А вот у охраны твоей такого амулета не было, — сжал зубы Митяй. — Все тогда полегли. Трое здоровых парней. У одного жена и ребенок маленький остались.

Ловчий повел взглядом по сторонам и оторопел. Гигантская поляна, центром которого было озеро, окружена густым лесом. И на ветвях Митяй увидел несколько жутких птиц с огромными клювами и кожистыми крыльями. Они сидели молча, немигающим взглядом рассматривая людей у озера. Они даже не шевелились, напоминая гаргулий на фасаде графского особняка.

— Смотри! — Митяй ткнул локтем одного из охотников.

— Цапли-кровососы, — напрягся тот. — Надо с открытого места уходить. И быстро.

Митяй отошел в сторону, где барские егеря сервировали обед, и негромко сказал.

— Бегите отсюда, прямо сейчас бегите! Нам конец тут.

— Барин заругает, — пугливо посмотрели на него егеря. — Или как тебя вот, со двора погонит. Иди, Митяй, не вводи в грех. Молодой господин наш великий маг. Он зверя отгонит.

— Дураки! Я вас предупредил, — сплюнул ловчий и пошел искать кусты погуще. Происходящее нравилось ему все меньше и меньше.

Он почти дошел до кустов, но тут стаи цапель стали срываться с веток и атаковали непрошеных гостей. Из воды полезли курвобобры, а из лесу выбежала стая аленей во главе с безрогой самкой. Раздался трубный рев, и стадо ринулось в атаку. Охотники и егеря засуетились, захлопали выстрелы, забились на траве первые птицы. Митяй загнал в ствол патрон с жаканом и застыл, вспоминая господа. Не уйти ему от своей судьбы. Вот же она, прямо на него несется, опустив рогатую башку.

А на его глазах разворачивалась битва. Барин Петр Христофорович труса не праздновал. Он сбил несколько цапель огненными шарами, а потом окружил стоянку кольцом пламени. Алени бегали вокруг, ревели, но перепрыгнуть через преграду не могли. Они валились один за другим. Охотники стреляли прямо через огонь.

А вот Митяй такой защиты не имел. Он смотрел через прицел на аленя, который бежал в его сторону, наклонив острейшие рога. Ловчий шевелил в молитве бледными губами, выбирая время для выстрела, а потом, когда это самое время наступило, нажал на спусковой крючок. Тяжелая пуля разбила страхолюдную морду, но рога все равно задели ловчего, а взявшее разгон тело придавило его своей тяжестью. Митяй провалился в непроглядную тьму.

Василий с бригадой лежали в кустах и не отводили глаз от бойни, что развернулась на берегу озера. Молодой маг был силен, и он поставил огненную завесу, через которую не могли пробиться звери. Все его люди укрылись за ней, кроме одного. Он стоял метрах в десяти от кустов, целясь из гладкоствола в несущегося прямо на него аленя.

— Титановые яйца у мужика! — невольно восхитился Василий, и Фриц поддержал его согласным ворчанием.

— Он труп, сотку ставлю, — шепнул Фриц.

— Отвечаю, — сказал Борька. — Завалит зверя.

Незнакомый мужик единственным выстрелом разнес морду аленя, но умирающая тварь все же снесла его, придавив своей тушей. Алень разорвал ему плечо, и под телом незадачливого туриста расплывалась алая лужа.

— Пошли, — сказал Василий. — Надо вытащить парня. Вдруг живой.

— Я пойду, — вызвался Борька. — Если живой, Фриц мне сотку торчит.

— Я с тобой, — сплюнул кхазад.

Они подошли к телу убитого зверя, вытащили тело мужика и спешно поволокли его в кусты, где ему тут же замотали разорванное плечо. Чужак застонал и открыл глаза.

— Меня Митяй зовут. Я графов Матюшкиных ловчий. Чё там барин мой? Жив?

— Жив пока, — выглянул на поляну Василий. — Но это ненадолго. Силушка у него заканчивается.

— Графиня наша ума лишится, — простонал Митяй. — Единственный ведь сын. Надо пойти помочь…

— Лежи тихо, вояка, ломом подпоясанный, — придавил его могучей рукой Василий. — Тебя Великий лес пощадил, так не гневи его. Он второго шанса не дает.

Огненная защита понемногу слабела, становясь все более блеклой и низкой. А потом она и вовсе пропала, как будто в газовой конфорке кто-то увернул ручку на минимум. Зверья вокруг не было, и люди понемногу двинулись в ту сторону, откуда пришли. Молодой маг был бледен, но шел вперед, упрямо переставляя ноги. Видно было, что он выложился до конца. Один из слуг забросил его руку себе на плечо, а второй прикрывал с тыла. Охотники пошли коробочкой, выцеливая врага и паля на каждый подозрительный звук, но когда они втянулись в лес, то были атакованы со всех сторон. Белки-костегрызы, цапли и алени набросились на непрошенных гостей, и Василий с болью в сердце смотрел, как твари рвут на куски таких же парней, как и он сам. Только вот у них нет договора с Великим лесом. Хтонь не рада им.

— А вот и Барсик, — узнал старого знакомого Василий. — Смотри, Серый, что бывает, когда Великий лес злится.

Хтонолось выбежал из зарослей и разбросал людей ударом полуторатонной туши. Охотники разлетелись как кегли, а Барсик схватил молодого графа и одним движением головы оторвал ему руку чуть ниже плеча. Егерь выстрелил было, но удар рогов отправил его на землю. Барсик заревел раненый, но не упал. Обычной пулей такого зверя не взять. Он поднялся на дыбы и попросту растоптал обидчика, вколотив в траву ошметки человеческого тела.

— Это он у нас морковку любит, да? — Серый едва слышно постукивал зубами от накатившего ужаса.

Раздался шелест крыльев. Налетевшие со всех сторон цапли набросились на оглушенных людей и с утробным клекотом вцепились в свежее мясо. Еще какое-то время с места битвы неслись стоны, но вскоре затихли и они. Светящиеся петли Лунной лианы спустились с соседнего дерева и прикончили раненых.

— Старшой, смотри! — Фриц передал товарищу бинокль, и Василий прилип к окуляру. Он даже представить не мог ничего подобного.

Из леса вышла огромная пантера, а с ней три маленьких пятнистых котенка. Один из них подошел к тому месту, где пролилась на траву кровь, и потешно дунул, подняв небольшой смерч из листьев и хвои. Из прелой лесной подстилки вдруг пробился иссиня-черный стебелек, на конце которого на глазах набух бутон. Через несколько секунд он распустился цветком, как будто высеченным из куска антрацита. Котенок сомкнул на нем челюсти и сжал их так, что охотники услышали хруст дробящегося камня. Он прожевал цветок, а потом проглотил его. За ним это повторили и остальные двое котят. А затем мать рыкнула негромко, и они скрылись в кустах, словно и не было их здесь.

— Каменная роза, — пробормотал Василий, понимая, что только что видел чудо. — Так вот как ты растешь… На человечьей крови, значит…

Он внимательно осмотрел в бинокль место битвы и вдруг его глаз зацепился за черное пятно. Василий навел резкость и выдохнул в восторге.

— Один цветок нам оставили. За то, что договор чтим и в драку не полезли. Живем, парни. Больше ничего в лесу не брать! Ни грибочка, ни листочка. Нам уже за все с лихвой заплатили.

Оплывший сугроб, из которого показались ноги замерзшего грибного торчка — это самая верная примета весны. Куда там прилетевшим грачам. Я отметил сей отрадный факт, улыбнулся мартовскому солнышку, которое припекало с каждым днем все сильней и сильней, и окинул взглядом родную улицу Баррикадную. Огромные, слежавшиеся за зиму кучи снега гоблины в оранжевых жилетках разбивали лопатами, орошая окрестности кучерявыми матюками. Они разбрасывали снег по дороге, где он понемногу таял и веселыми ручейками тек в сторону реки, заполняя невесть откуда образовавшиеся за зиму ямы. Это еще не весенний субботник — а у нас такой есть, как ни странно — но его прелюдия. Полиция сервитута в лице урядника Данилы Сивоконя и рядового Витька-киборга мобилизовали контингент на уборку с улиц тел столичных фунгозависимых туристов, а потому рюмочная «Лучшее бырло на районе» пока пустовала. Впрочем, бармен Петрович не унывал. Он знал, что постоянные клиенты вернутся, и вернутся с повышенным аппетитом, соединив пропущенную утреннюю дозу с обязательной обеденной. Круговорот бырла в природе — это абсолютная константа. Его потребляют не больше и не меньше, чем положено.