— Где ты успел её встретить? — спросил я, удивленно рассматривая своего «подопечного».

— В лесу. Я только сейчас понял, что не переставая думаю о ней. Дорогу к домику я не найду, а вот в деревне завтра поспрашиваю, может, кто подскажет.

— Завтра ты будешь у себя дома. Я архимагу не буду рассказывать о твоей глупости.

— Да я ж не специально заблудился! Я на минуту отвлекся, а тебя уже и след простыл!

— Тебе что, пять лет? — крикнул я.

— Прости, я уже извинился. Пошли скорее домой, закоченел весь, — ссутулившись сказал он и, обогнув меня, чуть ли не бегом поспешил к дому.

Архимаг Гайлис встретил нас с сигарой во рту, сидя в широком кресле. Тётушка играла для него незатейливую мелодию на фортепиано, а тот томно улыбался, глядя на её руки. О том, что он неровно к ней дышит, знают все. Но моя тётушка — кремень, не подпускает к себе столь опасного мужчину. Пусть он один из двадцати трех архимагов нашего царства, которые владеют одновременно двумя стихиями, и один из самых богатых женихов его возраста, ей такой вспыльчивый муж не нужен точно. Вдовцом он стал семь лет назад, и с горя спалил тело своей жены вместе с домом и придомовой территорией, оставив выжженный кратер глубиной шесть метров. Вот она, магия земли и огня в действии.

— Отец, я остаюсь тут ещё на неделю, — восторженно произнёс Омид, как только зашёл в гостиную.

— Я тоже рад тебя видеть, сын, но моя прекрасная Майга намекнула мне о том, что тебе пора домой.

— Тётушка! Я не буду вам докучать! Я поживу в Цисмаре у старосты.

— Тэун, что его там увлекло? Или кто? — хмыкнув, спросил у меня архимаг.

— Кто, — ответил я и приобнял свою тётку.

Она похлопала меня по руке и криво улыбнулась. Мне её было жаль. Я прекрасно понимал, что она ждет с нетерпением, когда Гайлисы покинут её дом. Архимаг, прищурившись, посмотрел на сына, а затем расхохотался и вальяжно откинулся на спинку.

— Развлекайся, сын, но, чтобы не обрюхатил её. Нам незаконнорожденные отпрыски не нужны. Погуляй неделю, а затем возвращайся, ты мне нужен в столице.

Тётка моя тяжело вздохнула и начала снова играть свою мелодию. Омид улыбнулся, приставил руку к груди, показывая, как он уважает своего отца, склонил голову и поспешил в свою комнату, как я понял, собирать вещи.

— Тэун, пригляди за ним. По девке дашь мне отчёт.

Я склонил голову и резко развернулся. Как я ненавидел подчиняться таким, как он. Ненавижу эту службу. Поднявшись в комнату к Омиду, я плотно закрыл за собой дверь.

— Куда ты собрался? Живи здесь, — рявкнул я.

— Отсюда мне будет неудобно вести поиски. Вчера староста сказал, что во всей деревне только четыре мага, и они мужчины. Я только сейчас понял, почему она не дает мне покоя. У нее есть какой-то дар! Живёт в лесу! О ней староста не знает, значит, скрывается. Ты ведь знаешь, что все маги должны стоять на учёте…

— Ты уверен в том, что она маг?

— От нее фонило сильным страхом. И вообще вся ситуация была странная…

— Расскажи мне подробно о вашей встрече, — попросил я, садясь на кровать.

Омид закинул свои вещи обратно в шкаф и принялся рассказывать. Через полчаса его болтовни о том, какая она хрупкая и красивая, мне самому захотелось посмотреть на неё. Тем более, если она неучтённый маг, это касалось напрямую меня. Одна из моих обязанностей — проверять магов на артефакте, затем вносить в реестр и отправлять на обучение. Необученных магов оставлять нельзя без присмотра, тем более нас с каждым годом становится всё меньше и меньше. Договорившись с Омидом завтра поехать на её поиски, я отправился к себе: хотелось залезть в душ и лечь на свою удобную мягкую кровать. Несколько часов сна на тощем матрасе не способствуют хорошему настроению и самочувствию.

Аша

После пережитого долго не могла уснуть. Нога ныла, и необъяснимая обида на Алека терзала мне душу. Наверное, пришло время рассказать ему о моём прошлом. Но поймет ли он меня? Несмотря на то, что выглядит взрослым, неокрепший подростковый мозг, скорее всего, не воспримет мою историю так, как хотелось бы мне. Обдумывая, как лучше рассказать об этом Алеку, я задремала, и, конечно же, сразу стал сниться мой кошмар. Он из года в год никак не менялся до этой ночи. Раньше сон начинался с того, что я начинала часто дышать, и заканчивался моими криками. А сегодня я лишь вздрогнула и дёрнула руками. В чём причина таких изменений? Возможно, с появлением рыжего чужака? Он нарушил мою спокойную жизнь наяву и теперь появился во сне. Впервые в моем кошмаре я была не одна. Этот Рыжий тянул ко мне руки. Что-то кричал, но я слышала только треск потолочных балок и гул огня. Нас разделяло ярко-оранжевое пламя…

Повернувшись на бок, я задрала ночную рубашку и провела ладонью по бедру. Выпуклые рубцы никуда не делись. Они, как мне показалось, наоборот, стали ещё больше и горячее. Как же было хорошо, когда Алек был маленьким. Он всегда приходил ко мне ночью и ложился под бок, крепко обнимая. Таким образом он меня успокаивал, а сейчас он даже не поместится на мою скромную лежанку. Пусть я проснулась сейчас молча, и как бы ни старалась спокойно дышать, я всё равно знаю, что Алек тоже не спит. Мне бы его слух!

— Юрт просил помочь укрепить крышу в курятнике. От обильных снегопадов она может не выдержать. Могу взять тебя с собой, — тихо произнёс он, нарушая ночную тишину.

— Не волнуйся, я в порядке. Мы с Вафой отлично проведём время, — так же тихо ответила я.

— Как хочешь, я рано утром уйду, — позевывая, ответил он, и в домике снова стало тихо.

Снаружи тоже была тишина. Ветра не было, и я, прислушиваясь к своим ощущениям, почувствовала, как стало холодать. Вот и первые морозы в этом году наступили. Промучившись до самого утра, я, наконец, уснула, да так крепко, что не слышала, как ушёл Алек. Проснулась от громкого стука. Вскочив с лежанки, испуганно посмотрела на Вафу.

«Заяц», — ответила она, глядя в окно.

— Фух! — выдохнула я. — Второй день подряд я не вынесу незваных человеческих гостей!

Допрыгав на одной ноге до двери, я впустила моего друга. Кичи был ранен и весь перепачкан кровью. На боку виднелся выдранный клок шерсти вместе с кожей. Я тут же подхватила его на руки и положила на стол. Пустила магию, усыпляя тяжело дышавшего прыгуна. Замотала волосы в пучок и достала свою лекарскую корзинку. Из-за трясущихся рук пришлось повозиться. Много времени потратила на зашивание раны. В конце хорошенько обработала пострадавший бок, намазала заживляющую мазь, замотала бинтом и уложила на матрасик возле печки. Когда заяц проснулся, я уже спокойно завтракала, и мой дружок с радостью составил мне компанию. День пролетел незаметно, и к вечеру я осмотрела пациента. Подпитала его лечебной магией напоследок и отпустила домой. Попросила беречь себя, насколько это возможно. Я порой забываю, что это звери, и общаюсь с ними слишком по-человечески. Алек по этому поводу часто смеется надо мной. Кстати, где же он? Уже стемнело, а его всё нет. Видимо, помимо крыши, ещё что-то ремонтируют. Кстати о ремонте: я же хотела завесить дверь старым одеялом. Щели между досок с каждым годом становятся всё шире, а паклю постепенно повытаскивали птицы. Не без труда я справилась с утеплением, и так, не дождавшись моего оборотня, села ужинать в одиночестве. Вафа уже давно дремала на своей жерди, и я, накрыв хлеб полотенцем, посмотрела ещё раз в тёмное окно. «Неужели решил остаться ночевать? Ничего ведь не случилось?» — с этими тревожными мыслями я погасила масляную лампу и легла спать. Алек вернулся среди ночи в волчьем обличии. Подошел ко мне и положил голову перед моим лицом.

— Что случилось? Я знаю твои повадки. Ты еле сдержался, чтобы не лизнуть меня, — прошептала я.

«Утром расскажу, спи», — ответил он и ткнул мокрым носом мне в щеку.

Я не стала выспрашивать, зная, что всё равно не расскажет, поэтому погладила его за ухом и натянула повыше одеяло. Во сне ко мне опять приходил Рыжий. Он сидел за столом и ел гречневую кашу. От его пристального взгляда я не могла никак избавиться. Мне хотелось бежать, но я не могла сдвинуться с места, а он продолжал молча есть и смотреть на меня. Утром я проснулась уставшей. Нога всё так же болела, и настроение от этого было паршивым. Алек развёл огонь, сходил на улицу, принёс ведро снега и поставил его на печь. Все эти действия я могу определить по звуку. Каждое зимнее утро начинается одинаково, но сегодня Алек был чем-то встревожен. Шаги его были громче, движения резче, и в подтверждение он уронил на пол банку с крупой. Ворча себе под нос, он стал собирать её, и тут я разобрала несколько слов: «Зачем она им?»