— Я! — крякнул долговязый болван.

Потом он сфокусировал свой взгляд на моем лице, и понял, что его ждет очередная трепка, но быстро сориентировался и спросил, — а который сейчас час?

— Детское время вышло на горшок, и спать, — выпалил я скороговоркой и сжал кулаки, заняв боксерскую стойку.

— Спасибо, — пробубнил Чеснок, и вся его боевая троица быстро засеменила прочь.

Дальше мы прошли еще минуту в тишине, и вышли к дому, где проживало семейство главного инженера текстильной фабрики.

— Я надеюсь, на следующей неделе вы закончите нам рассказ этой чудесной книги, — сказала Ксения Федоровна и с младшей дочерью скрылась в подъезде.

— Мама, я сейчас! — крикнула Иринка, — Богдан давай отойдем на пару слов.

— Вадька, я сейчас, — сказал я Буре, и мы отошли метров на десять, и этого хватило, чтобы я потерял очертания друга в вечерней тьме.

— Мне очень понравилась твоя песня «Звезды над Москвой», — почти шёпотом сказала Иринка, — спасибо, — она встала на цыпочки и поцеловала меня в губы, потом стремительно убежала домой.

— Этого еще не хватало, — пробубнил я вслед.

Я отлично осознавал, что эта пятница из-за отчетного школьного концерта станет не просто суетной, но и в чем-то сумасшедшей. Однако я горько ошибался. С самых первых мину, как только я со своей детдомовской музыкальной бандой пересек порог школы, меня сразу захватил вихрь непредвиденных событий.

— Богдан! Ты почему опаздываешь! — выкрикнула Инна, первая красавица среди всех десятиклассниц школы и по совместительству подружка нашего центрового Дениски.

Если бы дело происходило в американской школе, то она, несомненно, была бы капитаном группы поддержки, — усмехнулся я про себя, — а на балле выпускников, они с Денисом были бы королевой и королем бала.

— Еще время без пяти минут, — я вяло попытался отмахнуться от надоедливой красотки.

— Вам с Денисом нужно срочно подойти к директору, — она схватила меня за руку и насильно потащила на второй этаж в сторону учительской.

— Что опять случилось? Ты можешь рассказать спокойно! — не выдержал я.

— Быстрее давай! — откуда-то с боку выскочил Дениска и потащил меня за вторую руку.

— Солнце еще не взошло, а в Стране Дураков уже кипела работа, — прокомментировал я свое незавидное положение.

Итак, игнорирую мои слабые протесты, наша птица тройка ввалилась в кабинет директора школы, Владимира Семеновича Мамонтова. Мы между собой, мы школьники, директора называли просто — Мамонт.

— Владисеменыч, я их привела! — выдохнула Инна.

— Зачем? — вздрогнул директор.

— Я уже объясняла, — затараторила наша красавица, — сегодня жеребьевка чемпионата города Москвы по баскетболу, нам нужно там присутствовать, а так же конечно подать заявку.

— Так, — не понял ничего Мамонтов, — а где Анатолий Константинович? Пусть он этим сам занимается, мы ему за это зарплату платим.

— Анатолий Константинович, он это… — запнулась на полуслове Инна, и посмотрела на нас.

— У него острое инфекционное заболевание дыхательных путей, — вмешался я, так как от Дениски помощи ждать было бесполезно, — по-простому говоря грипп. Передается воздушно капельным путем, возможна эпидемия.

— Потому что смазывать нужно чаще дыхательные пути! — гаркнул директор школы, — этим, антисептиком.

— Так он и так их часто смазывал, — чуть не проговорился Дениска, но получив локтем в бок от своей подружки тут же замолк.

— Просто у Анатолия Константиновича иммунитет понизился, — снова встрял я, — последние дни он очень сильно волновался за результат городского чемпионата.

— Все болезни от нервов, — не растерявшись, выпалила Инна.

— Что нужно от меня? — голос Владимира Семеновича Мамонтова потеплел.

— Гарантийное письмо, — деловым тоном продолжила Инна, — то, что в виду болезни учителя физкультуры Конева А. К., школу № 447 представляют капитан баскетбольной команды Богдан Крутов, и…

— Помощник капитана, — подсказал я.

— Помощник капитана Денис Васильев, и председатель совета дружины школы я, Синицына Инна.

Директор порылся в столе, достал пустой бланк, подписал его и поставил печать.

— С бланком подойди к секретарше, она напечатает все что нужно, — обратился он персонально к Синицыной, — а, ты Крутов останься.

А вас Штирлиц я попрошу остаться, мысленно улыбнулся я.

— Тебе чего Синицына? — спросил десятиклассницу Мамонтов, — что-то не ясно?

Она посмотрела на меня так, как будто у нее отняли любимую игрушку, и быстро выскочила из кабинета. А как вышел Денис, лично я, даже не заметил. Умеет директор шороху на всех нагнать, но со мной у него этот номер не пройдет.

— Слушаю вас внимательно, — сказал я.

— Тут вот какое дело, Богдан, — Владимир Семенович поднял со стола бумагу и протянул ее мне.

Я сделал пару шагов и стал рассматривать машинописный текст.

— Это заявка от «Московского радиотехнического завода», — директор поднял указательный палец вверх, — награждённого указом Президиума Верховного Совета СССР Орденом Трудового Красного Знамени!

— Они что хотят? — я пока плохо въезжал в суть дела, — чтобы мы на сегодняшнем отчетном концерте предоставили сто пятьдесят мест для представителей рабочей молодежи завода?

— Это наши шефы! — принялся давить на мою сознательность и уговаривать меня Мамонтов, — ты пойми, это новый спортивный и учебный инвентарь! Это…

— Я не против, пусть приходят, делов то на копейку, — удивился я.

— А это заявка от других наших шефов, — директор поднял еще одну подобную бумажку, — от текстильной фабрики «Красный текстильщик», тоже, кстати, наши шефы.

— И нашего детского дома, — поддакнул я.

— И посмотреть они хотят на вашу музыкальную ВИА. Какой сделаем вывод? — Мамонтов смешно прищурился, как будто собрался мне предложить хлопнуть по маленькой.

— Вывод очень простой, — я сел задумчиво на стул и почесал свой затылок, — один концерт, общешкольный, проводим, как полагается по расписанию. А в семь часов делаем второй концерт для рабочей молодежи наших шефов. Заводы ведь работают до шести, я прав?

— Молодец Крутов, распоряжусь, чтобы тебе вручили почетную грамоту. Ну, по рукам, — Мамонтов протянул мне свою лопатоподобную ладонь.

— Обожая почетные грамоты, — я пожал богатырскую руку директора, — и десять рублей за входной билет будет самое то.

Мамонтов резко дернул руку на себя, но я то, держался за его ладонь очень крепко, поэтому в доли секунды мое тело целиком оказалось на столешнице директорского стола. На пол полетели какие-то календари и папки.

— Мы так не договаривались! — затрубил как допотопный слон Владимир Семенович.

— Пятьдесят процентов школе, пятьдесят нашему детскому дому, дополнительные фонды лишними не бывают! — крикнул я.

Директор же еще пару раз попытался освободиться от моей хватки и тем самым прокатил меня, как скелетониста, на животе, по столу туда и сюда.

— Хорошо, — сдался Мамонтов, — в конце концов, мы эти деньги не собираемся красть.

— Тогда осталось сделать две вещи, — я слез со столешницы, — во-первых, подписать договор с заведующей нашим детским домом Ларисой Алексеевной Шляпиной. Во-вторых, нужно позвонить нашим шефам и объяснить, что концерт состоится в семь часов вечера специально для заводской молодежи, количество желающих не ограниченно, вход после уплаты десяти рублей свободный.

— Ловко, — хмыкнул директор, — и откуда ты такой прыткий взялся?

— Не поверите, — подмигнул я и соврал, — из тех же ворот, что и весь народ.

Перед тем как ехать на жеребьёвку баскетбольного первенства Москвы, я вытащил из класса Саньку Зёму.

— У тебя только пять минут, — шикнула на меня Инна Синицына, — мы итак уже опаздываем.

— Да, да, — активно закивал головой Дениска.

Я отвел друга подальше от этой безумной парочки и стал быстро ему объяснять мировую политическую обстановку.

— Санька, — зашептал я, — сейчас говоришь учителю, что у тебя болит рука, нога, живот и зуб, а потом ноги в руки и объедешь все проходные московских заводов и фабрик.