Все разбрелись по обломкам. Рагнар ковылял между повозками, заглядывая в сундуки. Гелиос методично осматривал тела охранников, снимая полезное снаряжение. Кашкай исчез в уцелевшей повозке. Оттуда доносился грохот и звон.

Сульфур стоял посреди побоища, уперев руки в бока. Оглядел разрушение, покивал головой с видом полководца, инспектирующего поле боя.

— Нарекаю это место Пустошью Павших Сульфура! — провозгласил он. — Отныне оно навеки вписано в хроники!

— Сульфур, — процедил Гелиос, снимая арбалет с мёртвого охранника. — Если ты не заткнёшься, я лично впишу тебя в хроники павших.

Лучник обиженно фыркнул, но всё-таки взялся за дело. При всём безумии работал Сульфур быстро и ловко. За полчаса мы собрали улов.

Кашкай притащил ещё два бурдюка с водой и мешок вяленого мяса. Запас провизии на три-четыре дня. Сульфур немедленно объявил внеочередрой привал, и с полчаса пировал, с трудом прожевывая наспех откушенные куски. Мы тоже подкрепили силы едой и продолжили поиски.

Гелиос снял с охранников четыре приличных арбалета и два колчана болтов. Рагнар нашёл аптечку с бинтами и мазями. Сульфур обнаружил сундук с посудой и зачем-то забрал серебряный чайник. «Для дипломатических приёмов», пояснил он.

Но главную находку всё-таки сделал я…

В повозке Фархада оказалось двойное дно; и в потайном отсеке лежал кожаный тубус. Внутри обнаружилась карта: подробная, на хорошем пергаменте, с обозначениями маршрутов. Красными чернилами был отмечен маршрут до Костяной Гряды и дальше, к Порт-Каракуму.

— Есть маршрут? — я развернул карту перед Рагнаром. Капитан склонился над ней и поводил пальцем по линиям, словно надеясь наощупь вспомнить.

— Костяная Гряда здесь, — он ткнул в горную цепь. — Перевал вот тут. А Порт-Каракум за ним, в каньоне. Относительно безопасная дорога идёт через пустыню, потом в предгорья. Пять дней пешком, если не нарваться на неприятности.

— Когда мы в последний раз не нарвались?

— Справедливое замечание, — хмыкнул капитан.

Оставалась проблема транспорта. Пусть мы подлатали раны и кое-как запаслись провизией, но пешком по пустыне нам явно далеко не уйти. Впрочем, у меня была верная спутница, всегда готовая помочь в такой беде за весьма скромную плату.

— Кашкай, дай-ка кусок мяса, — попросил я.

— Да-да, — встрепенулся Сульфур. — Считаю необходимым немедленно устроить привал и завтрак! — заявил он. — И должен отметить, что совершенно неприемлемо то, что вчера и сегодня утром…

— Перебьёшься, — оборвал я начинающийся поток словесного поноса непризнанного императора. — Мне для дела надо.

Кашкай, уже догадавшись о том, что сейчас будет, преспокойно передал мне длинную полоску тёмного сушеного мяса.

— О, боги, опять! — еле слышно пробормотал Гелиос себе под нос, заранее прикрывая лицо ладонью, чтобы спастись от рыбного запаха.

— Кули-кули, — радостно сообщила акула, поводя плавниками на моей ладони. А потом впилась к предложенное угощение под удивлённым взглядом Сульфура, который со своей дальнозоркостью изворачивался и так и эдак, но всё никак не мог рассмотреть, что же там у меня такое.

Ну ничего, поганец, сейчас будет тебе сюрприз!

Пару секунд спустя мясо исчезло в бездонной глотке песчаной акулы, она умиротворённо повела плавниками и, естественно, взлетела, стремительно увеличиваясь в размерах.

— А-ааа! — заорал дурниной Сульфур при виде разверстой пасти, несущейся с неба прямо на нас. Надо отдать ему должное, он даже успел выхватить лук и бросить стрелу на тетиву.

Не известно, каковы были бы последствия, порази он акулу своим запредельным оружием. Мой предостерегающий окрик запоздал всего на миг и был в буквальном смысле проглочен. Пахнуло уже привычной волной рыбьей вони, как вдруг что-то застопорилось.

С громким чавканьем сомкнулись челюсти, но на этом — всё. Больше ничего не произошло. Вокруг по-прежнему расстилались пески и валялись, слабо дымясь, обломки разграбленного каравана. Только мерзкий запах остался да неприятное ощущение, словно земля под ногами подпрыгнула.

Я огляделся. Акула — размером не больше ладони — с трудом выкарабкивалась из горки песка, отчаянно работая хвостом. Совершенно сбитый с толку, я вытащил её и вновь положил на ладонь.

— Фурю, — сообщила та и закрыла глаза.

— Ну, и что это было? — первым оправился от потрясения Рагнар.

— Может, она не наелась? — предположил Гелиос, осторожно отводя руку от лица.

— Это был демон пустыни! — с жаром авторитетно заявил Сульфур. — Моё великое оружие испугало его…

Хотя по виду лучника было видно, что он не совсем ещё восстановил прежнюю уверенность в собственных силах.

— Духи говорят, слишком много, — буднично вставил Кашкай.

— Чего много⁈ — не понял я, обеспокоенно глядя на акулу. Та безмятежно спала, чуть поводя плавниками в такт дыханию.

— Просто: слишком много, — уточнил Кашкай, как повторяют прописную истину маленькому ребёнку.

— Слишком много солнца? Песка? Поклажи⁈ — допытывался я, оглядываясь по сторонам.

— Слишком много непонятного! — возмущённо встрял Сульфур. — Вы должны объяснить, что…

— А может, это нас «слишком много»? — коварно предположил Гелиос, явно намекая на то, что кое-кто в команде лишний.

И тут меня осенило. Эта догадка ни на чём не основывалась, в конце концов, не было же никаких статистических данных о поведении и повадках заколдованных песчаных акул. Зато эта версия всё объясняла.

— Нас — слишком много, — как можно спокойнее разъяснил я. — Перевес.

Акула, кажется, вздохнула во сне, и я поспешил убрать её в карман.

— Хвала солнцу, хоть с этим обошлось, — проронил Гелиос и почти уверенно предположил. — Идём пешком?

Я огляделся в поисках решения. И нашёл его в виде двух выживших верблюдов. Животные стояли в полусотне метров от каравана, привязанные к колышкам. Видимо, твари не успели до них добраться.

— Верблюды! — я указал Кашкаю. — Забирай обоих!

Шаман помчался к животным. Через минуту вернулся, ведя за поводья двух верблюдов. Оба были нервными после ночной бойни и косились на нас с подозрением.

Один верблюд на двоих — это было явно лучше, чем полное отсутствие средств передвижения.

— Я выбираю этого! — нахально заявил Сульфур, хватая за повод того, что оказался к нему ближе. — И нарекаю его Скакуном Сульфура!

— Выбирать-то особо не из чего, — спустил его с небес на землю я. — По одному верблюду на двоих, и кому-то придётся идти пешком, так что будем меняться в пути. Хотя…

Я с сомнением глянул на Гелиоса, недолюбливавшего транспорт.

— Согласен! — неожиданно заявил он, раздраженно глядя на начальственную рожу лучника. — Поедем по очереди!

Рагнар и я умостились на первом верблюде, благо сбруя это позволяла. Я запоздало сообразил, что однорукому капитану будет необходима помощь, чтобы держаться верхом, так что вопрос с пересменкой в пути практически отпал.

На второго верблюда радостно взгромоздился Кашкай, ловко поддёрнул поводья и даже протянул паладину руку, чтобы тому удобнее было забираться. Почувствовав привычную работу и — больше того — радуясь убраться из опасного места, скотинки пружинисто зашагали прочь от останков павшего каравана.

Сульфур торопливо шагал рядом, стараясь не сбить дыхание, но заявив, что «великий Сульфур покоряет пустыню исключительно пешком». Я подозревал, что лучник к тому же просто не умел ездить верхом. Зато вышагивал он весьма бодро, распугивая несуществующих врагов взмахами лука.

Мы двинулись на юго-запад, оставляя разгромленный караван за спиной. Тело Фархада я прикрыл обломками повозки. Не могила, но хоть какая-то защита от мух и стервятников.

На душе было тягостно: впервые я оказался спасителем, который не спас. В прошлой жизни я не нёс ответственности за чужие жизни. Максимум за квартальный отчёт и настроение начальника. Здесь же, всего какой-то жалкий час назад человек умер у меня на руках. И я ничего не смог сделать.