Песок под ногами был мягким, рыхлым. Ноги проваливались по щиколотку. Идти было тяжело. Каждый шаг требовал усилий. Я шёл, не оглядываясь. в темноту пустыни.

За спиной снова раздались крики. Нашли мои следы? Видят, куда я пошёл? Не важно. Александр Сергеевич Ветров, бывший менеджер среднего звена, обладатель сомнительного везения и хрустального артефакта неизвестного назначения, шёл умирать в пустыню. Вот только умирать я пока не планировал. Совсем.

Ночь в пустыне наступила быстро. Слишком быстро. Я шёл уже часа три, может, четыре. Счёт времени потерялся где-то между сотым и двухсотым шагом. Я резко дёрнулся, услышав странный звук, похожий на свист. Зыркнул в сторону, откуда исходил свист — никого. Пожав плечами, я продолжил путь. Ноги гудели. Во рту пересохло так, что язык прилипал к нёбу. Губы потрескались. Песок забился в ботинки и стал натирать ноги до крови.

Раньше тяжёлым физическим испытанием было подняться на пятый этаж без лифта. С пакетами продуктов из магазина. Это был мой личный Эверест. Сейчас я понимал, что тот Эверест был разминкой перед детским утренником.

Три луны, которые сначала так щедро освещали путь, начали садиться за горизонт. Одна за другой. Сначала самая маленькая. Потом средняя. Большая держалась дольше всех, но тоже медленно ползла вниз. Свет погас. Пустыня погрузилась в темноту. Настоящую, густую, осязаемую темноту.

Я остановился, тяжело дыша. Оглянулся. Оазис давно скрылся за барханами. Имперского крейсера тоже не было видно. Или он улетел, или просто растворился в ночи. Впереди только песок. Сзади — тоже песок. Звёзды над головой светили ярко, но этого света было недостаточно. Я едва различал собственные руки.

— Отлично, — прохрипел я сам себе. — Просто охрененно. Умереть в темноте посреди пустыни — это лучший план из всех, которые я когда-либо придумывал. Александр Сергеевич, ты гений.

В тишине голос прозвучал странно. Хриплый и чужой. Надо было остановиться. Передохнуть. Хотя бы на полчаса. Организм требовал отдыха. Ноги отказывались идти дальше. Я опустился на песок. Он был удивительно холодным. Днём пустыня нагревалась как сковородка на газовой плите, а ночью превращалась в морозильник. Контраст температур — ещё один способ этого мира убить незадачливого путника.

Достал хрустальный глаз. Он всё так же слабо светился изнутри голубоватым светом. Вертикальный зрачок смотрел в никуда.

— Ну что, приятель? — обратился я к артефакту. — Ты можешь что-нибудь полезное? Воду материализовать? Еду? Телепортировать меня в ближайший трактир?

Глаз молчал. Логично. Неодушевлённые предметы редко вступают в диалог. Хотя, учитывая сегодняшний день, я бы не удивился, если бы он вдруг заговорил.

Я лежал на холодном песке, сжимая в руке артефакт, и думал о том, как же я докатился до такой жизни. Месяц назад я был пиратом. Не самая престижная профессия, конечно, но хотя бы понятная. Сегодня утром у меня была команда. Корабль. Какая-никакая, а цель.

Теперь ничего этого не было. Только я, песок и хрустальная штуковина непонятного назначения. И тут я услышал вой.

Сначала подумал, что это обычные пустынные твари, которые выли каждую ночь. Далёкие и не представляющие опасности. Скорее фоновый шум, чем угроза. Но этот вой был другим. Близким. Очень близким. Протяжным, низким и вибрирующим.

От него по спине побежали мурашки. Волосы на затылке зашевелились. Древний инстинкт, доставшийся мне от предков, которые сидели в пещерах и боялись хищников, проснулся и заорал: «Опасность, Саша! Беги! Беги, мать твою!»

Я резко вскочил на ноги и вгляделся в темноту. Сначала ничего не видел. Только чернота. Потом увидел глаза. Два жёлтых огонька. Светящиеся. Горящие собственным светом. Висящие в воздухе примерно на уровне моего пояса. Глаза смотрели на меня. Неотрывно. Голодно. А потом из темноты материализовалась фигура волка.

Размером с теленка. Может, даже больше. Шерсть чёрная, как сама ночь. Нет, не просто чёрная, она будто поглощала свет. Морда вытянутая, пасть приоткрыта. Клыки длинные, белые, блестящие в звёздном свете. Но самое жуткое было не это. Из тела волка исходил дым. Чёрный, клубящийся, ползущий по песку как живой. Пахло серой. И чем-то ещё. Чем-то тухлым.

— Демон, — пробормотал я, и голос предательски дрогнул. — Пустынный демон.

Волк беззвучно сделал шаг вперёд. Лапы не оставляли следов на песке. Он просто скользил по поверхности, как призрак. Я отступил назад. Рука потянулась к топору. Вытащил его из-за пояса. Деревянная рукоять тихо зашелестела по ткани. Волк остановился. Наклонил голову набок, как бы говоря: «ты дурак?».

В моей голове пронеслись обрывки рассказов команды. Рагнар как-то говорил о пустынных тварях. Упоминал что-то про демонических зверей. Как их называл? Шук-что-то? Шукула? Нет. Шуссува. Точно. Шуссува. Демонические волки пустыни. Охотятся ночью. Питаются душами. Обычным оружием убить невозможно.

— Питаются душами, — повторил я вслух. — Замечательно. Просто прекрасно.

Профессиональный опыт аналитика, даже в такой момент, продолжал работать:

Анализ ситуации:

Противник — демоническое существо.

Обычное оружие не работает.

Бежать бесполезно — он быстрее.

Драться бесполезно — он сильнее.

У меня нет артефактов защиты, нет…

Стоп! Артефакт. У меня есть артефакт. Я перевёл взгляд на хрустальный глаз в левой руке. Он по-прежнему светился. Вертикальный зрачок был направлен на волка. Или это мне показалось?

Шуссува зарычал. Низко. Утробно. Звук был не из этого мира. Буквально. Он резонировал не в ушах, а где-то внутри черепа. Я сжал рукоять топора. Бесполезное оружие против демона. Но держать что-то в руках было психологически легче, чем стоять безоружным.

Волк двинулся. Быстро. Слишком быстро. Одним прыжком преодолел расстояние между нами. Я едва успел среагировать. Топор взметнулся над головой на автомате. Лезвие прошло сквозь тело демона. Просто прошло насквозь. Как сквозь дым. Как сквозь воздух. Без сопротивления. Без крови. Вообще без какого-либо эффекта.

— Ну да, — выдавил я. — Конечно же.

Шуссува материализовался у меня за спиной, и я почувствовал его дыхание на шее. Холодное, как могильный ветер. Ну что, Александр Сергеевич? Вот и финал твоей недолгой карьеры пустынного путника?

Чувствуя, как по коже бегут мурашки размером с табун лошадей, я резко развернулся и попытался ударить топором снова. Бесполезно. Лезвие прошло сквозь туман. В это же мгновение волк сомкнул пасть на моём предплечье. Боли не было. Совсем. Но я почувствовал… как что-то тянут из меня. Изнутри. Из самой глубины, заполняя грудную клетку холодом, а разум отстранённой пустотой. Он высасывал мою душу.

Ноги подкосились. Голова закружилась. Перед глазами поплыли чёрные пятна. Я упал на колени, всё ещё сжимая в руках топор и хрустальный глаз. И тут глаз вспыхнул. Ярко и ослепительно. Голубое сияние хлынуло из него потоком, заливая всё вокруг. Я зажмурился от нестерпимого света. В голове вдруг раздался вибрирующий громоподобный голос:

«СВЯЗАТЬ. ПОДЧИНИТЬ. ЗАПЕЧАТАТЬ.»

Это был не приказ. Это была… инструкция? Подсказка? Я не думал. Просто действовал. Выставил руку с глазом вперёд и направил его на волка. Вертикальный зрачок уставился на демона. И я ощутил, как что-то быстро начало утекать из меня. Может, энергия, сила или сама жизнь?

Я не знал названия этой субстанции. Но почувствовал, как меня буквально выжали, как губку. Голубой свет из глаза сформировал луч и ударил Шуссуву в грудь. Волк пронзительно взвыл. Попытался отпрыгнуть назад, но не смог. Дымное тело потянулось в хрустальный зрачок, закручиваясь по спирали. Демоническая тварь буквально втягивалась, как вода в сливное отверстие.

Демон сопротивлялся. Рычал. Царапал песок несуществующими когтями. Выл так, что у меня закладывало уши. Но артефакт был сильнее. Медленно, сантиметр за сантиметром, чёрное дымное тело втягивалось в самый центр артефакта. Сжималось и становилось меньше.