Точнее, не станет, если я здесь и сейчас все сделаю правильно — а я точно сделаю! Постараться, конечно, придется, но властью, данной мне чучелкой, я нужный мне результат точно получу. То есть… намечающийся концерт, конечно, если и покажут по телевизору, то в записи, ведь программы-то телевидения уже давно расписаны, к тому же и порежут безжалостно — но ведь хоть кое-что, но в народ-то просочится. Так что если все сделать правильно…

Хорошо, что люди изобрели такую замечательную вещь, как телеграф. А еще хорошо, что бабуля Фиделия просто гордостью изошла, узнав, что ее единственная внучка уже два «сольных концерта» в КДС отыграла. Не сама, а оркестр под ее управлением, но все же — и челесту она мне прислала вообще авиапочтой. Думаю, что почтальоны знатно охренели, получив в посылочке «пианино со вкусом колокольчиков» — но на коробке было написано «волшебное слово», даже два слова были написаны русскими буквами: «получатель Гадина», так что мне челесту прямо к дому на почтовом фургоне и доставили. Ага, а на четвертый этаж я ее сама должна была тащить, что ли? Впрочем, водитель грузовика уже сумел обзавестись одной моей пластинкой, и за вторую он перевез посылочку к нашему ДК — а там уже «музыканты», посланные Эльвирой Андреевной, ее куда надо перетащили.

Ну да, «бренд» я себе уже создала знатный, но радовало, что в лицо меня даже большинство родителей моих школьников не знали, не хватало мне еще толп восторженных поклонников. Мне и Леонида Ильича с Николаем Николаевичем вполне хватит, от них хотя бы польза есть — но вот имя… Я как-то в магазине услышала, как две тетки поругались, и одна другую как раз «гадиной» и обозвала. А вторая аж расцвела: «Я что, такая же талантливая?» — и обзывалка, плюнув с досады, повернулась и ушла…

Ну а я почти две недели трудилась как пчелка. С утра — в школе, от уроков меня никто не освобождал, да и от классного руководства тоже, а с пятым «Б» возни все же оказалось много, я и не ожидала, что детишки такие… суперактивные. После школы — в ДК, еще пришлось дома сидеть и канифолью горелой дышать: современная музыка и инструментов требует современных. Но к концерту я все успела подготовить: и инструменты были «настроены», и дети… с ними я занималась вообще под охраной городской милиции, так как не очень я понадеялась на сознательность преподавателей музыки из хоровой студии, и милиционерам там пришлось довольно непросто: гонять молодых женщин-музыкантов их явно в школе милиции не учили. Но они справились, дети тоже справились, и я все же справиться со всеми делами успела. И наступило девятнадцатое марта…

Концерт был на вечер назначен, но я в ДК пришла часа в три — и пришла, как выяснилось, очень вовремя: телевизионщики как раз подкатили и принялись свою аппаратуру устанавливать, а я с ними опять начала ругаться по поводу установки и подключения микрофонов. И когда ругань закончилась, ко мне вдруг подошла очень знакомая личность:

— Здравствуйте, Елена, товарищ Месяцев меня направил, чтобы концерт вести, но у вас, я вижу, ведущий уже назначен.

— Да, заведующая хоровой студией. Но она так волнуется, что, боюсь, от волнения в оркестровую яму шагнет и не заметит этого. Так что давайте не будем расстраивать начальство: вы концерт только откроете, а все остальное уже без вас тут сделают: когда все завертится, ей будет легче. Так что правильно вас Николай Николаевич нам на помощь послал. Вы нам поможете, а потом просто будете музыкой наслаждаться. Ну, или плеваться, музыка — она все же разная бывает.

— Хорошо. А я еще вас поблагодарить хотела: ваши слова о том, что умения, полученные на волне вдохновения, нужно поддерживать постоянными повторениями, мне очень помогли. Удивительно: я вроде немного поняла, а чем поется в вашей «Черной рубашке», заинтересовалась, стала испанский изучать — и уже почти свободно на нем разговариваю. Чудо же!

— Никакое не чудо, я же вам уже объясняла. Но ладно, после концерта, надеюсь, найдем время поговорить, а пока… мне готовиться надо, вы уж извините…

Интересно, испанский я ей «впихнула» слегка так, чтобы она название песни правильно объявила, а получилось… То есть, выходит, если я какой-то навык человеку даю на подготовленную почву — а Светлана-то в Инязе училась — то он сохраняется? А ведь она-то вообще по профессии учительница! И если я сумею ей передать мою способность других людей таким образом «учить», то…

Но концерт уже начинался, и окончательно додумать эту мысль у меня не вышло. Но и перестать ее думать тоже не получалось… наверное, стоит попробовать, а когда она тоже так сможет, то тогда… Вот на это у меня мыслей не возникло: дети начали играть и мне пришлось «взять управление на себя» — а это было очень непросто и все «посторонние» мысли из головы вылетели…

Зал был просто битком набит, и это меня особенно порадовало. Ведь были заняты не только все кресла в партере и на балконе но и на «откидных» сидушках, которых в партере было аж восемьдесят штук, народ плотно сидел! Ну и все места в четырех «ложах», куда обычно народ вообще не пускали, были заняты — а ведь в эти ложи, куда билеты купили всякие городские руководители и начальство с местных предприятий, билеты вообще по пять рублей продавались! Но и в партер билеты по полтора рубля разлетелись уже на следующий день после того, как Эльвира Андреевна афишу повесила, и балкон с рублевыми билетами был битком набит (и я подозревала, что и «ложи» были распроданы потому что начальству в зале мест не нашлось). А «откиднушки» вообще за час до начала концерта было решено публикой заполнить — а это сразу плюс восемьдесят рублей в кассу. Ну а меня «касса» интересовала лишь потому, что и на афише, и на билетах была все же ма-аленкая такая пояснительная надпись «Весь сбор от концерта пойдет на приобретение новых инструментов для хоровой студии». Правда, чтобы эта надпись там появилась, мне пришлось еще и Леониду Ильичу позвонить, но ему моя идея понравилась, правда он все же меня во время нашего разговора предупредил:

— Гадина, ты музыку хорошую сочиняешь, и поэтому я тебе в порядке исключения такое разрешу, но только на один раз. Ну а если эксперимент окажется удачным, то и дальше разрешу, и опыт твой на остальные такие кружки распространим — но ты мне отчет лично пришлешь и все до копейки там укажешь, чтобы я сам разобрался, продолжать его или ты слишком уж зазналась…

А расчеты с ДК были довольно простыми, «за аренду зала» там полагалось фиксированную (и довольно небольшую) сумму в кассу ДК отдать. Очень уж был этот дворец необычным, начиная с официального наименования «Внекатегорийный Дворец культуры высшей категории». И Эльвира Андреевна, поскольку Дворец считался просто подразделением предприятия (буквально отдельным цехом) зарплату как раз с предприятия и получала (как и все работники ДК), но так как Дворец был «учреждением культуры», то подчинялась она Минкульту, и была обязана «план по выручке» выполнять и в Минкульт денежку отдавать. Но с Минкультом у нее расчеты были по прокату фильмов и частично с гастрольных спектаклей, а вот с «внеплановых мероприятий» финанс она могла тратить уже по согласованию с городскими властями и с профкомом предприятия — то есть все было непросто.

Но это пока в профком не позвонил Леонид Ильич, было сложно, а сейчас все очень упростилось: в бюджет ДК с концерта передавалось сто двадцать рублей, а остальное «целевым назначением» должно было пойти на приобретение музыкальных инструментов, и приобретать их было уже поручено лично мне. Ну да, на тысячу рублей в Культторге и пару приличных скрипок не купить — но я пока об этом и не думала, мне концерт вести нужно было. Очень, между прочим, непростой концерт…

Светлана Алексеевна вышла и очень «профессионально» объявила:

— Сегодня перед вами выступят учащиеся городской хоровой студии. Но они не только петь в ней учатся хором, но и играть на различных музыкальных инструментах. И сейчас они именно эти свои замечательные умения вам и продемонстрируют…