– Клятва, – ахнула она. – Ах ты маленький блохастый гаденыш…

– Уже нет, – повторил Люцитор. – Ваше Величество? – парень посмотрел в сторону ошарашенного короля, и тот выпучил глаза, заметив белую метку на его левой руке.

– Это же…

– Да-да, это я.

– Ты меня обманул! – завопил правитель, яростно опуская ладонь на подлокотник трона. – Эта метка наследников острова, я не могу ошибаться. Все они мертвы долгие столетия!

– И меня обманул, – поддакнула я, и Люцитор поморщился, потерев ухо.

Я вспомнила первый грех, которым попрекнули Мориэллу, стоило мне оказаться в ее теле: считалось, что суженый был убит ею. И я сглотнула, подняв глаза на кота. Недостаток Люцитора – его гордыня. Напортачив с заклинанием и артефактом короля, что тот доверил ему, он не смог рассказать об этом старику. А когда его любимая обратила его в животное, он предпочел, чтобы все думали, что он мертв, чем знали правду. Даже сейчас он пожал плечами и беспечно махнул рукой в сторону Аластора.

– Вот тебе снятое проклятие, – протянул парень. – Вот тебе невеста для сына, – теперь Люцитор указывал на меня, а потом щелкнул пальцами – и кандалы с ошейником упали на пол, даруя свободу моему телу. – Тебе тоже тело вернулось, так какие вопросы? Даже все живы остались. Почти, – добавил Люцитор, сочувственно подтолкнув отрубленную голову палача ногой.

– Сын, – король повернул скорбное лицо к Аластору, пока тот пробирался ко мне. – Я должен попросить прощения… – Слова дались ему с трудом, но принц ничего не слышал, он упал рядом со мной на колени и крепко обнял, сотрясаясь всем телом.

– Ты жива… Хвала богине, Карина, ты жива… – он целовал мое лицо и мои руки, а потом со смехом потрогал розовый рабочий фартук в горошек.

Ведьма выглядела сбитой с толку. Она смотрела на свои руки, хмурилась, но, по всей видимости, не могла призвать свою магию. Дыра в ее ладони исцелилась, как и лицо, но я слышала хрипы из ее груди – попытки феи убить нас все еще давали о себе знать, а Мориэлла почему-то не могла исцелиться полностью. Я почувствовала вину: я сидела здоровая, хотя избили нас именно из-за меня, а ведьма отдувалась. Вооруженные стражники незаметно окружали ее со всех сторон, а люди отступали к стенам, в их кольце оставались я, Аластор, Люцитор и ведьма.

– И все же спасибо за помощь, Люцитор, – сказал король, и все вскинули головы. – Нарушенное слово ведьмы загнало ее в угол. Магия все так же недоступна ей на этих землях, покуда жив тот, кому она его дала. А посему… – правитель удовлетворенно улыбнулся, – она понесет наказание.

Лицо Люцитора переменилось. Я знала, что он не хотел помогать королю, спасать принца или это королевство. Все, чего он желал, – это свою ведьму. Она тем временем била ногой по полу в безуспешной попытке создать портал, но договор сковал ее по рукам и ногам похлеще ошейника с морганитом.

Аластор сжал руки в кулаки, а во взгляде его горела решимость и жажда мести. Только теперь я заметила еще кое-что. Его черные глаза стали голубыми… Прямо как у его матери в моем сне. Проклятие ведьмы заполнило его тело, сердце и даже глаза тенями, а теперь он стал собой и тоже хотел ее смерти.

– В моем королевстве есть заброшенный колодец, – тем временем продолжал король, смотря ведьме точно в глаза. – Мы обезглавим ее и поместим тело в него, прежде чем засыпать землей с морганитом и замуровать. – Глаза короля блеснули. – Там нет места ни свету солнца, ни воздуху, она пролежит там долгие века, но не сможет ничего сделать. Вечность гниения за все ее злодеяния.

– Благодарю за предприимчивость, король, – усмехнулся Люцитор, разминая шею. – Ну вот, пришлось всего-то три сотни лет похаркать шерстью, как справедливость восторжествовала.

Глаза Мориэллы заметались, а потом она наклонилась, чтобы поднять упавший меч стражника с пола. Но вокруг их все еще было слишком много. Как и магов.

– Г’хдоров недоумок, – прошипела ведьма, улыбнувшись королю. – Да я тебя сама отправлю следом за твоей мертвой потаску…

Ругательство Мориэллы застыло на ее губах, когда рука Люцитора пробила ее грудь насквозь. Парень мрачной тенью стоял за ее спиной, а его пальцы с острыми когтями сжались, прежде чем он вытащил их из тела ведьмы, по которому прошла дрожь. Глаза ее закатились, а на моих губах застыл немой крик ужаса. В зале наступила тишина.

Я с ужасом схватилась за сердце, пока перед глазами было истекающее кровью тело. И не нащупала уже ставшего привычным шрама. В теле Мориэллы образовалась дыра, и я вспомнила, что уже видела ее грудь изнутри. Только вот в ней уже давно не было сердца.

А было оно в самом надежном месте из всех во всех существующих Сферах, потому что кот оберегал его рьянее, чем свое собственное.

– Вот и порешали, – на губах Люцитора появился оскал. Он подхватил Мориэллу на руки и кивнул королю. – Ведьма мертва, королевство спасено, голубки воркуют в лужах крови, – он подмигнул нам с Аластором.

– Отдай ее тело нам, – сказал король, прищурившись. В то время, как зала взорвалась криками радости. Люцитор ловил на себе восхищенные взгляды женщин и мужчин и был осыпан лепестками цветов, пока думал над ответом.

– Я давал много других обещаний, – наконец сказал воин. Он черкнул ногой по полу дворца, и под его ногами воссиял портал. – Но не это. Я заберу все свои вещи с собой. Был рад посотрудничать, Ваше Величество.

– Эй, постой, – закричала я, и Люцитор поморщился, нехотя поворачиваясь. Клянусь, я до сих пор видела в его красивом лице наглую кошачью морду! Даже несколько черных прядей волос его будто причудливо закручивались в уши на самой макушке…

– Чего тебе, балда? Тело я вернул, – сказал он, на секунду задумавшись. – Ах да, дом…

Он кивнул сам себе, и нити на его левой руке загорелись золотом, прежде чем стечь на пол и образовать еще один портал.

Я застыла и посмотрела в голубые глаза Аластора.

Дом там, где о тебе думают, да, бабуля? Мой дом был здесь. Мой настоящий дом и дом, который я обрела спустя долгие годы благодаря Аластору. Все они были в одном месте.

– Прощай, Люцитор, – сказала я, покачав головой. – И спасибо тебе.

Кот все понял, и мой портал исчез. Он кивнул и ступил ногой в желтое свечение своей магии. Последнее, что я увидела, – это то, с каким трепетом Люцитор смотрел в застывшее лицо своей ведьмы.

Я стояла напротив Аластора там, где мы встретились впервые. Где он узнал меня, а я коснулась его темного проклятия, собирая с влажной кожи и отправляя прочь.

В сад лился сияющий свет, и я ловила его руками, чувствуя магию, долгие годы недоступную моему телу и даже взгляду. Пока удавалось с трудом: я черпала свет отовсюду, куда могла дотянуться, загребала его руками и ловила, как хлопья снега, а потом подбрасывала вверх, чтобы закрыть нас с принцем пологом из лучей света. А Аластор смеялся и смотрел снисходительно, как на ребенка, дорвавшегося до шоколадного фонтана.

Слова Люцитора еще звучали в моей голове, но пока что я не могла воспользоваться его советом. Тогда кот пытался вытянуть из меня темную магию Мориэллы, и она не поддавалась мне так же, как и свет сейчас. Но присутствие Аластора все меняло. Ведь принц и сам заново учился понимать голос своей силы теперь, когда она не была поглощена тенями.

Я бы хотела, чтобы к алтарю меня вел отец. Хотела бы видеть рядом маму, чтобы она восхищалась этим длинным белым платьем и утирала слезы радости. Но в саду был лишь король, дворцовый маг и посланница богини, призванная скрепить наш с Аластором союз и провести брачный ритуал, который теперь был необходим мне больше, чем принцу.

Кизарий рассказал мне о родителях. О том, как земли, лишенные магии, влияют на сферийцев со светом в крови: они могут медленно вытягивать из них магию и жизненные силы. Поэтому долго путешествуют между мирами маги только с огромными резервами, такие как Мориэлла или Люцитор, либо те, в ком магия так и не проснулась. Должно быть, такой была моя бабушка и такой была я. Только вот известно об опасности немагических земель было не всем, особенно если речь шла о низших сословиях, которым путешествия ни к чему.