— Я понял, что мне не уйти от своего предназначения. Если вы мне доверитесь и расскажете то, что посчитаете нужным, я постараюсь быть полезен Аше… и вам, — сделал я чистосердечное признание.

— Долго рассказывать, идите к родным, а вечером поговорим, — серьёзно ответил Пэйон, снова склонившись над Алеком.

Джуния напоследок прикоснулась ладонью к моему лбу и, удовлетворенно кивнув, сунула мне в ладонь портальный камень.

Аша

— Когда выполнишь обещанное? — откровенно насмехаясь, спросила у меня белая извращенка.

— Скоро, — сквозь зубы ответила я, не желая открывать глаза.

Каждый раз, когда я оказываюсь в подпространстве у Белого Камня, она показывает мне всевозможные непристойности: то обнажённые мужчины облизывают ей ноги, то полуобнажённые девушки танцуют эротические танцы, то моя с Самалом иллюзия занимается любовью на её белоснежной кровати, то она сама лежит и ласкает себя. Вот и в этот раз, слыша какое-то шуршание, стараюсь не думать о том, что она там вытворяет.

— Всё не можешь решиться? Приведи-ка ко мне твоего огневика. Некромант уже надоел, скучный он, — томно проговорила она с придыханием.

— Я выполню то, что обещала, — произнесла я и рукой нащупала дверную ручку.

Ишь ты, Агъян ей надоел! Ещё бы! Он негласно стал её Хранителем и в устраиваемых ею оргиях теперь не участвует. От Самала получила от ворот поворот, так теперь Тэуна ей подавай? Кстати, о нём… что это было? Почти весь день я просидела с ним в клетке, истратив резерв до донышка, а среди ночи он оказался в соседней комнате. Кто этот сильнейший целитель, сумевший за пару часов поставить умирающего на ноги и переместить их с Алеком сюда? В тот момент, когда Тэун меня обнял, я успела подумать, что Самал его ненароком прибьёт, не совладая со своей ревностью, и тогда наши с тем лекарем старания были бы напрасны. Да и я хороша! Не справилась со своими эмоциями, когда Самал, гневно сверкая глазами, оторвал его от меня. Даже умудрилась испугаться, выпустив в никуда остатки своей магии, а мне так хотелось увидеть Алека в человеческом виде. Я хотела самолично осмотреть его, потому что почувствовала несколько незаживающих ран на его теле, не говоря уже о сильном истощении. А Тэун? Снова все мои мысли о нём! С чего такие разительные перемены? Почему он вдруг воспылал ко мне симпатией? Неужели он видел меня или чувствовал моё присутствие там, в клетке? Пусть всего на секунду, но как же было приятно оказаться в его объятиях… Дурочка, кого я хочу обмануть? Я прекрасно знаю, что это не его настоящие чувства. Увы, всех отмеченных тянет ко мне. Есть крохотная надежда, что он и вправду радовался спасению, но чтобы вот так лезть обниматься? Скорее всего, когда придёт в себя, сто раз пожалеет. Нам придётся поговорить с ним и обсудить то, как он будет навещать меня, иначе печать сведёт его с ума. Да и мне нужно как-то подготовиться к его визитам. Я ж в его присутствии и двух слов связать не могу, а Самал не сможет всё время быть рядом. Может, пора познакомиться с его женой и ребёнком, раз мы теперь связаны до самой смерти… Возможно, при них мне будет легче вести диалог и на самом деле любопытно посмотреть на малыша и узнать, на кого он похож. Чуткая Майга, догадываясь о моих чувствах, ни разу не упоминала о семье Тэуна, и я даже не знаю, кто у них растёт… Пожалуй, попрошу Самала, чтобы пригласил на ужин семейство Хаас… дня так… через три…

Вдох, выдох… Яркий свет проступает через веки, и вот уже чувствую тяжёлую руку на моём животе. Опять он спал со мной… С каждым днём мне всё труднее держаться от него на расстоянии. Самал словно чувствует, что я хочу отказаться от замужества, и всё сильнее душит меня своей любовью и дикой ревностью. Джуния обещала найти способ, как помочь мне ослабить его влечение, но из-за того, что он слишком силён магически, это не так-то просто. А ещё из-за нашего одинакового дара на него сильнее всех действует печать, обостряя все его чувства. Несколько раз разговаривали на эту тему, но он и слышать не хочет о том, чтобы оставить меня в покое. Вздохнув, я взялась за руку и замерла, ощутив непривычно горячую, более массивную, да и в придачу волосатую конечность. Одновременно поворачивая голову, я открыла глаза. Алек! Мой родной оборотень лежал на боку и смотрел на меня. Исхудавшее, самое любимое лицо со впалыми щеками заставило моё сердце пуститься в галоп.

— Живой, — прошептала я и, повернувшись, обняла со всей силы, прижимая голову к его груди.

— Полегче, — прохрипел он, обнимая в ответ.

— Больше от меня ни ногой, — слегка ослабила я хватку, вдыхая знакомый аромат. От него пахло моим мылом, и я, снова прижавшись ещё сильнее, прошептала: — Как же Самал разрешил тебе лечь со мной?

— Почему я должен спрашивать разрешения? Он выдал мне одежду и ушёл, а я лёг. Тебя тут не кормят, что ли? Одни кости, — возмутился он, ощупывая мою спину.

— Вот теперь будем вместе с тобой отъедаться, — улыбнувшись, ответила я и отстранилась, чтобы посмотреть в невероятно голубые глаза.

Как же он изменился! От того озорного парнишки почти ничего не осталось.

— Я слышал, как ты меня звала, но из-за ошейника не мог ответить, — прошептал он, разглядывая моё лицо.

— Я знаю. Самал рассказал, как работают эти антимагические штуки, подавляющие не только магию, но и волю. Если бы на тебе была моя печать… Я ведь теперь могу мысленно обратиться к Самалу с Агьяном и услышать их ответ, а вот с Майгой и Фуратом пока не получается. Именно печать помогла найти господина Хаас, но я не смогла определить место, где его держали. Где он нашёл тебя и как спаслись?

— В подземелье. У дроу, перенёсшего нас сюда, тоже есть печать на руке, и досталась она ему от царицы Гамиры Первой. Дроу живут до семисот лет, так что они знают историю нашего континента. Он один из немногих, кто остался в живых после тех событий, и с твоим рождением у него снова проявился узор, так что он все эти годы искал тебя.

— Беря в плен всех подряд? — спросила я, сжимая крепче горячую ладонь.

— Увы, мы не знаем, друг он нам или враг. То, что он отпустил нас, не значит, что он не может что-то замышлять против нашего царства, но он поклялся оберегать тебя от его сородичей. Этот дроу — мощный менталист, ему достаточно было одного касания к огневику, чтобы узнать обо мне и, соответственно, о тебе. В кристаллах он записал сообщения, и при прослушивании чувствовалось, как он торопился или волновался. Не знаю, что понял Самал, но я и половины слов не разобрал. Ужасный акцент у него, я тебе скажу… Надеюсь, во втором кристалле, предназначенном тебе, он хотя бы представился, а то мы понятия не имеем, кто он. Самал, кстати, пробовал активировать второй кристалл, но он настроен только на тебя. Как ты себя чувствуешь? Есть не хочешь? Там Табиба принесла обед, — быстро проговорил он, приподнимая голову.

«Как же здорово иметь такой чуткий слух и обоняние!» — улыбнулась я своим мыслям, а вслух спросила:

— Ты помнишь Табибу?

— Девушку, что заглядывала мне под хвост? Конечно, помню, — усмехнулся он и осторожно стал подниматься.

Пришлось разжать пальцы, чтобы отпустить его руку. Глянув на выступающие рёбра одновременно самого родного и в то же время ставшего таким далёким «незнакомцем», я смущённо отвела взгляд. Я была очень рада его возвращению, но за это время столько всего произошло в наших жизнях, что я теперь даже не знаю, как вести себя с ним. Медленно свесив ноги с кровати, я прислушалась к своим ощущениям. В душе наконец-то воцарился покой, но ежедневные выматывающие медитации и погружения в подпространство для поддержания Тэуна раскачали резерв до небывалых для меня высот. Энергии теперь стало столько, что мне сейчас необходимо было срочно с кем-то поделиться. Но без Агъяна я не могу ничего сделать, он всегда контролирует этот процесс. Позавчера даже пришлось связаться с Онгоном, и тот заверил, что скоро всё стабилизируется. Обговорив волнующий меня вопрос, он снова попытался извиниться и напроситься ко мне в гости, прекрасно зная, что сама в их логово я никогда не пойду.