— Толик мотнулся, — доверительно сообщил он. — Тут, в подвале, чего только нет.

— Где Митяй? — спросил я.

— Тут я, — ответил ловчий.

— Как я тут оказался? — спросил я его. — Не помню ничего.

— Да очень просто, — пояснил он. — Я по разговору понял, что не выдюжишь ты. Ну и устроил засаду. Ушастый как раз на тебя отвлекся. Ты его хорошо обработал. Он такой получился, что краше в гроб кладут. Из ноги кровь хлещет, нос сломан, глаз заплыл, волосы все в кровяной колтун сбились. Красавец, в общем. Он меня даже в темноте заметил, да только я быстрее оказался. А потом опрокинул амулеты и вынес котенка из камеры. Тебя Валерка с Толиком притащили.

— Как ты его свалил? — только и смог спросить я.

— Слонобой, четвертый калибр, подпиленные пули, — охотно пояснил Митяй. — Я же сразу из двух стволов саданул. Тут никакой маг не сдюжит. Его просто пополам разорвало.

— А зачем тогда я с пистолетом на него поперся? — простонал я, проклиная собственную глупость.

— А я почем знаю? — недоуменно уставился на меня Митяй. — Я же тебе сразу показал, что взял ружье у Чаки. Но ты его брать не стал. Ну я и подумал, может, у вас, аптекарей, не положено на магов с большим калибром выходить. Или закон какой вышел. Мы тут люди необразованные, законов не ведаем. Просто живем…

— Чака где? — спросил, завертев головой.

— Живой я, — поднял руку тот, второй сжимая бутылку коллекционного коньяка, пустую наполовину. — Подлатал маленький Хозяин. До машины как-нибудь дойду.

— Тогда поехали отсюда, — сказал я, тяжело поднимаясь с пола. — Рассвет уже. Скоро прислуга перестанет бояться и побежит искать помощь. Надо рвать когти. Кстати! Тела! Книга!

— Крысы о них уже позаботились, — сказал котенок. — Возьми меня на ручки, Вольт. Сам я не дойду…

— Тебе пора просыпаться! — услышала Карина певучий женский голос.

— А? Я что, заснула? — испуганно спросила она.

— Ты слушала Великий лес, — усмехнулась Хозяйка. — Когда это делаешь, время летит незаметно.

Она уже успела переодеться в брючный костюм и в мягкие туфли без каблуков. Да и волосы ее теперь были убраны иначе. Затейливая прическа из косичек, которую, Карина готова была зуб поставить, сделать самой совершенно невозможно.

Что-то вокруг неуловимо изменилось, но пока Карина не могла понять, что именно. Теперь она видела по-другому, слышала по-другому, и даже дуновение ветерка ощущала совершенно иначе. Она пристально всмотрелась в огромную стрекозу, пролетавшую мимо, и ее взгляд мгновенно разбился на десятки секторов. Она как будто смотрела на окружающее через детский калейдоскоп. Карина чувствовала биение крыльев у себя за спиной, а мир вокруг стал медленным и тягучим, как мед. Она испуганно встряхнула головой, отгоняя наваждение, и все вокруг обрело привычные краски и звуки. Хозяйка стояла рядом и понимающе улыбалась.

— Странно выглядит мир глазами насекомого, правда? — усмехнулась она. — Ничего, ты скоро привыкнешь. Твоя дочь родится с этим даром. Великий лес принял ее.

— Я могу идти? — Карина чувствовала себя, словно пьяная.

— Зачем? — равнодушно ответила Хозяйка. — Твой муж будет здесь минут через десять. Вместе и пойдете.

Карина расслабленно упала на траву, внезапно почувствовав себя ящеркой, которая грелась на солнышке в десяти шагах. Это она замерла в ожидании кузнечика или жирной мухи.

— Так и спятить недолго, — прошептала она, когда из ящерицы стала цветком, испытывавшим необыкновенное наслаждение от того, что в его утробе копошится перемазанная пыльцой лесная пчела.

— Несколько дней потребуется для адаптации, — ответила Хозяйка. — Потом ты научишься управлять даром Хтони. А еще через пару месяцев ты и сама не поймешь, как жила без всего этого. Ты ни за что не захочешь вернуться назад. Это все равно что ослепнуть и оглохнуть.

— Может быть, — промямлила Карина, чувствуя какую-то бесконечную усталость и пустоту в груди. — Я домой хочу.

— Мамочка! — послышался детский голосок и радостное мурчание.

Хозяйка превратилась в пантеру, а к ней на всех парах несся пятнистый шарик, состоящий из абсолютного счастья. Он забился куда-то в глубину мускулистого тела, свернувшегося калачиком, и начал испускать в эфир волны такой любви, что у Карины даже в голове помутилось. Неужели все дети любят так? Пантера вылизывала свое дитя, заливая его волнами нежности.

— Жена моя, — услышала вдруг Карина. — Ты домой собираешься?

— Вольт! — расцвела она улыбкой и завизжала. — Вольти-и-к! Любимый! Ты вернулся! Ты смог! А меня тут пугали, что я кикиморой стану.

— Ну, может, лет через двести и станешь, — тактично ответил любимый муж. — Но я надеюсь до этого не дожить. Пойдем. Я хочу завалиться на кровать, включить телевизор и смотреть тупой сериал. Чем тупее, тем лучше.

— Возьми, — показала Хозяйка куда-то под ноги Карине. — Этот женьшень вырастила твоя дочь. Великий лес дал ей кое-что из умений.

— Мелочь, а приятно, — сказал я, взвешивая на руке сияющий магическим блеском корень. Он был хорош. Почти такой же, как тот, которым я приваживал эльфийку Инвитари. Царствие ей небесное.

Мы шли домой, причем вела меня в основном Карина. Пару раз я заплутал, но всякий раз она безошибочно показывала дорогу, нетерпеливым движением руки убирая кусты с нашего пути.

— Я что-то не понял насчет дочери, — сказал я. — Пояснишь?

— Ага, — рассеянно ответила она. — У меня один плод. Великий лес так захотел.

— Так не бывает, — остановился я. — Мы же с тобой не люди. И не тролли. Народ снага-хай рожает большие выводки.

— Она так сказала, — пожала плечами Карина. — И я ей верю.

— Это многое меняет, — потер я лоб. — Пока можно в трешке остаться. Я уж думал начать дом строить.

— Да ты не то расслабиться решил, муженек? — удивленно посмотрела на меня Карина. — Дом! Хороший большой дом для большой семьи. Если уж я начала рожать, то чего останавливаться.

— Понятно, — вздохнул я. — В этом мире бесконечна лишь вселенная и желания баб после замужества. И то и другое непрерывно увеличивается. И то и другое невозможно остановить.

— А ты как думал? — усмехнулась Карина. — Работай, мой мальчик. Нас теперь трое. А могло быть восемь. Радуйся.

— Радуюсь, — совершенно серьезно кивнул я. — Я возьму чего-нибудь крепкого и буду пить. А ты будешь мне завидовать.

Рюмочная «Лучшее бырло на районе» была полна народу. Вся бригада Василия сидела в углу, обмывая новые стволы. Охотники выяснили, сколько стоят их трофеи, и осознать такие цифры на трезвую голову оказались просто не в состоянии. Все они мужики тертые, и даже по пьяному делу не болтали. Когда я подошел, меня одобрительно похлопали по плечу и подвинулись, давая место. Петрович, видимо, забывшись, поставил передо мной стакан бырла, который я и махнул не глядя. Приторная, вяжущая рот кислятина попала кое-как в полагающееся ей место, а я, отдышавшись, спросил у бармена.

— Петрович! Ну елы-палы! Нормальное пойло можно завезти?

— Можно. А зачем? — меланхолично ответил Петрович, протирая бокал до зеркального блеска.

— Действительно, а зачем? — осознал я эти простые, но в то же время великие слова. — На том стояла, стоит и будет стоять земля Русская.

Небольшой отдых, что мы себе дали, закончился едва начавшись. Телефон я предусмотрительно не включал, а потому визит воронка и парней со стандартными стрижками неожиданностью для нас с Кариной не стал. Напротив, жандармы были очень любезны, позволив мне как следует выспаться.

Бледно-зеленая Карина протянула зелье, закрывающее разум. У меня больше нет защиты старого резчика. Ежик с топором покинул мое предплечье навсегда, вступив в безнадежную схватку с эльфом. Мы выпили с женой на брудершафт, и она пошла открывать дверь, пока я спешно натягивал штаны.

— Сухари не забудь, — всплакнула Карина, протягивая мне пакет. — С изюмом, как ты любишь.