— Так это та самая Гадина⁈

— У нас в стране вроде она одна с такой фамилией.

— Но… снимает-то она вообще бред какой-то? Я себя просто Казановой чувствую: и с вами, и с Людмилой Ивановной…

— А мне вообще кажется, что она то ли несколько разных фильмов сразу снимает, то ли… Возможно, вы и правы, и она снимает просто всякую ерунду. И делает это просто для того, чтобы нам такой отдых устроить.

— Ничего себе отдых, тут съемки по двенадцать часов в сутки идут!

— Ну да, но обратите внимание: мало кого она задействует больше чем на пару часов в день, а командировочные нам как за сверхурочные вообще в двойном размере выдаются. Вчера она Людмилу возила в Рим, чтобы снять буквально минуту как та идет вдоль какого-то забора! Два с половиной часа туда, два с половиной обратно, две минуты съемки — а мы-то все в это время просто отдыхали! Ну да, потом вечером поработали пару часов, и их нам как сверхурочные засчитали… Только я не понимаю, как Госкино на это пошло, ведь расходы-то у нее явно превышают… А если потом действительно в конце нам еще и по «Волге» практически подарят… Так что лучше считайте все это оплачиваемым отпуском с бесплатной путевкой на курорт. Так оно проще будет.

Ну да, в принципе работы актерам тут было немного. Я фильмы-то буквально покадрово помнила, и «направлять» их во время съемок каждого кадра оказалось довольно просто, поэтому на два стоминутных фильма пришлось только дважды дубли переснимать, да и то из-за того, что пленка с браком попадалась. И каждый день все отснятое немедленно отправлялось в какую-то кинофирму, которая пленку тут же проявляла и возвращала мне, а на следующий день я вечером все отснятое монтировала в другой студии (тоже расположенной в Неаполе) — и через две недели у меня на руках оказались два полностью отснятых и смонтированных фильма. Но только отснятых: хотя мы звук писании сразу во время съемок, большую часть диалогов потребовалось переозвучивать — чем мы занялись уже в Риме, где была арендована просто прекрасная студия, для этого и приспособленная. Ну а чтобы два раза не вставать, я сразу заставила всех актеров проделать это на итальянском, на русском конечно, на французском (французские версии обоих фильмов мне тоже когда-то попадались), а первый я сразу и на английском переозвучила.

Поработать, конечно, всем пришлось… ну да, когда люди произносят точно то, что мне надо и абсолютно попадая в хронометраж, это тоже дело не особо и сложное. Но все же два дня все вкалывали как бобики, а еще одна местная студия на четыре копии начала и конца фильма, которые я тоже успела заказать не миланской кинофабрике, накладывали разноязычные титры. По мне так получилось вполне прилично, а бабуля уже успела все же арендовать кинотеатр для премьерного показа. И двадцать пятого июня в Риме состоялась «долгожданная» премьера…

Я всю киногруппу в кинотеатр приволокла и во время сеанса все они сидели тихо и не отсвечивали — просто потому, что на самом деле не понимали, что тут вообще происходит. Ну, сняла Гадина какое-то кино, в кинотеатре от народа было не протолкнуться — но ведь на афише-то было большими буквами написано, что этот фильм Гадина лично снимала, а моя музыка, как они сами успели убедиться, и в Италии много где звучала. То есть слышали-то они мало, им не до того было, да и на пляже ее все же не играли — но все заметили, что пластинки с моей музыкой почти во всех профильных магазинах были и, судя по цене, какой-то популярностью все же пользовались. А Рим — он город большой, мало ли в нем почитателей известной советской композиторки развелось…

Ну а когда сеанс все же закончился и всех их вытащили на сцену… Я свое обещание не забыла и консульский отдел (и большую часть посольства) на премьеру пригласила. Но за это попросила их поработать для наших знаменитых актеров переводчиками. И им за пару часов, пока восторженные поклонники моего искусства и всякие журналисты третировали советских деятелей киноискусства, пришлось поработать как бы не больше, чем за месяц работы в консульстве. Лично мне было очень приятно, что восторженные зрители Клару Лучко просто цветами завалили: ну очень итальянцы эмоциональные, а большой цветочный магазин вообще через улицу от кинотеатра располагался и тамошние продавцы подсуетились, начав свою торговлю в холле кинотеатра (и я не знаю, во что им это обошлось: все же мероприятие и полиция охраняла, и работники самого кинотеатра должны были «не дремать»). Но факт остается фактом: цветами Клару Степановну на самом деле до пояса завалили. А Людмилу Ивановну — вообще полностью, из кучи цветов у нее только голова вытарчивала: а куда деваться-то, народ тут дикий, эмоциям поддается легко и не жалеет об этом…

А вот Юлии Константиновне, которая в этом фильме только в небольшом эпизоде была задействована, досталось всего с десяток букетов — но я ей пообещала, что «зимой будем премьеру второго фильма тут устраивать, я вас с Куравлевым отдельно на это мероприятие привезу и вас уже с головой цветами завалят». А она на меня внимательно так посмотрела:

— Это все замечательно, но, признаться, я так и не поняла, что за фильм вы снимали. Честно говоря, я на озвучивании много чего говорила, но так и не поняла, о чем был этот фильм.

— Вот завтра домой вернемся, устроим премьеру в Москве, вот ты фильм и посмотрите. Но да, пока только один: все же прокат фильмов — это бизнес, а если два одновременно в прокат пускать, то выручка даже не вдвое упадет, а мы такое допустить не можем.

— Вы думаете, что кто-то за пределами этого зала захочет посмотреть советский фильм?

— Я, честно говоря, не знаю. Бабуля, правда, уже начала разговаривать с прокатчиками итальянскими, но сегодня всяко никакие договора подписываться не будут, так что сколько мы с буржуев сможем денежек слупить, узнаем только к концу недели. Как раз к следующей пятнице, ну а в СССР, я думаю, миллионно пятьдесят зрителей в прокате за пару месяцев наберется.

— Вы, я гляжу, оптимистка.

— Я — всего лишь прагматичная Гадина, и копеечку свою с буржуя слупить не побрезгую. И да, поскольку вы во втором фильме все же в главной роли, то… в общем, принято решение, что исполнители главных ролей кроме оговоренной выплаты получат еще и по десять тысяч рублей сертификатами «Березки». И вы получите их сразу, не дожидаясь, пока второй фильм на экраны выйдет. Но у меня будет к вам небольшая просьба: вы об этой премии пока что никому не рассказывайте…

— Это почему? То есть… хорошо, я поняла, не буду рассказывать. Думаю, что я до Нового года буду только об одном думать: как вам удалось всего за две с половиной недели снять сразу два фильма, их смонтировать, переозвучить… «Идиот» после завершения съемок больше полугода к прокату готовился, да и снимался почти полгода, а вы…

— А я в Аргентине воспитывалась, и усвоила капиталистический принцип: время — деньги. Так что просто по привычке все тут проделала… Ладно, мероприятие закончено, едем в гостиницу, Завтра рано вставать, на сборы времени много уйдет, а самолет ждать не будет… Ну что, пошли?

Самолет из Рима в Москву летит три часа, еще и час разница во времени (это летом час), так что вылетев из Рима в час дня я в Москве оказалась в пять. То есть вся команда в пять в Москве оказалась, но на обратную дорогу я первый и бизнес-класс заказать не смогла: дату-то вылета я заранее точно не знала, так что почти все актеры летели в обычном, эконом-классе. А в первом (в бизнес билетов вообще не оставалось) кроме меня летели Басов, Куравлев, Лучко, Борисова и Касаткина. И мне было слышно, как они по дороге тихонько обсуждали (и осуждали) прошедшую премьеру:

— Я вообще не понимаю, почему нас там даже в зал не пустили во время показа! — тихо бухтела Клара Степановна.

— Ну и что бы ты там поняла? — посмеивался над ней Владимир Павлович, — ты же по-итальянски, кроме «макароны», ни одного слова понять не можешь.

— Ну, хоть бы посмотрела на себя со стороны: мне очень интересно все же, за что нас цветами заваливали.