь вспыхнул как порох. Кочевники повскакивали с мест. Женщины истошно закричали. Мужчины схватились за оружие и побежали к верблюдам. Кто-то забил в барабан, объявляя всеобщую тревогу.

В прошлой жизни я был неплохим актёром. На корпоративах всегда получал приз за лучшую роль. Сейчас этот навык пригодился как никогда. Я метался по лагерю, хватался за голову и изображал безутешного жениха. Между прочим, совершенно искренне, если не считать широкой ухмылки, которую я прятал за ладонями.

Ну а то, что жениться на девушке мне, вообще-то говоря, никто не предлагал, да и вряд ли бы позволил — так это уже не мои проблемы. Вот освоится на свободе, встанет не ноги, тогда сама и решит, за кого ей надо замуж, и надо ли вообще.

Кочевники оседлали верблюдов и ринулись в погоню. Десяток всадников растворился в ночной пустыне, улюлюкая и размахивая факелами. Следом поскакали ещё пятеро, потом ещё трое; а кто-то последовал за ними и пешком.

За считанные минуты лагерь опустел больше, чем наполовину, и заодно временно лишился львиной доли воинов, представлявших для нас наибольшую опасность.