Время на воплощение у меня все же еще есть. Но — мало, а ведь я еще к завтрашним урокам не приготовилась! Но пары часов на это мне скорее всего все же хватит. А вот сколько времени будет нужно на все остальное… будем посмотреть. И завтра, и на следующей неделе, и снова и снова. Потому что слона нужно есть маленькими кусочками. И я этого слона съем!

Для выпуска от второго апреля Эллеонора Беляева снова «пригласила меня выступить» в «Музыкальном киоске». Потому что за прошедшее с момента моего возвращения из Англии время на телевидении (и не только на нем) кое-что произошло. Ну, во-первых, по телевизору показали мою версию «Feet of Flames» — и шоу вызвало настоящий восторг в народе. Во-вторых, Леонид Ильич (и, мне кажется, в основном по настоянию Екатерины Алексеевны) все же выдавил из меня разрешение на показ по телевизору «Кошек» в оригинальном англоязычном варианте, а затем мне «вежливо предложили» шоу передать в Театр оперетты. То есть все же сначала мне сказали, что шоу стоит народу вживую показывать, причем «на постоянной основе», ну а уже я сказала (ничего особо ввиду не имея), что у нас, кроме Оперетты, пока его никто нормально сделать не сможет, на подготовку «штатной команды» даже у меня минимум полгода уйдет. Потому что дети должны в школах учиться, а не по сцене постоянно прыгать, ну а взрослые так быстро научиться все, что нужно сплясать и спеть, просто не смогут, поскольку они уже «не такие гибкие в ментальном смысле». Но, как говорится, я не на ту нарвалась: товарищ Фурцева просто сказала «пес с тобой, валяй, учи Оперетту, средства мы выделим». То есть она немножко не так сказала, но смысл был именно такой. Ну что, в том, что та же Шмыга прекрасно сыграет (и споет) Гризабеллу, у меня и сомнений не было, а первая же проба меня изрядно удивила: там и почти все остальные артисты были «на уровне лучших бродвейских коллективов». То есть я в принципе знала, что они не хуже, но вот то, что в одном театре наберется достаточно народу, чтобы собрать два дублирующих состава на уровне собираемых по всем Штатам групп, я, откровенно говоря, не ожидала. Как не ожидала и того, что и балетная подготовка в театре будет на уровне лучших чисто балетных мировых трупп. А про оркестр я и не говорю, там товарищи собрались настолько серьезные, что к началу «отборочных соревнований» они почти всю музыку даже в отсутствие партитур буквально «со слуха» неплохо воспроизвели.

«Lord of the Dance» (базовый вариант шоу, рассчитанный на команду не из сотни с лишним человек, а на группу из трех десятков артистов максимум) я решила «передать» в Саратовский театр оперы и балета (исключительно по просьбе Жанны), из-за чего немного поругалась с Екатериной Алексеевной — но именно что немного: она все же согласилась с моим доводом о том, что балетных-то где угодно довольно быстро выучить получится, а вот певиц вроде Жанны, способной «правильно» исполнить партии Эрин, нам еще долго искать придется. Так себе аргумент, но он прокатил…

А еще была и третья причина: мне Владимир Ефимович после еще одной беседы (которая вообще не про музыку была), «посоветовал» поактивнее светиться именно на «музыкальном Олимпе», чтобы меня иначе, как композитора, певицу и, возможно, плясунью никто в мире и не воспринимал. Ну и как автора разных книжек тоже — а раз такой важный товарищ просит, отказывать ему не стоит, правда я — посовещавшись с Николаем Николаевичем (а, точнее. «поставив его в известность») — с Беляевой подготовила «специальный выпуск» передачи, которую в эфир пустили вечером в субботу…

Пятнадцатиминутную передачу записывали в студии «Дворца музыки» два с лишним часа: у Эллеоноры Валериановны после первого же номера, который изобразили мои школьники, случился буквально припадок неконтролируемого смеха, и пришлось ее минут двадцать в чувство приводить. Но и после этого только с четвертого раза получилось ее записать «с абсолютно серьезным выражением лица» — а ведь там и юмор был уровня детсада. Она у меня (с совершенно серьезным видом) спросила (по сути повторив «самый часто задаваемый вопрос телезрителей»), как мне в голову пришло обратиться к теме ирландского танцевального искусства и как ансамблю удалось столь быстро подготовить настолько сложный в исполнении «танцевальный концерт». А я — тоже с совершенно серьезной мордой — ответила, что ирландскую музыку случайно услышала и случайно и танцы ирландские увидела — и поняла, что они прекрасно ложатся на уже отрепетированную постановку танца, которую у нас в школе готовили для исполнения в пионерских лагерях. Ну а все остальное было лишь «небольшим развитием» этого танца, дети просто немного меняли последовательность уже прекрасно разученных па. И когда Беляева — на полном серьезе, между прочим — решила уточнить, что же это за «пионерские пляски» такие, которые в Европе такой фурор произвели, я вытащила на заранее подготовленную сцену мальчишек из своего шестого «Б» и сообщила (Эллеоноре Валериановне и телезрителям), что «этот танец называется 'Утро в пионерском лагере»…

Я тут даже долго думать не стала, что людям на первое апреля показать, просто передрала целиком пародийное исполнение, широко распространившееся в интернете под названием «как появились ирландские танцы». Изменив разве что «декорацию»: вместо пластиковой кабинки на сцену поставили «классическое дачное заведение», сколоченное из некрашеных досок. То есть декорация-то была сделана именно из пластика (листового гетинакса), но ее «правильно раскрасили» — а так как Беляева не заметила, как «деревенский сортир» вытаскивали на сцену, реакция ее оказалась совершенно «натуральной». Но нам-то нужно было все именно «серьезно» людям показать, вот и пришлось переснимать эпизод снова и снова…

Но в конце концов все «в серьезном виде» записать у нас вышло, и мы продолжили. И вот с продолжением получилось гораздо хуже: даже видавшие виды операторы телевидения просто падали на пол в корчах смеха и портили звук. Так что в конце концов мне просто пришлось их выгнать из студии и поставить за камеры мальчишек (которых я все же «контролировала»), и знаменитый на весь интернет «Optical Illusion Dance» мы с пятой попытки все же записали. Песню «Hiss — TANZ» мальчишки исполнили без слов, но они тут и не нужны были (тем более немецкие). А вот сам танец… мне чучелкина память быстренько показала, что придумали его (по крайней мере именно под эту песню и с такой хореографией) девчонки из школы в Караганде, и через месяц в ютубе разных вариаций танца было уже море. А теперь его увидели телезрители всего Союза (или увидят в ближайшее время) в исполнении школьниц из Подмосковья. А уж сколько школьниц (и школьников) его у себя в школах потом исполнять будут, я даже гадать не собиралась, ибо смысла в этом ни малейшего нет: искусство — если оно людям приходится по душе — очень быстро становится «народным». Ну а чтобы «процесс ускорить», я в той же передаче сказала, что пластинка с записью обеих прозвучавших на передаче мелодий специально для пионеров войдет в состав ближайшего «Кругозора», а потом еще и в виде винилового миньона появится. Вообще-то я это «просто так» сказала, но Николай Николаевич, все же «предварительно запись проверивший», сказал, что да, пластинки будут…

После того, как запись закончилась, Эллеонора Валериановна не удержалась и спросила:

— Елена Александровна, а как вам все же удалось за все время записи и разу даже не улыбнуться? Это же все настолько смешно было…

— А я уже отсмеялась, когда все это придумывала. Уверена, что клоуны в цирке, когда смешные номера ставят, тоже на репетициях со смеху покатываются, но чтобы это и для зрителей смешно получалось, они все проделывают на манеже с максимально серьезными лицами, что еще больше публику веселит — и здесь я именно таким клоуном и поработала. Да и вы, если бы еще часа два мы на запись потратили, тоже всю передачу смогли бы без тени улыбки провести…

— Да, пожалуй, вы правы. Просто все так неожиданно произошло… хотя вы все делаете неожиданно.