— Я виноват перед тобой, и я обещал тебе подарок.

— Не нужно мне от тебя ничего. Я всё равно не возьму, так что не старайся. Если ты готов, то давай прощаться. Вряд ли я когда-нибудь вас разбужу. Если это и произойдет, то это буду скорее всего не я.

Эдан кивнул и надел свой шлем, а я прикоснулась к рубину с эффектной огранкой «Кровавая капля». Действительно красивый камень, Джун была права, когда говорила об этом.

Покинув подпространство, я с горечью окинула место пребывания Онгона. Пусть я была на него обижена за то, что не рассказал мне правду, но сердцу не прикажешь, поэтому я прошлась по комнате, прикоснулась к спинке дивана, взяла в руки кружку с недопитым кофе и, прикоснувшись губами к её краю, посмотрела на шкаф. Внутри остались его вещи, причём аккуратно сложенные на полке. Я таким порядком никогда не отличалась. Отворив вторую створку, увидела висящую на плечиках сутану, две рубашки и ещё одну новую сутану в чехле. «Пожалуй, заберу её на всякий случай», — подумала я, вдыхая мужской запах парфюма, исходящий от рубашек.

Выйдя на улицу, обнаружила Омида, сидящего на булыжнике. Он встрепенулся, увидев меня, и, ничего не спрашивая, сразу начал проговаривать заклинание. Я отошла в сторону и, глядя вдаль, снова почувствовала, как побежали слёзы. В последнее время мои глаза стали настоящим водопадом, и у меня не было никакого желания его сдерживать.

В каменном домике нас ждал Самал с отцом Омида. После приветствия я не стала ничего объяснять, а просто дотронулась до мужчины и мысленно усилила его огненную стихию. На его ладони узор увеличился, и, глядя на довольного мужчину, я попросила их с Самалом удалиться, так как они могут мне помешать. Омид оперативно их выпроводил, и я тут же ушла к Нереусу.

Старик стоял рядом со стеклянным кубом, в котором лежал камень. Он разглядывал его, как будто видел впервые.

— Эту трещину я получил, находясь уже здесь. Он не хотел причинить вред именно мне. Просто он ненавидел всю корону целиком. Она разлучила его с любимой. Пусть он совершил импульсивный поступок и ушёл, но он всю оставшуюся жизнь сожалел об этом. Перед смертью он пришёл сюда в надежде в последний раз увидеть её образ, но я отказался, и тогда он попытался разрушить всё, что напоминало о ней.

Я сразу поняла, что речь идет об оборотне Дарреле.

— А как он хотел увидеть её образ? — спросила я, подходя ближе.

Нереус начертил в воздухе знак иллюзии, и рядом с ним появилась Гамира в бальном платье с короной на голове. Она полупрозрачным видением прошлась между нами, и вокруг неё стал появляться фон. Это был тронный зал. Вокруг появились придворные, а она гордо шла, не замечая их. Картинка сменилась, и вот она в лёгком сарафане бегает среди волков. Вокруг высокие деревья, а вдали виднеются стены дворца. Смена картинки, и я вижу её в объятиях широкоплечего блондина. Вокруг них ярко светится та самая аура, которую я видела в своих снах. Сердце заныло от их чувств, но теперь я могла по собственному опыту знать, каково это — обнимать любимого человека. Пусть мы недолго были с Онгоном, но где-то в районе живота становится тепло от этих воспоминаний. Следующая картинка показала мне маленького Моурна, который делал первые свои шаги, и как Гамира радовалась, протягивая к нему руки. Вот она подхватила его на руки и подняла над собой. Малыш хохотал, и она, кружа его вокруг себя, приблизилась к улыбающемуся дроу. Он нежно обнял их.

— Простишь ли ты меня за то, что я оставил Алека без матери? — вдруг спросил Нереус, отрывая меня от просмотра чужой жизни.

— Давно простила. Без него я бы не выжила, — подошла я к старику и обняла его.

Постояв так немного, прикоснулась к камню, и Нереус исчез, а я накрыла его крышкой, достала из своего пространственного кармана оставшийся апатит и вложила в ненастоящую корону. Завтра меня ждут великие дела.

Вечером в одной из аудиторий академии собрались все мои отмеченные. При них я водрузила себе на голову муляж и мысленно приказала узорам, глазам и самой короне засветиться. Это представление понравилось абсолютно всем. Даже Джикони приподняла бровь. А ещё архимаг Меднек привёл с собой из Китена два десятка оборотней. Их временно разместили в общежитии, вызвав среди адептов жгучий интерес. Юношам хотелось увидеть процесс перевоплощения и, по возможности, перенять боевой опыт от действующих военных с границы нашего царства, а вот девушек интересовало наличие жён и исключительно внешний облик. Развитая мускулатура матёрых самцов вызывала дикий восторг как у сильных магичек, так и у неодарённых девушек.

Утром прибыл Алек с тремя ребятами из той общины, где он сейчас проживает. Познакомиться с ними не было возможности, потому что меня облачали в какое-то пыточное платье. Не знаю, кто решил, что царица должна выглядеть именно так, но я не стала спорить и смиренно надела то, что принесли. Когда девушки наконец-то покинули меня и я осталась одна в ожидании Самала, ко мне забежал Алек. Оценивающе оглядел меня и, шуточно кривляясь, отвесил поклон. Затем, опустившись на колено, попытался отвлечь меня, чтобы я так сильно не нервничала:

— О, прекрасная царевна! Не видели ли вы случайно, куда спряталась моя сестра Аша? Всё утро её ищу.

«Она убежала в лес», — мысленно произнесла я, прекрасно зная, что он меня услышит.

Алек поднялся и заинтересованно посмотрел на меня. Такого прямого общения у нас ещё не случалось, потому что кристалла связи было достаточно, но не сейчас. Вытянув руку, я подозвала его к себе и, прикоснувшись к его бедру, поставила метку о неразглашении — специально в таком месте, чтобы никакой посторонний случайно не увидел.

«Срочно найди мне жильё в уединённом месте, где я могу побыть одна. Желательно подальше отсюда», — попросила я, наблюдая за тем, как он провёл рукой по зудящему под брюками узору.

«Есть у меня дом на примете. Ты сможешь там отдохнуть», — так же мысленно ответил он, думая, что я просто хочу сбежать от толпы на время, но пусть пока думает так.

«Покажи, где он», — попросила я, беря его за руку.

Мыслеобразы сразу же возникли в моей голове, и по окружающей территории я поняла, что это будет для меня идеальным вариантом.

— Что ты теперь ещё умеешь? — спросил мой оборотень, не скрывая восхищения.

— Много чего. Моурн очень хороший учитель.

Первый день лета запомнится людям не как день почитания Матери-прародительницы, а как дворцовый переворот. Но, слава всем Святым, кровавой бойни на улице не случилось. При моём приближении ко дворцу стража склоняла головы, и некоторые мужчины даже приклоняли колени. Ещё бы! Я была не одна. Под руку меня вёл Самал. Рядом с нами по правую сторону шли семь архимагов, правда, одному из них пришлось надеть красную сутану Хранителя, показывающую, что он достоин быть моим личным Хранителем огненной стихии. Рядом с ним вышагивал его сын, затем Чагдар, и замыкала шествие Илмари в своей серой форме воительницы. По другую сторону были Джикони с Саргоном. Затем Маруа с Фуратом, а Агъян следовал строго за мной, как тень. Он окружил себя тёмной аурой, являя народу о возрождении некроманта. Он даже раздобыл где-то их одеяние и, со своими длинными седыми волосами и тёмными венами на шее, смотрелся пугающе. После моих приближенных следовали оборотни в своих волчьих ипостасях, а уж потом все остальные маги, собранные для массовки. Иначе я бы не сказала, потому что первых перечисленных уже хватило, чтобы очистить весь дворец от несогласных.

Гайсар Третий, заплывший жиром старик, гаденько улыбался, как только мы вошли в тронный зал. Все его придворные стояли по краям и были в недоумении. Вроде бы должен быть сегодня праздник, но что это за мелкая девица в нелепом платье, с разноцветными драгоценными камнями и с короной на голове, не говоря уже о странных узорах на руках и почему она так недобро смотрит на царя?