Дар огня вносит в характер магов свои коррективы. Хочешь ты или нет, но, чтобы удержать стихию, нужна постоянная разрядка. Либо на специальных полигонах выпускать огонь, либо тяжелая физическая работа, либо крепкая девица на ночь. В юности мне было очень трудно держать свою огненную стихию под контролем. Дар во мне проснулся рано, чему я, в отличие от отца, был не рад. В детстве я много плакал и боялся своего огня. Отец злился и таскал меня на всевозможные показательные выступления магов, которые проходили в городе. Знакомил со своими сослуживцами, и те старались доказать мне, что огневики самые лучшие. Я делал вид, что мне нравятся такие знакомства, но в душе я хотел быть магом земли, как мама. Мне очень нравилось возиться с ней в нашем саду. Всё изменилось, когда тётушка Майга вышла замуж за водника. Они жили в деревне и на лето пригласили меня погостить. Вот тогда я просто влюбился в стихию воды. Мы с Абхеем не вылезали из речки с утра до ночи. Замерзнуть мне не давал мой внутренний жар, а Абхей со своим сильным даром был как рыба в воде. Какие он только не показывал мне чудеса: фонтаны всевозможных форм, брызги в виде различных животных, водные пузыри, жгуты и канаты. Абхей придумал и для меня развлечение — превращать воду в пар. Так, играючи, я неосознанно и приручил свой огонь. Когда я уже учился в академии, рядом с деревней, где жили тётка с Абхеем, случилось землетрясение. Если при первой тряске местность немного покачало, то после второй обрушилось несколько домов. Под завалами оказались люди и домашние животные. Вся деревня пришла на помощь соседям, не зная того, что в горах разрушились скалы. Огромные валуны вперемешку с камнями, сломанными деревьями и землей с огромной скоростью приближались к людям. Шестнадцать домов, находившиеся на первой линии, засыпало в одно мгновение. Майга успела возвести земляной купол и прикрыть несколько человек, а Абхей погиб вместе с другими магами и простыми людьми, когда они разгребали завалы соседних домов. Вот прошло уже тринадцать лет, а тётка замуж снова так и не вышла. Переехала в Гармиш, подальше от гор, и живёт со своими кошками. Я стараюсь навещать её каждый свой отпуск. Как и сейчас, я прибыл составить ей компанию на зимние праздники. Мама навещает её гораздо реже, но зато сразу на пару недель. Я как-то слышал их разговор, и мама призналась, что хочет покинуть шумный город и перебраться поближе к сестре. Городская суета порядком надоела. Но пока отец занимает столь высокую должность и на покой не собирается, ей приходится довольствоваться небольшим садом и оранжереей. Благодаря связям отца, я и сам теперь должностное лицо при нашем царстве. Как бы плохо я ни относился к своей работе, в ней есть и некоторые плюсы. Я много где бываю и тем самым редко вижу отца. До сих пор он пытается меня воспитывать, и последний год активно заставляет жениться на дочери его давнего друга. Гарам — девушка видная, но слишком требовательная. В первую же нашу встречу она предъявила мне целый список своих желаний и также озвучила, как она видит нашу с ней совместную жизнь. Только не учла того, что я не вижу её в роли своей жены. Я вообще не люблю наглых девиц с завышенной самооценкой, а ту, что была бы мне по душе, пока не встретил. Каждая моя девушка начинала меня раздражать уже через пару недель близких отношений…

А как так вышло, что я проснулся один? Почему поисковик с Омидом меня не разбудили? Вот только доберёмся до дома, и я хорошенько встряхну этого паршивца. Как у такого одаренного отца мог родиться такой непутевый сын? Выйдя из комнаты, я столкнулся со стройной девушкой. Та от неожиданности охнула и, задрав голову, округлила глаза. Щеки мгновенно покраснели, и дыхание участилось.

— Доброе утро, староста уже проснулся? — спросил я, делая шаг в сторону.

— Доброе утро, господин маг. Отец с гостями на кухне, — ответила она с придыханием.

— Проводите, пожалуйста, — попросил я, не желая бродить по дому и искать, где у них тут находится кухня.

Девушка, как завороженная, кивнула и, перекинув черные как смоль волосы через плечо, повела меня по коридору, покачивая бёдрами.

Вот ещё одна причина, почему я не люблю свой дар. Женщины неосознанно, словно мотыльки, летят на свет, который излучают мои глаза. В обычном состоянии они у меня светло-карие, но когда огонь во мне нестабилен по разным причинам, глаза мерцают, и людям кажется, что этот свет живой, чем и привлекает.

Омид в окружении мага, старосты и его жены сидел за столом и наворачивал блины, макая их в сметану. На лице была беззаботная, блаженная улыбка, а мне хотелось рвать и метать.

— Тэун! Думал, ты до обеда спать будешь! — чуть ли не промурлыкал он, ещё не зная, что его ожидает.

— Доброе утро, спасибо за завтрак, но мы торопимся, — хмуро ответил я, обращаясь к старосте.

Руки чесались поднять Омида за шкирку и выволочь на улицу. Он испортил мне все выходные! Вместо того чтобы мило общаться с тётушкой, сидя у камина, я занимаюсь непонятно чем.

— Господин Хаас, прошу, не обижайте мою жену, она ради вас столько всего наготовила, — невозмутимо сказал староста, намазывая масло на хлеб.

— Да, Тэун, поешь, — сказал Омид, вмиг став серьёзным.

Чувствует, зараза, моё настроение. Отцовский дар ему не достался. Архимаг, узнав об этом, ушёл в запой на две недели, потому что Омид оказался эмпатом. С этим даром всё очень сложно, и обучение проходит исключительно индивидуально. Один из плюсов такой магии — это способность обнаруживать других магов. В нашем царстве с каждым годом всё меньше рождается одарённых детей. После переворота, когда Гамиру Первую убил её же внучатый племянник и сел на престол, все маги лишились трети своей силы. Причину так и не нашли, но некоторые были уверены — это наказание за содеянное. Есть версия, что Гамира была не просто царица, а дочь самой Матери-прародительницы. Ну не могла женщина, пусть и маг с двумя дарами, выглядеть так молодо в свои сто пятьдесят с чем-то лет. У нас даже самый сильный архимаг, доживший до такого возраста, всё равно выглядит стариком…

Позавтракав почти в молчании, мы попрощались с семьёй старосты и вышли на улицу. За утро выпало много снега, и пришлось расчищать двор, чтобы открыть ворота. Пока староста ходил за лопатой, я, недолго думая, растопил снег огнём, чем заставил спрятаться в вольере оглушительно лающую собаку. Омид вышел из дома, когда было уже всё готово, и поисковик завёл свой снегоход. Городской житель, не привыкший к таким морозам, как-то весь сжался, поднял воротник и, спрятав свой нос, поспешил сесть поближе к магу. Открыв ворота, я дал знак, чтобы выезжали, но, бурчащий себе что-то под нос, Омид вдруг встрепенулся и спросил у старосты:

— Уважаемый, а вы случайно не знаете, как зовут девушку, что живёт в лесу с братом?

— О чём вы? У нас в лесу никто не живёт. Есть два охотничьих домика, в которых останавливаются иногда охотники, а так, чтобы кто-то жил постоянно, нет.

— Ну как так? Вчера меня сюда привёл её брат Алек. Я был немного не в себе и забыл узнать её имя.

— Алек? Знакомое имя. А как он выглядит? — спросил староста, убирая лопату в сторону.

— Парень высокий… голубые глаза… белые волосы… — задумчиво стал перебирать эмпат.

— А! Этого знаю. У него две сестры. Отца зовут Юрт Каулиньш, и живут они на краю деревни, — махнул он рукой, показывая направление.

— Наверное, вы не того Алека вспомнили, ну ладно… — пробурчал Омид и снова зарылся носом себе в воротник.

Как только мы приехали в поселение, я поблагодарил поисковика за помощь и заплатил ему за работу двойным тарифом. Затем быстрым шагом направился к тётушкиному дому. Омид с трудом поспевал за мной.

— Тэун! Ну прости, — крикнул он вдогонку.

— Больше сюда ни ногой, — спокойно ответил ему.

— Нет, пока не найду ту девушку, отсюда не уеду. Я, похоже, влюбился!

Я резко остановился и, обернувшись, увидел, как Омид мечтательно улыбается и даже не видит, куда наступает.