— Слушаю вас, Евгений Николаевич, — сказал я, вновь присев на краешек кровати.

— Ты в курсе, что твой друг, Юрий Корнеев, в следующем сезоне переходит в ЦСКА? — спросил он.

— Да, он что-то такое говорил.

— А ты не хочешь вместе с Корнеевым пополнить наши ряды? С другом всегда играть веселей.

— Не знаю, — буркнул я, в ожидании вкусных «финансовых плюшек».

— Ну ты подумай, в конце сезона поговорим, — сказал Алексеев и, посмотрев на часы, добавил, что через пятнадцать минут придёт служебный автобус.

«Странный человек, — усмехнулся я про себя, — ничего не пообещал и попросил, чтобы я о чём-то подумал. Вот так его Гомельский и съест. Так как Александр Яковлевич точно знает, что ему нужно для победы».

За три дня до первого матча против профессионалов из НБА главный тренер Степан Спандарян впервые облегчённо выдохнул. Наша стартовая пятёрка: Петров, Вольнов, Корнеев, Муйжниекс и я, наконец-то показывала тот баскетбол, за который советским любителям спорта не могло быть стыдно. Мы в высоком темпе бежали в быстрые отрывы, неплохо и цепко защищались, ну и я метко бросал с дальних дистанций. Кстати, против нас не менее достойно играла и вторая пятёрка сборной: Круминьш, Зубков, Кандель, Угрехелидзе и Алачачян.

Родившейся в Египте Арменак Алачачян — быстрый взрывной с хорошим дриблингом разыгрывающий, напрягал меня по полной программе. Против более тяжёлых и высоких игроков мне игралось намного проще и спокойней. Арменак же заставлял меня показывать весь арсенал технических приёмов. Против него мне часто приходилось переводить мяч за спиной, между ног и крутится на 180 градусов. Хорошо хоть Юра Корнеев вовремя ставил заслоны, и я убегал от 30-летнего Алачачяна лишь благодаря своему партнёру по первой стартовой пятёрке.

Ещё из наших сегодняшних друзей-соперников удивлял свердловчанин Александр Кандель. В своём «Уралмашзаводе» ему с ростом 195 сантиметров приходилось играть центрового. У нас же его переквалифицировали в лёгкого форварда. И Кандель быстро адаптировался. А в сегодняшней двухсторонке положил в нашу корзину три шикарных «крюка». Лично я, этот «крюк» никогда не использовал. Мне проще было завалить мяч с 6-и и даже с 7-и метров, чем бросать по кольцу одной рукой, да ещё с навесом. У Канделя этот приём выходил на загляденье.

Однако в данную секунду свердловчанин угодил мячом в переднюю дужку и Спандарян около бровки громко и эмоционально заголосил: «Пошли-пошли-пошли!». Саша Петров удачно поборолся за отскок, и я что называется пошёл, то есть полетел к противоположному кольцу. Ибо быстрые контратаки — это сильнейшее оружие против любой команды, хоть со звёздами НБА, хоть без звёзд. Петров со своей стороны моментально выполнил длинную передачу под чужой баскетбольный щит. Я в высоком прыжке ловко выловил мяч, но колотить сверху не стал. Не хотелось сломать ещё и тренировочное кольцо армейского зала. Поэтому аккуратно направил баскетбольный снаряд в цель, сыграв им от щита. И разница в счёте этой тренировочной игры перевалила за 10 очков в пользу нашей стартовой пятёрки.

— Ну вот, это уже на что-то дельное похоже! — захлопал в ладоши Спандарян. — Перекур две минуты.

— Молодцы-молодцы! — похлопали нам и другие наши тренеры, Гомельский, Алексеев и Колпаков.

Я же первым делом добрался до бутылки с водой и сделал несколько больших и жадных глотков.

— До меня тут слух один дошёл, — зашептал мне на ухо Василий Колпаков, — что ты куда-то собрался переходить. Это правда?

— Не знаю кто вам и что сказал? — я покосился на Алексеева. — Но этот сезон я начал в «Динамо» и закончу в «Динамо». А дальше жизнь покажет.

— В каком смысле покажет? — зашипел динамовский наставник.

— Чему нас учит семья и школа, Василий Ефимович? — хитро улыбнулся я. — Что жизнь сама таких накажет строго. Так отпустите, вам же легче будет: «Ну чё возиться, раз жизнь осудит».

— Я тебя никуда не отпущу, — разволновался Колпаков. — Ты мне это брось, — он погрозил мне пальцем.

Но в этот момент в зал вбежал с выпученными глазами капитан Савков из аналитического отдела КГБ. «Надеюсь с космонавтами ничего не произошло», — тут же подумалось мне. Савков в свою очередь, показал корочки Василию Колпакову, и, схватив меня за локоть, отвёл в сторону.

— Срочно собирайся, едем на Лубянку, — пробухтел он.

— Ты вообще соображаешь, какая Лубянка? — я постучал себя костяшками пальцев по голове. — У меня в субботу важнейший матч. Сам Билл Рассел приедет.

— Да хоть рассол. Детали не имею права разглашать, это секретная информация. Собирайся, умоляю, — чуть не заплакал Савков. У него была такая неприятная привычка, чуть-что так сразу появлялись девчачьи плаксивые нотки.

— Ладно, — тяжело вздохнул я, — подойди к Спандаряну, объясни ему — чей приказ. Пошёл переодеваться. Ты же всё равно не отцепишься.

В 9 часов вечера в кабинете зам начальника ГКБ Вадима Тикунова на меня и на капитана Вячеслава Савкова смотрели как на врагов народа. Дело в том, что капитанский рапорт о работающем в нашей организации «кроте», то есть о внедрённом сотруднике западных спецслужб, две недели назад дошёл до товарища Александра Шелепина. И «Железный Шурик» приказал устроить должностную проверку. Проверка, само собой, ничего не дала. Абсолютно все сотрудники КГБ, занимавшие ответственные посты, оказались святее Папы Римского. Поэтому рапорт Савкова был отправлен в архив на долгие годы. Как вдруг двух резидентов нашей конторы разом выловили в Париже и в Лондоне. Правда шпионский скандал удалось замять и, заваливших свою миссию, сотрудников вернуть на Родину. Однако Шелепин тут же вспомнил про бумагу капитана Савкова. И в данную секунду он и Вадим Тикунов задали нам один единственный вопрос: «Как мы догадались, что в КГБ работает „иностранный крот“?».

— Я ведь в рапорте всё указал, — пискнул Савков.

— Александр Николаевич, всё очень просто, — перебил я товарища капитана. — Помните историю с зеркалами? Как только мы уничтожили все подозрительные стёкла, так тут же с той стороны океана нам предложили провести матчевую баскетбольную встречу. Причём для этого подтянули спонсора, компанию «Кока-Кола», и привлекли некоторых звёзд НБА. И всё это они сделали подозрительно оперативно. Кто-то им донёс, что все плохие зеркала уничтожены.

— Полагаешь, что со звёздами НБА в СССР приедут шпионы? — спросил Шелепин.

— Скорее всего да, — пожал я плечами. — Вы же сами знаете, что планирует наша партия и правительство 12 апреля сего 1961 года? И в Штатах это кое-кому не нравится.

— И что, по-твоему, они задумали? — снова спросил разволновавшийся Шелепин.

«Ну я же не экстрасенс! — мысленно выкрикнул я. — Откуда я знаю, что они задумали? Вы прямо как главный тренер Спандарян, который меня спрашивал о стартовой пятёрке сборной СССР».

— Давайте рассуждать логично, — сказал я, но прежде налил из графина стакан воды и жадно принялся пить. — О чём нам говорит история с зеркалами?

— Сволочи — они, вот о чём, — категорично высказался Савков.

— Если Штаты задействовали в своих планах чёрную магию и чёрное колдовство, то и сейчас они прокрутят что-то подобное, — усмехнулся я, покосившись на раскрасневшегося товарища капитана. — Вы согласны с этим, товарищи, или нет?

— Вроде логика в этих словах есть, — задумчиво ответил мне Тикунов. — Но ведь мы и так Звёздный городок стережём пуще глаза. Колдуны эти сибирские дежурят круглосуточно. Мышь не проскочит.

— Вадик, подожди, — вдруг оживился Шелепин. — А если они из Штатов вместе с баскетболистами привезут что-то наподобие тех нехороших зеркал?

— Отличная идея, — поддакнул ему Савков. — Тогда нужно будет весь багаж баскетболистов изъят для проверки святой водой.

— Толковое предложение, — кивнул Александр Шелепин. — Теперь что касается нашего «крота». Я тут вот что надумал — а давайте его попытаемся отыскать магическим способом? Зельем каким-нибудь попрыскаем или заклинанием долбанём? Как вам такой план?