Старуха потёрла ладони друг о друга и стрельнула глазами в сторону молочного валуна.

– Располагайтесь, детки. Он немного твёрдый, но…

– Мирра, – дракон протянул мне руку, обтянутую чёрной перчаткой, и я попятилась. – Не бойся.

– Что это ещё значит?! А ну не подходи ко мне! Вы оба чокнутые!

– Мирра, – предупреждающе прорычал Кайонел, а старуха гаденько захихикала, вновь заматываясь в волосы и пряча хитрое лицо под слоем белых прядей.

– Кайонел, – прошипела в тон ему я, упирая руки в бока. – Никакой крови, отойди от меня!

– Ты же слышала, так нужно. Я сам не в восторге…

– Нужно лишь, чтобы ты отошел от меня, безумец!

– Драхх, я совсем ничего не понимаю… – мужчина, совершенно неожиданно для меня и остановившейся от громкого звука старухи, хлопнул себя ладонью по щеке. – Мне нужна эта информация!

– Тебе нужна – ты кровь и проливай.

– Я не чистая дева, – в его голосе опять послышалось рычание, и я прищурилась.

– Это уже твои проблемы! Я купальни тоже несколько дней не видела, к слову.

– Ладно, хватит, – крякнула старуха, убирая волосы с лица, чтобы мы смогли увидеть, как она раздраженно дёрнула губой. – Я пошутила. Просила же развлечь меня, а не орать на весь лес. Что за поколение…

Кайонел тут же спрятал смущение за злостью во взгляде, а я фыркнула, складывая руки на груди и отворачиваясь от него.

– Итак, – продолжила Драмия, поманив нас пальцем и последовав к своему камню. Любовно огладила его, обойдя со всех сторон и остановилась, чтобы поглубже вдохнуть его… запах? Пыль? Я нахмурилась, а старуха блаженно прикрыла глаза, словно впитывая его магию обратно в себя. Ах да, точно, в нём же живет её частичка… Дар. – Окропи валун кровью своей – и узришь кровь свою.

– А в чём смысл?

Кайонел шикнул на меня, и я снова нахохлилась, пообещав себе больше и слова ему не говорить.

– Окропи валун кровью своей – и узришь кровь свою, – повторила Драмия, и, наконец, открыла глаза. В них плескался огонь. Угасающий с каждой секундой, с каждым шагом, что делала она от своего камня, но будто всё ещё живой, плещущийся в её душе.

Кайонел лишь кивнул. А потом… Стянул с левой руки перчатку и достал из ножен короткий клинок. Я удивлялась, зачем он ему с таким сильным даром, а теперь дракон нашёл ему применение. Полоснул по ладони и приложил к валуну, закрывая глаза и не смотря, как кровь полилась по молочному камню, обходя на своём пути трещинки и заломы, а потом… Засветилась. Или засветился сам камень, испещрённый багровыми нитями.

Старуха улыбалась.

– Что с ним? – взволнованно спросила я, заглядывая в бледное лицо, по которому прошла мрачная тень. Кайонел больше не выглядел вовлечённым в происходящее, его глаза метались под веками, словно он что-то видел. – Кайонел? – ноль внимания. Я пощёлкала пальцами возле его лица, и ни один мускул на нем не дернулся.

– Узрел кровь свою, – спокойно ответила старуха, будто это что-то проясняло. Настолько спокойно, что мне захотелось схватить её за плечи и хорошенько встряхнуть.

– Я это уже слышала! – рявкнула я, тыкая в неё указательным пальцем. – Если с ним что-то случится…

– Что же сделает маленькая вестница смерти? – невинно улыбнулась старуха, захлопав глазами. Вновь мутными, затянутыми глухим туманом изнутри, мешающим ей здраво смотреть на мир. Ни искры.

– Исполню свою роль, видимо.

– Злючка, – старуха оскалила зубы и клацнула ими. – Такая маленькая и такая злая! Он просил у меня своей крови – я дала ему его кровь. Он вернётся к нам с историей. С именем и родом.

Кровь! Я чуть не хлопнула себя по лбу ладонью. Кайонел просил узнать о семье, вот что за кровь. Драххова старуха, разучилась разговаривать нормальным языком за столетия одиночества! Но мне больше не хотелось ударить её. Лишь узнать подробнее.

– А этот камушек, – я сглотнула и аккуратно обошла Кайонела, чтобы получше разглядеть валун. – Он всё-всё может показать?

– Кровь твою, – пожала плечами старуха.

– Как я могла забыть о ней, – протянула я злобно, косясь на неё. – А мою? Мою кровь он может показать?

При мысли о том, что могу увидеть маму, в груди заныло. Как она там без меня? Горюет ли или доверилась служанкам и думает, что я в порядке? Я молилась Милостивой Праматери каждый вечер, думая о ней. А ещё папа… Я не помнила его лица, но вдруг…

– Уважаемая Драмия, – произнесла я наконец, прочистив горло. И глазки старушки загорелись, когда она уловила мой тон. – А не могла бы я тоже… Узреть кровь свою?

– Всё же этот валун будет окроплен кровью невинной девы, – мечтательно произнесла старуха, довольно жмурясь. – Достойное условие для активации реликвии, как считаешь? Древней и ужасающей!

– Опять ваши выдумки, – прищурилась я.

– Не выдумки! С условием звучит гораздо лучше и… важнее звучит! Древнее! Ещё бы сюда перо из хвоста феникса… Я не успела подумать над всякими этими штуками, понимаешь, милая вестница? Совсем забыла. Бывал тут у меня один знакомый из сферы ведьм, Люцитор, вот там на выдумки горазды! – поделилась она с восхищением. – Суженая его, к слову, вырвала черное сердце своё из груди и прокляла бедолагу магией крови, запретной в тех землях. С тех пор он тут иногда ошивается, ищет способ вновь соединиться с отвергнувшей парой и вернуть свой облик. Ждёт, когда мои глаза увидят… Была бы я одарена толикой фантазии этих взбалмошных тёмных девиц, о-о-ой!

– Выдумаете свои трудные условия потом, а сейчас… – я начинала терять терпение, погружённая в мысли о маме. Какие ещё, к драхху, ведьмы?! – Мне можно сделать так же с другой стороны камня? Или подождать, пока Кайонел закончит?

– Ммм, да, вперёд, – отмахнулась старуха, зашаркав обратно в первую комнату. И вернулась со стопкой пожелтевшей, но ещё чистой бумаги. В глазах её горела решимость. – А я буду творить.

– Отлично.

Я аккуратно вытащила из ножен Кайонела чёрный клинок и на всякий случай обтерла о юбки платья.

– Много должно быть крови?

– Ммм? – старушка склонилась над листами и что-то увлечённо писала. – Капли хватит. Иди уже, не мешай!

Я сглотнула, поднеся острие к пальцу и чуть нажала, прежде чем закусить губу и зажмуриться. Почувствовала укол и не задумываясь прижала к холодному камню.

Девочка сидела посреди темной сырой комнаты и водила руками по полу. Перебирала белые волосы, которые когда-то по утрам ей заплетали в пышные косы служанки мамы. Грязные волосы, недостойные их великого Рода. Теперь, когда они больше не были частью её, а спутались на полу, она и сама больше не была грязной.

Наверху послышался топот. Зазвонил колокол. Мама предупреждала, что прибудут гости, перед тем, как прийти с ножницами в подвал.

Но никто не пришёл. Часы тянулись медленно, так же, как и все предыдущие дни до этого. Еду тоже не принесли. Девочка прислонилась спиной к стене и подтянула колени к груди, поправив на них ткань запачкавшегося сарафана. Когда-то у неё были красивые платья, как у мамы. Красные ленты и бусины в волосах, браслеты, овивающие кисть, как крыло дракона.

– Моя искорка, – кто-то нежно потянул девочку за плечо и слегка встряхнул. – Открывай глазки.

Она не заметила как заснула. И улыбнулась, потянув руки к красивой женщине с волосами цвета её любимого шоколада и горящими огнём глазами в темноте подвала. Глаза, благословленные Праотцом Драххаром. Она их не унаследовала.

– Мамочка… Я ждала тебя.

– Моя дорогая искорка, – женщина любовно погладила малышку по щеке. – Мама принимала важных гостей. Как твоя рука?

– Ещё побаливает, – девочка нехотя прикоснулась к повязке, обмотанной вокруг кисти. – Я уже могу выйти?