А Валерию Кимовичу особое удовлетворение доставил пункт Договора о том, что столицей Федерации будет уже Москва. И удовольствие это было отнюдь не «эстетическим» или «ностальгическим»: когда Зоя, после его рассказа о том, благодаря чему удалось заключить Договор, спросила, почему же Саша теперь выглядит настолько довольным тем, что именно Москву выбрали столицей, он ответил очень подробно:

— Золотко мое, есть такая штука, которая называется географией, и из-за этой географии Москва просто обречена стать столицей. Ведь они всегда была и остается промышленным, да и вообще экономическим центром России.

— Ты ошибаешься, в Петербурге и заводов больше, и продукции там выпускается больше.

— Нет, тут именно ты ошибаешься. Я уже не говорю, что на каждого жителя в Москве как раз продукции делается больше, чем в Петербурге, да и вообще в любом крупном городе России. А если ты посмотришь на Петербургскую губернию, то увидишь вокруг города просто промышленную пустыню, а вокруг Москвы разных заводов и фабрик выстроено многие сотни. Просто потому, что транспортная доступность Москвы — самая высокая в России.

— Потому что все железные дороги сюда ведут? Можно же и в других местах дорого понастроить…

— Можно, но никто этого делать специально не станет, потому что здесь дороги строить проще и дешевле всего. Я же говорю: география. А теперь… ты Лизу покормила уже? Тога теперь мы начнем этой географией пользоваться. Россию Федерация уже прикрыла от врагов с Юга и с Востока, нам осталось ее прикрыть с Запада. А для этого нужно еще очень много сделать — но делать все это мы уже будем в уверенности, что враги нам все задуманное сделать не помешают.

— И чем мы займемся?

— А займемся мы тем, что на нашу замечательную географию наложим не менее замечательную энергетику. Ты, мне помниться, уже планы постройки новых электростанций готовила? Вот давай, мы и подумаем, как планы воплотить. Чтобы Андрей и Лиза жили в стране сытой и счастливой. Да, придется потрудиться — но мы же уже точно знаем, ради чего…

Когда Вольт снимал эту квартиру, то красивый вид из окна подавали, как немалое преимущество. Шестнадцатый этаж все-таки. Туда даже комары не долетают, и воздух завсегда свежий. Так сказал ему риелтор, суетливый гоблин, вечно спешащий с показа на показ. Вольту бы тогда насторожиться — уж больно глазки у этого негодяя бегали — но он слишком молод и неопытен, да и приехал издалека. И даже мелкая решетка из двенадцатой арматуры его не смутила, а должна была. В общем, с панорамой из окна его изрядно надули.

Впрочем, поначалу она ему даже понравилась. Вроде бы лес как лес виднеется на горизонте, да только темная, почти черная чаща, раскинувшаяся за голой полосой отчуждения, никаким лесом не была. Если постоять на балконе минут пять, то можно почуять, как оттуда шибает волной темной силы и едва сдерживаемой злобы. Хтонь это, дурное место, в которое суются только отчаянные охотники за ливером колдовских зверей, шальные торчки, любители забористых грибов, и специальные команды опричной стражи, укомплектованные магами. Не выйти оттуда в одиночку. Заведет в болото натоптанная тропинка, задушит безобидная на вид плеть вьюна или загрызет какая-нибудь тварь, бывшая в прошлой жизни ласковой и кроткой, словно котенок. Косуля, к примеру, или белочка.

— Хуеморген, Вольт! — приветливо махнул с соседнего балкона гном-кхазад, автомеханик по профессии и оперный певец по призванию. Не самое лучшее хобби, когда у тебя густой бас, а сам ты живешь в многоквартирном доме, окна которого до третьего этажа заложены кирпичом. Народ тут поселился отчаянный и резкий, о чем свидетельствовал свежий фингал, сиявший на неунывающей кхазадской физиономии. Очевидно, его пение нравилось не всем.

— И тебе не хворать-на, дядя Ганс, — вежливо ответил Вольт, с шумом прихлебывая чай из огромной, почти литровой кружки. Он любил чай. Балконы тут интересные. Со стороны улицы они забраны решетками, зато с соседом можно запросто чокаться. Один балкон от другого отделяется перегородкой высотой по пояс.

— На работу собираешься? — поинтересовался сосед.

— Ага, — глубокомысленно кивнул Вольт. — Подышать вот решил-на.

— Погоды нынче хорошие стоят, так чего бы и не подышать, — глубокомысленно изрек гном. Он щелчком отправил окурок в последний полет, погладил окладистую бороду и скрылся на кухне, откуда донеслась затейливая ругань. Тетя Берта терпеть не могла, когда еда остывала.

Вольт снова впился взглядом в даль, ощущая, как ледяные мурашки бегут по хребту. Старики говорят, Хтонь в этом месте прорвалась лет пятьдесят назад, в один миг превратив Биосферный заповедник в рассадник нечисти. С тех пор она упорно пыталась разрастись, но пока что ей покорился только Тавровский лес, с которыми она сомкнулась, на глазах вырастив густой подлесок. Хтонь быстро поглотила несколько городских микрорайонов и все окрестные деревни, взломала корнями асфальт дорог, закрутила в узлы железнодорожные рельсы, и уже через месяц заняла места раз в десять больше, чем в начале. Едва остановили ее тогда, для этого из самой Ингрии магов приглашали. С тех пор огнеметы и топоры сдерживают зеленые метастазы, которыми Хтонь пытается сжать в своих объятиях небольшой анклав, чудом уцелевший на левом берегу речушки Воронеж. Так микрорайон ВАИ превратился в сервитут, вольное место, где люди и нелюди живут рядом, не снимая ладони с рукояти пистолета или меча. Почему живут? Да потому что здесь почти нет удавки государевых законов. Люди тут живут по совести, по правилам и по понятиям. Очень многие готовы ради этого рисковать шкурой.

Вольт, допив свой чай, вернулся в комнату и подошел к зеркалу, из которого на него смотрел орк-снага двадцати лет от роду, зеленый, с длинными ушами, горбатым носом и клыками, выпирающими из-под нижней губы. Он невысок, худощав и жилист. Не авалонский эльф, конечно, но тоже очень даже ничего себе. Не зря на него сама Маринка внимание обратила.

— Маринка! — с вожделением промычал парень.

Она была красоткой, какие редко встречаются среди народа снага-хай, отчего цены себе не знала, перебирая ухажеров, как королева красоты дешевую бижутерию. Вообще, при словах «снажья баба» первым, что приходило в голову, была неопрятная, слегка прибуханная страшила, работающая уборщицей или продающая на рынке стыренную детьми и мужем магнитолу. А вот Маринка была не такой… Вольт мечтательно закрыл глаза, предвкушая вечернюю встречу, надел чистую рубашку и пригладил непослушные волосы. У него, в отличие от большинства живущих на районе, была постоянная работа. Такая, которая позволила ему уехать из родного городка и снять отдельную квартиру с бабушкиным ремонтом. Да, тут, в сервитуте, жилье дешево, и на то есть весьма веская причина. Это она на горизонте чернеет. Хтонь-матушка.

— Пора, — заторопился Вольт, взглянув на часы.

После полутемного затхлого подъезда весенний воздух ворвался в легкие живительной волной. Вольт довольно прищурился и окинул взглядом двор. Четыре многоэтажных дома, поставленные квадратом, соединили бетонными стенами, на которых дежурили соседи. Его очередь наступит через две недели, о чем свидетельствовал график, висящий у лифта. Должен прибыть с ружьем, тесаком и запасом патронов на тридцать минут боя. За это время обычно успевает подойти команда из центра на БТРах, да и соседи с верхних этажей огнем прикроют. Тут все дружно живут. Если ты говно-человек, то тебя первый же курвобобр сожрет, и не поможет никто.

— Бр-р!

Вольт даже плечами передернул, вспоминая прошлый инцидент. Целую меховую волну выплеснуло тогда из Хтони, и их едва не снесло этим яростным потоком. Хорошо, вечер был, все уже с работы пришли. Сотни свирепых тварей вгрызлись тогда в бетон, дойдя до арматуры. Городская полиция вовремя подтянулась и положила половину из пулеметов. Гладкоствол, заряженный дробью, почему-то курвобобровую шкуру не брал. Только если в упор. Мутируют демонические твари.