– Вы звучите, как взрослая, но ничего не знаете. Наверное, вы тоже родились не такой, как все остальные, госпожа ведьма? И над вами тоже потешаются? Я вас понимаю.

Так тонко еще никто не намекал мне о моей тупости. И я не могла винить в этом маленькую девочку. Я подавила тяжкий вздох и заприметила тень у большого дерева совсем рядом. Пот уже катился по моей спине, но девочке почему-то было совсем не жарко.

– Хочешь рассказать мне об этом? – я сделала паузу, поняв, что не знаю ее имени.

– Диана, – подсказала она.

– Пока не вернулась твоя мама, Диана. Пойдем присядем у дерева?

– Только вы меня отведете, – сказала она, и я улыбнулась, бережно подхватывая девочку под локоть.

Расправила юбки платья, присаживаясь в тени, и облегченно выдохнула, чувствуя каплю прохлады.

– Давным-давно, когда полотно неба было еще черно, а на нем не вспыхивали светила, – тут же начала Диана, понижая голос, – когда на месте нашей Сферы была зияющая пустота, а души наши еще расколоты на мелкие частицы, летающие в невесомости в расстоянии тысяч наших Сфер… Боги затеяли спор.

Первым положил глаз на парящую в невесомости сферу пустоты высший бог света Альхазар. Но проиграл он двум сестрам право дать жизнь новой Сфере и населить ее существами, способными поклоняться и восхвалять его, умножая его силу. Были сестры хоть и не сильнее его, но хитрее, ловчее. А потому затаил бог злобу, оскорбившись и заподозрив обман. Ушел он в тень, но не прекращал наблюдать за местом, которое уже нарек своим домом. Следил за захватчицами, и злобой наполнялось его божественное сердце.

Создали сестры-богини вначале Сферу и нарекли ее Сферой Двух Звезд. Создали они и почву, что будет держать их жизнь и питать ее. А потом и вдохнули ее саму в новые земли. Озарили светом род людской два светила. Возрадовалась Алмари звезде, что вспорхнула с ее божественной ладони и раздалась поистине божественной мощью, достойной своей богини. Дала она ей свое имя. И смиренно вслед за сестрой послала в полотно черное часть своей силы Цилия, нарекла она звезду своим именем. Теперь два белых светила озаряли земли и не давали им погрузиться во тьму. Чтобы всегда людские глаза могли обратиться вверх с молитвами своим создательницам.

Рожденные от одной высшей богини в Цитадели Бескрайней Сущности, были разные сестры, как огонь и вода. Алмари с рождения стремилась во всем быть первой, во всем быть лучшей, вот и возжелала забрать сферу у старшего бога, брата ее матери Ханфоры. А Цилия, вторая сестра, следовала за Алмари, во всем ей помогая. Не раз и не два слезно просила у высших богов не гневаться на сестру, выручая ее.

Была Цилия низшей богиней милосердия и сострадания, часто спускалась она на земли людские, боли и беды их выслушивая. И обращались к ней люди за помощью и советом. Научила она их возводить жилища себе, от погодных невзгод и диких животных спасаясь. Научила добывать пищу и огонь, сбиваться в общины. Научила решать конфликты мирно и заботиться о тех, кто слабее.

Были волосы ее как свет звезды, взгляд словно песня матери. Ласковый, одаривающий всех детей Сферы любовью божественной. Прикосновение ее было нежно, а голос тих, и совсем другой была сестра ее, низшая богиня воли и победы Алмари. Наблюдала она сверху, да не спускалась к существам, порожденным ими. Не всех детей Сферы одаряла она своим благословением, вспыльчивым нравом была известна. Больше почитали ее и боялись жители Сферы, потому и больше любили, и дары ей были несравнимы с дарами для Цилии. Но не гневалась на людей богиня милосердия, ведь такими они и были созданы.

Радовалась Алмари величию, что пришло к ним, насмехалась над высшим богом света Альхазаром, ослепленная его поражением. Но вернулся он в момент радости богини да погасил ее в один щелчок пальцев, мощь светил разжигая. Усилил он стократ свет звезд Алмари и Цилии, чтобы все живое, созданное ими, погибло.

– Осмелились вы пойти против меня, но получите лишь выжженные земли да горы трупов почитавших вас существ. Не достанется эта Сфера никому.

Засмеялась ему в лицо богиня Алмари и махнула рукой на созданные ими земли. И опустила голову Цилия: темной печалью наполнилась душа ее.

– Не печалься, сестра, – приободрила ее богиня воли. – Мы даруем еще одну жизнь этой Сфере, и поднимется она из праха прошлой, слабой и неприспособленной. Пока мы вдвоем, не сможет уничтожить наш дом подлый Альхазар.

Долго думала Цилия, долго плакала по людским жизням, что неизбежно покинут ее, и думала о том, как спасти их. Не хотела она смертей, полюбила она народ свой всем сердцем. И пришла на рассвете к сестре.

– Не будем ждать, пока светила наши разгорятся, рукой и силою высшего бога ведомые. Не будем ждать, когда люди погибнут.

– Почему же? Сейчас на наших землях еще копошатся существа, я слышу их молитвы, и будут они живы еще долгие годы, пока светила наши не оборвут их жизни. Незачем утруждать себя заранее, садись рядом со мной, сестрица, и пируй, – говорила Алмари, из кубка золотого отпивая.

– Я сама создам новую жизнь, – сказала Цилия сестре, не в силах признаться в слабости к маленькому народу. Не поймет Алмари любви, что может зародиться в сердце богини. Не примет ее и осмеет.

Отправилась богиня милосердия в Цитадель Бескрайнюю, прямо к высшим богам. Долго умоляла она бога света отозвать силу свою разрушительную, да не принял он извинений лишь от одной сестры, гордость его была задета Алмари. Но та и под страхом смерти не явилась бы на поклон к Альхазару.

И тогда пришел хитрый план в голову низшей богини, на все готова она была ради своего народа. Явилась она второй раз к богу света, укутанная в вуали да тихая, как ночь. Соблазнила бога света в дворце его и сбежала, едва зародилась жизнь в чреве ее. Бежала долго, таясь от сестры и от бога мстительного, пока не принесла она в мир двух златовласых, как сам свет, мальчиков. Родила она их в Сфере Двух Звезд. Нарекла она их Мицар и Алькор.

Растила она их среди людей Сферы, чтобы любовью их сердца к ним наполнялись, да не рассказывала об их божественной сущности. Играли мальчики с детьми, считая себя равными им. Не высокомерие Алмари, сестры матери, ни гордость Альхазара, отца их кровного, не коснулись душ сыновей Цилии, сеяла она в них любовь к народу да милосердие свое. И не догадалась ни о чем Алмари, когда мальчиков показала ей сестра.

– Какие хорошенькие, – добродушно сказала богиня, рассматривая их, играющих с другими детьми. – Золотые локоны их ослепят любого. У одного глаза – сама вода, синее неба, моей рукой созданного, у второго – зелень травы, что постлала ты по земле. – Кубки ударились друг о друга, сестры праздновали создание новой жизни. – Из чего ты сделала их?

– Из света и милосердия.

– Чудно. Пускай же род, идущий от этих детей, населяет нашу Сферу, и нипочем ему будут козни божественные. Семя их будет сильным и плодородным, а слабые останутся за их спинами кучкой пепла.

Вновь прозвучал звон кубков, и Цилия опустила глаза.

Росли и крепли сыновья богини, и наделяла она их мощью божественной, но еще долго им было до бессмертия. Показывалась она перед Альхазаром, просила признать сыновей и не убивать мир, в котором жили они, да не поверил бог и отвернулся от нее. Верил он лишь в то, что уста ее лживы.

И тогда поняла Цилия, что бог не остановит свое наказание. А когда моря и океаны иссыхать начали, жара охватила земли Сферы, ужаснулась Цилия и призвала к себе сыновей своих.

– Вы – плоть от плоти богов, дети, что породил высший бог света и богиня милосердия. Большая сила разгорится в вас, когда придет время.

Цилия посмотрела на сыновей своих ладных и обняла ладонями щеки их. В их телах уже горела мощь, что затмила силу ее и сестры ее Алмари. Мощь бога высшего, семя которого их породило.

– Сыновья мои, вы – щит, что обернется вокруг мира вашей матери, дабы защитить его от смерти. Вы будете светить так ярко, как горит ваша душа, любовью к людям зажженная. Увидит вас отец ваш – и дрогнет сердце его, моей воле покорившись.