Мориэлла тяжело сглотнула и не осмелилась поднять глаза на лицо возвышающейся над ней Матери.

– У самого преданного и близкого человека могут быть закрытые двери в душе, не так ли? Даже у тени есть своя тень. А у тени – обратная сторона, – прошелестела она, и носа девушки опять коснулся затхлый запах крови. А еще осознание: старшая ведьма могла знать все: тени, остров, мираж, Эл. Поэтому девушка потупилась и отступил назад, не поднимая головы.

– Как его имя, моя госпожа?

– Люцито-о-о-ор!

Я закричала во все горло, уверенная, что видела хвост кота под кроватью, когда проснулась.

Я крутила руки перед лицом, чувствуя жжение под черными тенями. Теперь они затянули кожу, почти полностью закрывая кисти, и мне это не нравилось.

– Люцитор! – я позвала еще раз, который раз окуная руки в ванночку и замачивая в воде. Тени не сходили. И если с Аластора они исчезли, стоило прикоснуться к нему, на теле Мориэллы подобное не работало.

– Чего тебе? – сонно спросил кот, заплывая в комнату ведьмы. И безразлично окинул взглядом мои руки, когда я ткнула их ему в мордочку. – Помойся.

– Прекрати! – прошипела я, теряя терпение. – Оно не смывается!

– Расскажи, что видела во снах. Ты должна обо всем докладывать мне.

Я уставилась на кота и прищурилась. Он пытался казаться незаинтересованным, но глаза выдавали его, как и всегда. Люцитор вытянул губы трубочкой и вертел головой, делая вид, что рассматривает стены и пол.

– С чего бы? Это будет между нами, девочками, – я усмехнулась и сложила на груди руки.

– Ну, – кот пожал плечами и тут же поднялся с пола, начав удаляться. – Тогда она отожмет у тебя тело с помощью воспоминаний и этих теней и испепелит твою душу. Хорошего дня.

– Сначала она была ребенком, – тут же сказала я без раздумий и послушно присела на корточки перед Люцитором, заметив его самодовольную ухмылку. – Потом проникла на остров Обреченных.

– Так-то, – победно осклабился кот, усаживаясь напротив. – А что тебе снилось сегодня?

Я сглотнула и отвела глаза, вспомнив, что прямо перед воспоминаниями Мориэллы я видела свой собственный сон… До жути реалистичный и яркий, как и эпизоды из жизни ведьмы. Только в моем сне был Аластор… Я не ударила его в саду, а на руке моей не было проклятущего кольца, секунды не тикали, отсчитывая время, отведенное мне в своем теле. Я видела его приближающееся лицо так отчетливо, что могла рассмотреть каждую ресницу, а потом…

– Почему ты покраснела? – Люцитор сощурил свои желтые глаза и недовольно пробурчал что-то себе под нос на незнакомом языке. – Что, черт возьми, такого из ее жизни ты видела, девочка?

– Да так… Тебя это не касается, – проворчала я, прижимая колени к груди.

– Твоя душа растворится в вечности, – сказал он злобно.

– Это не связано с Мориэллой, – рявкнула я, чувствуя, как лицо и шея начинают гореть еще сильнее. – Мне снился… один парень.

– О, вот как, – благодушно кивнуло животное. – Это хорошо. Может, хоть любовь поторопит тебя выполнить задание и вернуться к ней, раз уж за жизнь свою ты не держишься.

– Это не любовь, – ахнула я. – Что за вздор, я никогда не была влюблена!

– Отрицание – первый шаг к принятию, – зевнул кот. – Я повидал много влюбленных глаз, девочка. Все они, конечно, по большей части были устремлены в мою сторону, но… – Он самодовольно хмыкнул, когда я скривилась. – Ладно, давай ближе к делу. Сейчас не до твоих сердечных дел.

Я влюблена в Аластора? Ну уж нет. Я постаралась унять бешено грохочущее в груди сердце. Да, он спас меня от огромного булыжника, закрыв своим телом, а еще у нас оказалось кое-что общее, касательно родителей и одиночества… Он забавный и красивый, а еще сильный и… Но разве достаточно этого для влюбленности? А еще я ударила его. И он точно не для меня на этом бешеном отборе с проклятием.

– Ты еще не проснулась? – недовольно поторопил меня кот и ударил по руке своим пушистым хвостом. – Я жду.

– Ах, – я завозилась на месте, пытаясь спрятать глаза. – Сегодня она была в царстве змей. А потом на острове Обреченных.

– Негусто, – пробурчал кот, и я прищурилась. Я все еще была уверена, что предаю ведьму, делясь с кем-то ее жизнью. Казалось, эти воспоминания сделали нас с ней ближе… А теперь их требует ее враг.

– Люцитор, это все ведь давно прошло… Кстати, получилось ли у нее заполучить доверие змеи?

– Ха, – кот расселся на полу, словно готовился к долгой истории, и принялся вылизывать лапу. – Мориэлла погубила много жизней с помощью своей гадины. Как там ее?

– Грета.

– Ядовитая Жемчужина, – кивнул кот мрачно. – Несмотря на имя, в ней не было ничего прекрасного. Яд, капающий из ее пасти, ни разу не пригодился, Мориэлле было достаточно ее гигантского тела.

– А как она с ней договорилась?

– Мне откуда знать? – зыркнул на меня кот. – Надеюсь, она померла. Давно ведьма не выводила ее на прогулку.

– А зачем она ей вообще? У нее ведь есть магия и тени.

– Думаю, ей доставляло наслаждение, когда последним, что видели ее враги, была огромная змеюка с ней во главе. Она восседала прямо на голове, – кот фыркнул. – Самовлюбленная тщеславная женщина. Знаешь, как прозвали ее протанийцы, гордый, но отсталый по сравнению с остальными Сферами народ? Королева Белых Змей.

– Она их убила? – шепотом спросила я, затаив дыхание.

– Нет, помогла Матери захватить их земли. Магию дикие люди не признавали, их традиции вынуждали их убивать любого, кого она коснется, с ними даже не нужно было сражаться – они перерезали себе глотки сами. Принимали магию за руку из Преисподней и не препятствовали судьбе. А вот здоровая змея выглядела вполне себе внушительно и без магии. У кого физическая сила – тот и вождь, перед тем склоняют головы и колени.

– Звучит… не очень.

– Армия тупоголовых дикарей – тоже не очень. Ума не приложу, зачем они понадобились Матери.

– Она показалась мне странной в воспоминаниях Мориэллы, – поделилась я внезапно, хотя совсем не собиралась до этого.

– Да неужели? – ядовито протянул кот, и я нахохлилась. – Эта мертвая старуха изрядно попила моей крови.

– М-мертвая? – я прижала руку ко рту и вытаращилась на Люцитора.

– Не знаю, что позволяет ей оставаться в этом мире.

– А Мориэлла? А ты? Вы ведь тоже…

– Мы живы, а Мать – нет. Наше долголетие – чистая магия, а ее тело давно ее не источает для таких фокусов. Я знаю, как умертвить Мориэллу, и знаю магию, что дарует ей жизнь. Знаю, как бьется ее сердце, – он кинул взгляд на мою грудь, и я машинально приложила к ней руку, потерев едва ощутимый под тканью сорочки шрам. – А Матери давно пора отправиться на покой, но пока мне неизвестно, как это провернуть. Что ты видела?

Он вернул разговор к сновидениям так быстро, что я растерялась. И в этот же момент раздался стук в дверь.

– Мне пора, кажется, – пробормотала я, тяжело поднимаясь с пола. И направилась к шкафу, на ходу потягиваясь и разминая спину. Задвинула желтое платье куда подальше, пока Люцитор не успел его увидеть, и красноречиво посмотрела в сторону террасы. – Иди, мне нужно переодеться. Сейчас! – крикнула в пустоту комнаты, когда в дверь робко постучали второй раз. На Ферниса похоже не было. Разве что коротышка настолько испугался покушения на его честь, что ходил теперь сюда только с охраной и решил не провоцировать ведьму лишний раз. Пока мне все нравилось.

– Мадам Мориэлла, – вежливо поклонилась женщина, оказавшаяся с той стороны двери. – Все готово. Второй раз.

– Надеюсь, зверушки не пострадают. Кизарий принес камни?

– Да, они оставались у нас со дня сорванного испытания, – сказала тетушка, подняв мешочек перед моим лицом и тряхнув его. – Ждем невест, его высочество и вас, мадам.

– Я бы хотела посмотреть на процесс подготовки, если можно, – сказала я, и женщина приподняла брови.

Через пару минут мы оказались перед лабиринтом. Кизарий сидел на корточках и склонился над коробкой, едва не подметая дредами из-под своего тюрбана пыльную дорожку. Он… разговаривал с чем-то? Я закусила губу. Конечно, я знала, что было в коробке. Пять юрких мышек – ровно столько, сколько невест должно пройти к следующему испытанию. И ровно столько, сколько камней сейчас лежало в мешочке распорядительницы. По правде сказать, я настаивала на неодушевленных предметах. Что-то, что можно спрятать в глубине длинного лабиринта, но распорядительницы наотрез отказались, подозревая утечку информации. Кто-то может подсмотреть из окон замка, кто-то может подкупить слугу, прячущего камни в колючих зарослях или вовсе использовать заклинание на одном из распорядителей. Я лишь подозревала, что такие случаи на отборах Аластора уже имели место быть, иначе эта нервозность слуг ничем не объяснялась.