Нет, но ей это знать не обязательно. Мориэлла выкрала эту склянку из запасов мадам Широ и выжидала, когда старейшина уйдет. Книгу с заклинаниями на агдарском было невозможно вынести из их ковена без внимания, поэтому она выучила все дома и лишь ждала, когда на заднем дворе Заклинательного дома никого не будет. Кто знал, что девочки из ее круга будут здесь? Кто угодно, но не Мориэлла. Быть может, они специально выследили ее, чтобы потешаться?

– Что там, Гария? – несмело спросил кто-то из толпы девочек в аккуратных пышных черных платьях и с книгами в руках. На их лицах уже было написано порицание. Достойные юные ведьмочки. Бесталанные и высокомерные.

– Она рисует белые круги на земле! Что это, Подкидыш? Выглядит мерзко.

Подкидыш. Непроизвольно Мориэлла тронула свои волосы, а потом натянула на голову капюшон. Обида кольнула внутри, но лицо ее все так же оставалось бесстрастным. Любые их слова были недостойны ее внимания, но с каждым разом держаться было все труднее и труднее. Значение имел лишь ковен, а он принимал ее, уважал ее зарождающуюся силу и имя ее матери. Без сомнений. Никакое клеймо не было способно сделать ее изгоем в собственной семье, даже белая метка, пришедшая с ней в этот мир.

– Вам лучше уйти, – проговорила Мориэлла, не останавливаясь. Потрескивание огня свечи, шелест от ветра, сияние алой луны, погребающее под красным пологом всю эту безжизненную поляну, – только это имело значение. Пыль жемчуга на палке, заклинание, расцветающее кроваво-красным внутри, магия, переполняющая сердце, сжимающая ребра до боли, до хруста, соперничающая с органами внутри, едва не разрывая их своей мощью, но лишь до момента, как она родится. Выйдет через кожу, покинет тело и сорвется с дрожащих пальцев вниз. Войдет в перламутровые круги на земле и заполнит легкие едва слышимым запахом состоявшейся магии. Мориэлла жила ради этого чувства. Она была рождена, чтобы колдовать.

– Это что, запретная магия? – ужаснулась Гария, в брезгливости отшатываясь. Жестоко вторгаясь в ритуал и заставляя Мориэллу заскрипеть зубами от злости. Творящаяся магия – это то, что делало ее живой. То, ради чего она жила, собирая по крупицам силу и взращивая ее внутри. Обуздывая свой дар и усердно учась. И черные туфли рядом заставили ее захотеть сделать их обладательнице очень больно.

Гария скривила лицо и заправила коричневую прядь волос за ухо, прежде чем наклониться к земле и загрести рукой комок грязи побольше. И кинула в круги Мориэллы, заливисто смеясь. Девочки рядом побросали свои книги и тоже начали наклоняться, подбирая кто камни, кто грязь. И с каждым предметом, не участвующим в ритуале, но долетающим до ее идеально ровных кругов, Мориэлла чувствовала, как что-то обрывается у нее внутри. Наверное, так чувствует себя мать, у которой отнимают ее дитя. Как ребенок, магия растет внутри, набирается сил, жизненной энергии ее носителя, впитывает его эмоции и чувства, чтобы в один момент выплеснуться наружу и покинуть родителя, послужив великой цели или оставив отпечаток после себя на многие столетия. А теперь ее магию запятнали.

– Это белая магия, Подкидыш? – продолжала Гария, высокомерно щурясь и явно наслаждаясь ступором, в который ввела Мориэллу. – Гадость! Твоя мамаша точно нагуляла тебя на острове Обреченных или вообще в Сфере светлых магов! Поэтому богиня забрала ее после родов, а тебя оставила для искупления ее грехов. Чтобы мы пировали на твоем жертвоприношении, Подкидыш. Это ведь белая магия, признайся? – завизжала она на Мориэллу.

– Почти, – безжизненным голосом отозвалась та, не отбиваясь от камней и обвинений и лишь спокойно дочерчивая последний белый круг на земле.

А в следующее мгновение из него в этот мир выполз целый клубок ядовитых белых змей. Выполз из своего измерения, шипя и извиваясь, и направился к горстке закричавших девочек. Бедро защипало от боли. Кожу жгло, носа коснулся запах горелой плоти, но Мориэлла не шелохнулась – договор заключен. И даже сдобрен жертвой покрупнее пары капель крови, царапин на ее ноге и тушки мертвого животного в свертке позади.

Магия не была белой. Но определенно заслуживала внимания. Мориэлла улыбнулась и сложила руки на коленях, заодно отряхнув юбку от камней и грязи. Теперь в криках не было оскорблений, ненависти или зависти. Лишь страх и мольба. И он ласкал ее слух, как самая чудная колыбельная во всей Сфере Тени и Крови.

– Доброй ночи, – произнесла девочка напоследок и поднялась с земли, скоро собирая магические предметы и ритуальную пыль в котомку. На поляне наступила тишина. Лишь змеи шипели, пируя на жертвенной плоти и поглощая остывающую магию в свое холодное нутро.

Я резко села на постели с гулко бьющимся сердцем. В голове все еще звучали крики, слышалось шипение белых гадин и шелест деревьев, а перед глазами стоял кровавый туман, освещаемый красной луной. Я проморгалась, окончательно просыпаясь, и откинула покрывало.

– До чего странный сон, – я покачала головой и встала, чтобы потянуться. С каждой секундой сновидение исчезало из памяти, детали смывались, и вскоре я уже хлопала себя по щекам, наслаждаясь прохладной водой для умывания с плавающими в ней лепестками роз. Мне бы пришлась по душе вся эта утренняя романтика, не занеси меня черт-те куда. Я походила по покоям, пощипала себя за руки и в конце концов ушла медитировать, пытаясь не сойти с ума.

– Мадам Мориэлла? – Громкий стук в дверь мог бы напугать меня, не проснись я задолго до этого и не выпусти эмоции, на славу прорыдав на террасе. – Его Величество ожидает вас в главной зале.

Кажется, действие кошачьего успокаивающего зелья кончилось. А паника захватила меня с новой силой. Я вновь и вновь возвращалась к зеркалу, надеясь увидеть хотя бы свое отражение. Пусть в чужом мире, но я хотела быть собой!

Но оттуда на меня все так же смотрело надменное лицо, излучающее силу и превосходство. Даже белая прядь волос не делала его менее идеальным. Да как же так!

– Иду, иду, – вздохнула я, поправляя на себе вчерашнюю одежду. Не будет ли дурным тоном предстать перед королем в том же самом платье? Я думала над этим не дольше секунды, а потом плюнула и пошла в чем есть. Пусть скажет спасибо, что не в моем любимом розовом кондитерском фартуке в горошек.

– Мадам, прошу, – в коридоре меня встретил мужчина в длинном коричневом фраке. Не Фернис, чему я была несказанно рада. Я его не знала, но коротышка бесил своей заносчивостью до зубовного скрежета. И с чего бы, когда все другие люди в страхе прятали глаза, а некоторые даже разбегались? Он либо очень глуп, либо далеко не обычный слуга.

Пока мы шли по светлому коридору, мою голову вдруг посетила мысль: а почему, собственно, я мадам, если Мориэлла своего жениха-то грохнула? Неужели они успели пожениться? В таком свете эта история выглядела еще более жутко. Нужно не забыть расспросить кота при следующей встрече.

– Леди Мориэлла, – король радушно распахнул руки, будто приветствовал старого друга.

– Король, – сдержанно произнесла я, чуть наклоняя голову. Но не слишком сильно. Судя по тому, что сказал кот, ненависть ко всему живому – обычное состояние хозяйки этого тела.

– Надеюсь, сегодня вы в добром здравии? Должно быть, дорога в нашу Сферу утомила вас. Могу я рассчитывать на ваш ответ?

– Я… – король чуть вытянул голову, и я увидела каплю пота, медленно стекающую по его виску. Переживает из-за моего ответа или просто боится?

– Прежде чем вы ответите, – его голос задрожал, видимо, он расценил задержку в моем ответе по-своему, – я бы хотел принести самые искренние извинения за проступок моего сына. Не описать словами, как я признателен за то, что не ответили зарвавшемуся юнцу, он – мой единственный сын… Потеряй я его – ничего в этом мире уже не будет иметь смысла… Не знаю, что на него нашло, если бы я только…

К капле пота прибавилась еще одна. Подумать только, передо мной распинался сам король. Да его сын мокрого места бы от меня не оставил, не вмешайся он тогда… Но, судя по всему, мужчина думал иначе. И тогда он спасал вовсе не меня, а наследника от гнева мстительной ведьмы.