— Авада Кедавра, — пробормотал я и тоже погрозил причудливым зловещим облакам.

— Сейчас, сейчас, — тяжело выдохнул ведун и побежал ещё быстрее, не хуже баскетболистов из сборной СССР.

И вот, когда из-за поворота выглянул большой, размером с хороший внедорожник камень, Улдис тяжело дыша, сделал ещё пару шагов и низко согнувшись, показал на него посохом.

— Иди туда и прижмись спиной к камню, — на выдохе пробормотал латышский ведун.

— А может не надо? — Я что-то разволновался и потрогал амулет от Тьмы, который давно уже носил как простое украшение. Амулет странно вибрировал.

— Быстрее! — Улдис зыркнул на меня дикими глазами, с которыми маньяки обычно бросаются на свою жертву.

— Хорошо, только не надо так волноваться, — сказал я и пошёл к тёмно-серому камню.

На удивление, для нулевой температуры воздуха, он оказался тёплым. Я кисло улыбнулся, посмотрев на сосредоточенную фигуру ведуна, и лёг на камень спиной. Сотни мелких невидимых иголок прямо через одежду вонзились в мою кожу. В голове сначала наступила полная ясность, а затем резкая тьма, которая длилась всего пару мгновений. И вот уже я увидел туман, воду, кусты смородины, причудливые кривые берёзы, Мару, Велеса и Перуна.

— Ну, наконец-то, — недовольно бросил Перун.

— И вам здравствуйте, — хмыкнул я. — Что у вас тут опять случилось? Крокодил не ловится? Не растёт кокос?

Велес и Мара буквально одними кончиками губ улыбнулись, что ни осталось не замеченным для Перуна.

— А вы ты чего радуетесь? — Вспылил он. — Пошли на поляну, всё уже давно готово.

Уже знакомой для меня тропой, мимо застывшего во времени леса, мы прошли к каменному трону, который спинкой упирался в толстый и кривой дуб. А рядом в воздухе на высоте двух метров висела светящаяся прозрачная сфера, размером с баскетбольный мяч.

— Вставай под модулятор, — скомандовал вредный Перун, у которого видать сегодня было воинственное настроение.

— А как же не стой под стрелой? Или врёт техника безопасности? — Брякнул я, но видя, что дело серьезное встал под светящуюся сферу.

Минуты три вокруг меня ходила вся Божественная троица. Они о чём-то шептались, и чему-то удивлялись.

— Я же говорил, другого нужно было перемещать! — Вновь вспылил Перун. — Он только снаружи выглядит нормальным! А внутри он псих законченный! Ты понимаешь, что ты натворил? — Спросил он меня.

— Натворит, — поправил коллегу по славянскому пантеону Богов Велес.

— Ну, хватит загадок! У меня сегодня концерт вечером, а мне ещё в Ригу возвращаться, — немного обиделся я. — А там, в лесу, между прочим, Лиетуонис сердится. А вдруг его Авада Кедавра не берёт и ведун Улдис, возможно, только на словах Лев Толстой, а на деле… Кхе-кхе.

— Спокойно, — Велес положил руку на плечо своего младшего брата Перуна. — По модулятору выходит вот такая невесёлая штука. Так уж Творцом заведено, что в мире всегда есть плюс и минус. Если на одном конце Земного шара люди живут хорошо, в бытовом плане, легко и расслабленно, то на другом будут жить в вечной борьбе и в вечной нужде. В этом есть свой высший смысл. Через это люди прогрессируют духовно.

— А ты, — продолжила Мара, — через год введёшь свои евро. Ещё через год обвалишь доллар с помощью гиперинфляции по типу финансовой пирамиды МММ. И поменяешь плюс и минус местами на вашей Земле. Там в Америке будет вечная нужда, несменяемые тираны у власти — с криками вокруг нас одни враги, и надо сомкнуться вокруг уникальной духовности! А в России и всей Европе наоборот процветание. Ты ведь ещё перетянешь всех умнейших людей к вам сюда. Чтобы здесь был технологический центр мира, а не там. Спортивную индустрию и музыкальную уже стал перемещать.

— Вам случайно в детстве не говорили, что копаться в чужих мыслях не хорошо, — пробурчал я.

— Ты против кого прёшь?! Против самого Творца! — Опять занервничал Перун. — Тебе уже с женщинами прилетело, так это только цветочки. Хочешь ягодок? Так вот не будет тебе ягодок. И тебя не будет после нового года.

— Вопрос на уточнение, — я прокашлялся, чтобы собраться с мыслями. — А новый год, который последний — это какой год по цифре?

— Не придуривайся! — Крикнул Перун. — Твою бессмертную душу распылят на эфирные частицы, навсегда! И очень скоро. Я же говорил, надо было другого в 1960 год тащить. Захватили бы лучше какого-нибудь «Кулибина», он бы своей отвёрткой ковырял бы по-тихому, глядишь, был бы толк! А этот же псих нахальный!

Бог всех славянских воинов так распсиховался и махнул рукой, что модулятор разлетелся на множество маленьких светящихся искорок. Зато наступила пауза, во время которой все немного успокоились.

— Ты ведь должен был скруглить углы, — грустно призналась в цели эксперимента Мара. — «Соломки подстелить» во время развала СССР, во время перестройки, чтобы народу погибло намного меньше. Ты должен сейчас просто отказаться от идеи с евро и всё. Жить будешь хорошо, денег будет у тебя навалом.

— И в личной жизни тоже, — кашлянул Велес, — много всего будет.

— Ну?! — Перун уставился на меня, как на своего рядового бойца.

— У Игоря Талькова есть такие стихи, — я задумался на несколько секунд, вспоминая их:

Я пророчить не берусь,

Но точно знаю, что вернусь.

Пусть даже через сто веков

В страну не дураков, а гениев.

И, поверженный в бою,

Я воскресну и спою.

На первом дне рождения

Страны, вернувшейся с войны.

— Я понимаю, что Творцу с его колокольни виднее, — я поднял глаза вверх. — Но я не вижу, а в каком месте страна дураков, может превратиться в страну гениев? Где этот поворотный момент духовного прогресса, к которому сподвигает нас Творец? При жизни в вечной нищете и нужде. Когда ежедневно идёт борьба за революцию, потом борьба против контрреволюции, битва за урожай, интернациональный долг, борьба с несунами, борьба с разрухой, борьба с коррупционерами, битва за перестройку, борьба с нищетой, битва против всего мира. Вы меня перетащили из 2018 года, когда я птичек в заповеднике фотографировал. Я ведь в лес убежал, потому что больше видеть не мог своих соплеменников, которым пропагандой весь мозг размыли. У них же на всё в Мире всего две точки зрения — одна своя, другая — неправильная. Да и то, та, что якобы своя — это то, что им в уши авторитетно «насвистели». И не собираюсь я Америку гнобить в будущем, и вообще никого разорять, всем всего хватит. Ведь главное чтобы не было бедных, а люди дальше сами во всём разберутся.

— Так ты что решил? — Не понял моей речи Перун.

— А вдруг Творец меня не тронет, ни до, ни после нового года, может он где-то плюс с минусом перепутал, случайно, вдруг ещё исправится, — я кисло улыбнулся.

— Психически законченный идиот! — Выпалил бог всех славянских воинов и хлопнул в ладоши.

Меня как будто пружиной откинуло прочь от горячущего камня. Надо мной тут же склонился потомственный ведун Улдис.

— Ты как? Что тебе духи сказали? — Спросил он.

— Сказали, что с 31 декабря по 1 января 1961 года земля налетит на небесную ось, — я встал и сделал небольшие разминающие мышцы упражнения.

— А мне что делать? — Испугался ведун.

— Субботник организуй, а то у вас тут в магическом лесу всё буреломами поросло, коряги на каждом шагу бегать мешают. Дорожки нужно будет расчистить, листву пожухлую собрать. Таблички везде развесить. Да и белок бы тут что ли для разнообразия развели, — я махнул рукой. — А то не лес, а тоска зелёная.

— Так мало времени до нового осталось, — пробормотал задумчиво Улдис.

— Ничего, ещё поживём, — сказал я и медленно пошёл в обратный путь, в Ригу.

Фасад здания КГБ на Лубянке к началу 1961 года представлял собой довольно странное зрелище. Левая его часть имела более современную архитектуру и возвышалась над правой допотопной частью почти на этаж. И могло показаться, что в кабинетах этого смешного дома работают исключительно весёлые люди. Однако каждый советский человек, который проходил мимо памятника Феликсу Дзержинскому, возвышающемуся на Лубянской площади, прекрасно знал, что с юмористами из КГБ лучше не шутить. Вопросы в этом заведении решались самые серьёзные.