– Тогда что мы делали вчера? – спросила я подозрительно.

– Сидели за решёткой по твоей милости.

– Гм, – я смутилась, принявшись расправлять на ногах обгоревшее платье. – А конкретнее? И что с моим платьем и волосами?

– Ты не захотела, чтобы я убил дозорных. Платье подожгла Грув, волосы я подправил. Кстати, – он поднял руку и заложил указательный палец за средний, смотря на мою макушку. И я тут же взвизгнула, когда с моей головы, словно стая чёрных жуков, начала сползать мгла. Туманом опустилась к подолу платья, миновав шею и грудь, и заструилась по земле к руке Кайонела. – Так-то лучше.

– Ты… Ты мог убить его и забрать воспоминания! – отчаянно выкрикнула я в лицо дракону, сама до конца не веря в то, что говорю. Но иначе придётся признать правоту Кайонела… Я что, была настолько глупа, что не отличила Бэлморта от подделки?! Ох драхх, а ведь он и правда раньше вёл себя по-другому… Как добрый дядюшка, признавший во мне родственную душу. Бездарную, как и он сам. Заикнулся ли Бэлморт в последние месяцы о моей бездарности, жалея, как раньше? Сравнивая с собой? Я слышала, как гулко отдаётся стук сердца в ушах. И ведь Лже-Бэлморт вовсе не был бездарен… Я списала на чудо, а всё это было лишь враньем.

– Забрать воспоминания? – скептически протянул Кайонел, выгибая бровь.

– Да, забрать воспоминания, – упрямо повторила я, складывая на груди руки.

– И съесть его мозг, – кивнул Кайонел с толикой усталости в голосе. – Я понимаю, что в детстве ты начиталась сказок про злых колдунов, но ты ведь понимаешь, что это не тот случай?

– Я не знаю, – буркнула я, отводя взгляд. – Получается, меня всё это время обманывали. Это гадко. Подло.

– Какая разница, в каком обличии я был? – пожал плечами дракон. – Ты ведь влюбилась?

– Забудь! – рявкнула я, наверняка покрываясь красными пятнами от макушки до пяток от смущения.

– Что, о любви будешь говорить только здоровяку со шрамом? – спросил дракон. – Перевоплотиться в него для тебя?

Я затаила дыхание, с подозрением смотря на мужчину. И слабо кивнула, чтобы тут же получить упрёк в темном взгляде.

– Ты не прошла проверку, женушка, – мужчина явно забавлялся. – Во-первых, меня не прельщает обращаться в чужое тело. Во вторых, люби меня таким, какой я есть, – он развёл руками под моим шокированным взглядом.

Он вздернул голову вверх, смотря на звёздное небо и думая о чём-то своём. Должно быть о том, какая же дура его невеста.

– Значит, – я глубоко вздохнула, усаживаясь напротив него и прижимая колени к груди. – Никто не умер, – невероятное облегчение теплом расползлось в моей груди. – И добрым Бэлмортом был не ты?

– Что это ещё значит? – заносчиво поинтересовался дракон, резко переводя на меня взгляд.

Да уж, сейчас, вспоминая наше с ним знакомство, я и правда видела различия. Бэлморт жаловался на жизнь и поддерживал меня, но ни о какой любви не могло быть и речи. Он лишь скрашивал дни похищенной девочки, чужачки без дара, делился своими горестями. А другой Бэлморт…

– Да так… А напомни, с какого момента ты обосновался в теле Бэла?

– Хм, – мужчина почесал подбородок и задумался. – Впервые я навестил тебя, когда ты угробила свой горшок и запустила в меня глиной, – ах да, тогда добряк Бэлморт выбесил меня самый первый раз своим высокомерием. – Потом мы поменялись местами в день прибытия Графии в замок. Вспомнила? – дракон самодовольно усмехнулся, наклоняясь ближе и заставляя меня отползти немного назад.

– Тогда ты не успел воссоздать его образ точно, – кивнула я растеряно. – И поцеловал меня… Подытоживая, добряком-Бэлмортом был не ты.

– Совершенно верно.

– А заносчивым ты, значит?

– В точку, – кивнул дракон, постукивая пальцами в чёрной ткани по своему колену. – И в какого же Бэлморта влюбилась ты, Мирра?

Глаза его блеснули желтым, а я вспыхнула от смущения, тут же отворачиваясь:

– Тебя это не касается.

– Так и не будешь разговаривать со мной? – спросил Кайонел, выбивая ногой какую-то засохшую корягу, вставшую на нашем пути. Полагаю, мы могли спокойно обойти её, и так дракон лишь вымещал злость на ни в чем не повинной деревяшке, устав от моего молчания. Или показывал своё недовольство. Ну и наглость! Я поморщилась, когда щепки полетели в стороны.

Этот лес отличался. И от Молочного, заслоняющего плотной стеной одну сторону владений Кайонела, и от любого другого, что я могла видеть в Низшем мире. Здесь не шумели птицы, не шуршали листья деревьев, не был слышен разговор животных. Так тихо, что пробирала дрожь. Под мертвыми иссохшими деревьями расползалась зловонная гниль. Болотного цвета, с пузырящейся поверхностью. Казалось, в этом лесу господствовала и жила лишь она. Размножалась и тянулась во все стороны, окружая нас и будто беря в ловушку. Кайонел предупредил не наступать в нее и тем более не касаться голой кожей. Что тогда будет – он решил мне не говорить. А я решила не расспрашивать. Во-первых, не очень хотелось знать неприятные подробности, а во-вторых, я была всё еще слишком зла, чтобы поддерживать разговор с этим обманщиком.

Казалось, вернув свой настоящий облик, Кайонел вернул и былые заносчивость и высокомерие. Или в образе добродушного Бэлморта я предпочитала просто не замечать его эти черты. Ведь они совершенно не вязались с кучерявой головой пшеничного цвета и веснушчатым простоватым лицом, поцелованным самим солнцем. Простецкая рубаха и рабочие мозоли от топора тоже не вязались с истинной личностью дракона.

Сейчас же весь облик Кайонела внушал трепет и страх на подсознательном уровне. Цепкий прищур холодных темных глаз прощупывал всю округу, прежде чем дракон решал двигаться вглубь леса дальше, ведя меня за собой. В глубине их временами появлялись огненные зловещие всполохи. Челка цвета воронова крыла иногда падала ему на глаза, когда Кайонел подавал мне руку. Теперь приходилось задирать голову выше, чтобы посмотреть ему в лицо. Желваки ходили по его широким скулам, стоило мне вновь задрать нос, отказываясь от помощи.

− Я не смогу тебя вылечить, если поранишься еще раз, − процедил дракон сквозь зубы, вновь подавая мне руку в черной перчатке.

− А и не надо! – я демонстративно убрала руки за спину, с удовлетворением наблюдая за ходящими туда-сюда желваками. – Мне поможет мой друг, которого ты чуть не угробил.

− О, еще и это, − Кайонел закатил глаза, когда я любовно погладила кулон с красным камнем, излечивший мои руки. – До моей смерти будешь припоминать?

− Да. И твою ложь. Обманщик, − Кайонел прищурился, а я аккуратно прошла по тропинке между иссохшими кустами, собрав юбки платья. И тут же дракон громко цокнул, когда ветка полетела точь к моим голым ногам, угрожая расцарапать кожу. И осыпалась пеплом еще до того, как я успела отскочить назад и налететь спиной на твердую грудь мужчины. – С-спасибо не скажу, − нахохлилась я, пытаясь скрыть дрожь, когда Кайонел положил ладони на мои плечи – морозное покалывание пронеслось по позвоночнику, как десятки и сотни раз до этого рядом с ним и лже-Бэлмортом. – Ты сам затащил меня в это до жути опасное место.

− В самом спокойном месте, в центре цветущих садов и мирно порхающих бабочек, но без меня рядом, тебе будет опаснее, − тихо, но твердо проговорил мужчина.

− И опять это только из-за тебя, − упрямо ответила я.

− Да, прости, что заметил тебя на той поляне! – огрызнулся дракон, и я сглотнула, почувствовав холод в том месте, где еще недавно он касался меня своими руками. И поборола желание тут же растереть плечи, вновь согревая их.

Из головы до сих пор не шёл вопрос Кайонела.

− И в какого же Бэлморта влюбилась ты, Мирра?

− Тебя это не касается, − ответила я тогда. И затаила дыханием перед следующим вопросом. – Тогда напоследок… Чтобы точно убедиться, − я прочистила горло, поднеся кулак ко рту. – Что ты думаешь о пышнотелых рыжеволосых женщинах с полным котелком еды?