— А Дикая Хтонь? — спросил граф, который ничего подобного раньше не слышал.

— Дикая Хтонь — молодая, хищная, подобная вулкану, — продолжили ученые. — Сдержать ее будет некому, потому что смерть юного Хозяина ее и породит. И тогда здесь случится катаклизм, после которого Рязанской губернии и не останется вовсе. И сделать ничего будет нельзя. Напряжение магополя выжжет любого волшебника, который решится в нее зайти. Она сожрет даже соседнюю Хтонь, если доберется до нее, потому что необузданна и глупа, как бесконечно сильный ребенок. Она будет безумствовать до тех пор, пока не найдется тот, кто усмирит ее силу.

— А вот эльфы считают, что каждая Хтонь — это язва на теле планеты, — хмыкнул граф, который решил сегодня не пугаться. Уж больно сладок приз впереди.

— Они ошибаются, ваше сиятельство, — покачали головами маги. — Наши ученые отвергли эту гипотезу еще лет десять назад. Хтонь — необходимая часть магической экосистемы. Она стабилизирует наш мир и потоки энергий, работая, как теплоаккумулятор в системе отопления. То есть поглощает излишки магии и возвращает их в эфир при необходимости. Она ни в коем случае не враг волшебства, она его неотъемлемая часть.

— Понятно, — махнул рукой граф, который к заумным теориям был не склонен, как и все маги огня. Ни к чему это боевику. — Не затягивайте, почтенные судари. Если у вас ничего не получится, то вы умрете вместе со мной.

Мы встретились с Митяем у Пронска, как и договорись. Он снова бросил свой мотоцикл в кузов пикапа, а сам сел в первую машину и повел отряд по едва заметным грунтовкам, то ведущим в какие-то глухие деревни, то ныряющим в лес. Пару раз мы останавливались и уходили под защиту листвы, когда слышали рокот пролетающего вертолета. Но сколь веревочке не виться, а конец один. Нас выпасли и здесь, в аккурат когда до поместья оставалось полчаса неспешной езды. Тонкий слух Чаки, сидевшего в кузове и игравшего в карты с троллем Граком, уловил посторонний шум позади, и он постучал по крыше пикапа.

— За нами едут! — показал урук в сторону вьющегося по лесу проселка, и отряд начал готовиться к бою.

— Не надо! Уберите оружие! — вперед вышла Наташка и забормотала что-то себе под нос, медленно поднимая руки.

Елки-палки! — ахнул я, совершенно по-новому глядя на девчонку с тонкими смешными косичками, торчащими в разные стороны. — Студентов-магов годами учат, развивают у них тонкое тело и меридианы силы! Они зубрят заклинания и жесты, а Наташка бормочет что-то вроде: «кустик, миленький, подвинься немного» или «дубочек, опусти веточку, сделай одолжение».

Я же снага, а значит сродство к магии имею нулевое. Но даже я понимаю, что все происходящее попросту невозможно. Нельзя попросить дерево что-то сделать. Для этого маги-природники учатся много лет, а потом тратят на каждое действие уйму сил. Или это все-таки возможно? Но тогда это революция в магии, которая для власть имущих опасна не менее, чем бесконтрольные инициации простолюдинов в сервитутах. Как бы на нас за такое атомную бомбу не сбросили. Мы же подрываем все основы.

Нелепое на первый взгляд Наташкино бормотание привело к неожиданному результату. Куст боярышника, росший на обочине, как-то незаметно, с видимой натугой перебрался на середину лесной дороги и встал там, раскинув в стороны колючие плети. Два соседних граба протянули навстречу друг другу ветки, как будто захотели поздороваться, и перекрыли дорогу поперек. Поползли ветки потоньше, переплетаясь в решетку, на которую немедленно взобрались какие-то вьюны. Прямо из утоптанной намертво колеи полезли к небу острые пики молодых березок, а старый, засохший дуб заскрипел, словно от ветра, и рухнул, хрустя сломанными ветвями.

— Одного дерева достаточно было, дочь, — пустил петуха изумленный Борька, и бледная как мел Наташа виновато взглянула на него.

— Чёт я перестаралась, па. Отнесешь меня в машину? Ноги не идут…

— Конечно, доченька, — Борька бережно поднял ее и посадил на заднее сиденье.

— Поехали, — сплюнул Василий, когда рев приближающихся моторов мог бы услышать даже глухой.

— Борь! — спросил я, увидев, как сомлевшая Наташка заснула у него на плече. — Ты вообще в уме? Зачем ребенка сюда притащил?

— Она меня не спрашивала, — хмуро ответил охотник. — Я хотел было дома запереть ее, но руки поднять не смог. И Нинка тоже.

— Ясно, — сказал я и отвернулся в окно, за которым калейдоскопом прыгал рязанский лес, обнимавший своими зелеными крыльями Оку.

Компас с моей голове говорил, что цель близка, но он же и говорил, что молодой Хозяин понемногу угасает. Сигнал становился все более тусклым и безжизненным. Примерно так ослабевает пульс у смертельно больного человека. Два коротких гудка сзади. Фриц требует остановку. Не то колесо пробил? Тогда плохо дело.

— Ты чего остановился, Фриц? — спросил Василий, и сидевший во второй машине Валерка показал наверх, где кружила небольшая птичка.

— Я осмотрелся вокруг, — пояснил он. — Все дороги к поместью перекрыты. Там даже бронетранспортеры пригнали.

— Тогда прячем машины и дальше пешком идем, — скомандовал я. — Митяй! Тут есть, где укрыться до ночи?

— Есть, как не быть, — степенно кивнул Митяй. — Графский охотничий домик недалеко. Их сиятельство порой изволят там рыбку ловить. Если нас и будут по лесу искать, то уж там — в последнюю очередь.

— Остроумно, — признал я. — Только не говори, что у тебя ключ есть!

— Нет у меня ключа, — удивленно посмотрел на меня Митяй, — но я знаю, где он лежит. Я же графский ловчий. Охота, рыбалка — все на мне было.

— Веди! — скомандовал я, когда машины загнали в заросли, а Валерка с Толиком подвинули пару кустов, скрыв технику со стороны дороги. Митяй осмотрелся, а потом уверенно повернул вправо, где нашему взору открылась едва заметная тропка.

Его сиятельство спустился в подвал еще раз ближе к ночи. Нанятый за несусветную сумму маг-метаморф стоял рядом, с гадливостью осматриваясь по сторонам. Здесь, у самой камеры фиолетовый мох рос неопрятной бородой прямо из щелей между кирпичами, а плесень стала гуще и ярче. На ее поверхности то и дело лопались какие-то пузырьки, отчего стена подвала стала напоминать болото. Запах здесь тоже стоял соответствующий: мерзкий, гнилостный и какой-то неживой. Не по себе стало Бледному. Он бы ушел отсюда с великой охотой, да только у него контракт на пять лет. И пока что наниматель прерывать его не собирается. Постоянно новую службу требует и платит за это не торгуясь. За такие деньги можно и потерпеть затхлую вонь. Все лучше, чем под орочьей личиной из Хтони выбираться, да еще и с молодым Хозяином за спиной. Как бы ни был опытен наемник, а такое за свою жизнь делал в первый раз. Зато и денег поднял…

— Ты можешь прекратить это? — брюзгливо повернулся к нему граф, который осматривал печати на двери.

— Сей момент, — ответил метаморф, физиономия которого постоянно текла, как оплавленная свечка, сменяя одну личину на другую. Выглядело это жутковато, потому что маг то превращался в кошкодевочку, то зеленел на глазах, выпуская из-под нижней губы клыки. Пара секунд, и на графа смотрел ненавистный аптекарь, который вскоре тоже светлел, оплывал, превращаясь в какую-то невзрачную бабу с немытой головой. Маг остановился на облике щуплого мужика с залысинами, и граф недовольно спросил.

— На кой ты это делаешь? Выбесить меня хочешь? Так я и без того зол.

— Тут Дикая Хтонь начинается, ваше сиятельство, — почтительно ответил метаморф. — Чтобы одно лицо держать, мне втрое больше энергии тратить приходится. Это маленький Хозяин искажает эфир. Сбоит моя магия, и чем дальше, тем больше.

— А настоящее лицо чего не носишь? — удивился граф, но осекся, заметив скверную усмешку Бледного. Никто и никогда ни лица, ни ауры наемника не видел. Не такой уж он дурак, чтобы так подставляться. Это все равно что паспорт показать.

— Что-то не так, господин граф? — спросил наемник, показывая на печати.